– Этих с основного прохода оттащить нужно. – Заметил Гай.

– Зачем? Дверь-то заперли.

– Чтоб если что, не сразу поняли, а дверь любую при необходимости и открыть можно.

– Мля! Заморачиваться!

– Давай! – Гай неуступчиво шёпотом поторопил напарника.

Перетаскивая своего трупