Костя услышал сонный, даже слегка недовольный голос девушки.

– Привет, Ника! Разбудил?

– Д-да. Кто это?

– Не узнала? Богатым буду. Это Костя.

– Костя-а?.. – в голосе слышалось неприкрытое удивление и что-то ещё… сразу и не понять, хорошее для него или плохое. – Тебя уже освободили?

– Да, по условно-досрочному. Посчитали, что исправился.

Хильченков был больше чем уверен, что Вероника Земцова сейчас одна. В смысле, рядом с ней нет мужчины, способного сотворить женщине праздник, стать отдушиной в серости рабочих будней. Есть такая категория женщин,.. Редко встречается, но есть. …которая и хочет быть с кем-то, кажется и все предпосылки к этому имеются, а вот невидимую, самой выставленную черту, переступить сил у них нет. На выходе – ни жениха, ни мужа, ни любовника, у Вероники не было. Она была секретаршей у господина Штокбанда и когда Хильченкова на контракт подвизали, он взял в разработку его рабочее окружение, в котором серой мышкой крутилась Ника.

Возрастом – около тридцати. Смотрелась даже младше своих лет. Откровенно сказать, с минимумом косметики на лице, выглядела девочкой не целованной. Не красавицей,.. Нет. …скорей симпатичной простушкой. Спокойная, имеющая высшее образование, кем-то из дальней родни устроенная по протекции на место помощницы к одному из богатейших людей страны. Физический недостаток, был. Это нужно признать. Одна нога на пару сантиметров была короче другой, но индивидуальный пошив обуви сглаживал ущербность, вбитую в сознание с детства. Из-за казавшейся самой себе неполноценности, ходила Вероника, опустив голову, собеседнику в лицо смотрела лишь в том случае, когда этого дело требовало. Это придавало ей застенчивый вид. Некоторые её вообще воспринимали, девушкой будто не от мира сего. Справедливости ради, можно смело сказать, у неё была неплохая фигура.

Хильченков смог познакомиться с ней, расположить к себе и пригласил поужинать в ресторане. Намерения переспать с ней у него сначала не возникло. Это уж потом… Из лёгкого флирта решил к тяжёлой артиллерии перейти – в постели о многом узнать можно, в том числе и о боссе.

– Могу приехать к тебе?

– Когда.

– Сегодня ночью.

Веронику от нахлынувших воспоминаний, словно лёгким разрядом тока пронзило, до мурашек проняло, а в промежности увлажнилось. Помнила Костю по сию пору. Забыть и хотела, да не очень-то получалось. Он, кажется единственный, кто относился к ней как к женщине, а не к элементу офисного интерьера. Вот и сейчас вспомнила его руки. Тёплые, сухие и ухоженные, с длинными пальцами. В сознании родилось желание, чтобы эти руки прикоснулись к ней.

Как давно это было. Как давно!

Он и сам весь не такой как другие мужчины, с кем по работе сталкиваться пришлось. Он сильный, но разный. Он нежный и грубоватый одновременно. Он исчезал и вновь появлялся, как появился сейчас.

– Я жду тебя! – пролепетала. – Приезжай.

Появился Костя под утро. Когда дверь ему открыла, обнял её, словно виделись они вчера. От неожиданности напряглась на секунду, потом расслабилась и прижалась к нему.

Потом, он целуя, не давая слово сказать, провёл её в спальню. Не включая света, они разделись. В постели она, как было с ним раньше, поразила его своей страстью и той женской чувственностью, что находится уже за гранью чувственности.

Подумалось, что Ника была счастлива его появлению. От любви она улетела куда-то на небеса, а на небесах не бывает ничего неправильного.

– Тебя не было так долго! – сказала она, растворившись в сплетении тел. – Больше так надолго не уходи.

Пообещал:

– Мне вскоре придётся снова исчезнуть, но потом я вернусь, и если дождёшься, будем вместе.

Говорил и будто бы сам верил этому. Вымотал Нику любовной утехой. Расслабил. Она прижалась щекой к его груди, лежала и не думала ни о чём, наслаждаясь близостью и теплом его тела, а он молча смотрел в потолок. Он-то, как раз не просто так к ней пришёл, не для того, чтоб напряжение сбросить.

Промурлыкал на ушко:

– Засыпай, мне нужно кое-что сделать сейчас.

Поднялся. Прикрыл за собой дверь в спальню. В одних трусах вышел в прихожую трёхкомнатной квартиры Зиминой. Подставив кухонный табурет, взгромоздился на него, заглянул внутрь антресольного шкафа. Удовлетворённо констатировав факт дальновидности своего предшественника в этом теле:

«На месте!»

В глубине шкафа стояли, как их и поставили, два кейса. Потянулся, по одному их достал, а уже на кухне произвёл ревизию каждого. В том, что размером побольше, в поролоновой укладке лежала снайперская винтовка в комплекте с глушителем и боеприпасом к ней. Всё фирменное, ни разу не использованное. Во втором – автомат-коротыш и пистолет. И тот и другой «береттовского» происхождения.

Всё обратно упаковал, отнёс в прихожую. Решил:

«Вот теперь и расслабиться можно».

Оголодал. Женщину, которой был не безразличен, нежно разбудил. Она не сопротивлялась, прильнула к нему и они опять занимались любовью, иногда улыбаясь друг другу. Время замирало, останавливалось и снова запускалось. В конечном итоге оба заснули, не разнимая объятий.

Звонок будильника, выставленного на телефоне, заставил проснуться.

– Спи! – чмокнула в щёку.

– Сколько время?

– Семь.

– Чего так рано.

– Глупый! Мне на работу. Ещё принять душ, одеться накраситься. Потом на метро до работы добираться.

– Я сделаю кофе.

– Угу!

Костя встал и приготовил чёрный кофе с пенкой, и когда она вся влажная после душа, вошла на кухню, они пили его при мягком свете люстры. За окном в свете уличных фонарей проглядывались осенние сумерки.

Говорят, у каждой женщины развита интуиция. Прощаясь на пороге, Ника всматривалась Косте в глаза. Ей хотелось лучше запомнить его, своего мужчину. В эти минуты Вероника была счастлива, как никогда в жизни. Поцеловала в губы. Скажи ей – «Останься» – никуда не пойдёт.

– Иди. – Промолвил Костя. – Помнишь, что тебе ночью сказал.

– Да.

– Тогда иди. Всё у нас будет хорошо.

Она улыбнулась и вышла на улицу, мокрую от утреннего дождя…

* * *

Экстренное совещание в главном офисе концерна завершилось быстро. Задачи озаглавлены, ответственные назначены. В основном зале остались только начальник личной охраны, Песков и Боков – согласовать детали эвакуации босса. «Личник» считал, что проще всего шефа переправить в Израиль, где всё будет под контролем не только охраны, но и самого государства в Земле Обетованной. Россия страна слишком открытая для любого изворотливого человека. Здесь довольно легко вычисляется место пребывания любого из заметных фигур в государстве. Здесь человека, если он не президент или силовик в чинах, почти невозможно надёжно охранять.

Предложение отклонил сам основной фигурант.

Здание главного офиса, хоть и легко поддавалось превращению в настоящую крепость, но тоже отпало. Зачем лишние слухи по Москве пускать? Если сильные мира сего узнают, что уважаемого господина Штокбанда, вся его охрана «пасёт», как младенца царской крови, а непонятный маньяк, уподобляясь злой колдунье из сказок, открыл на него охоту, с ним до решения личных проблем, перестанут дело иметь.

Дальнейшую полемику прекратил Песков:

– Шеф, я раньше не стал говорить, но вертолёт уже стоит на площадке. Нам с вами и господином Боковым, осталось только на лифте подняться и лететь.

– Куда?

– Я дал указание, приготовить ваше имение под Белоомутом. Охрана, прислуга, уже на месте.

– Почему меня не предупредили? – возмутился Гольберг.

– После сегодняшней ночи, я приказал всю смену личников рассчитать с волчьим билетом. – Песков отвернулся от начальника личников, родственника шефа. Ну, как, родственника? Седьмая вода на киселе. – Нам пора, шеф!

Штокбанд, странно, но спорить не стал. Молча поднялся и первым вышел за дверь. При перелёте был тоже молчалив и задумчив, за то это молчание восполнил по прилёту.

– Когда тебе сообщили о том, что Хильченков мёртв? – уже совсем другим голосом и с совсем другим настроением, поинтересовался шеф.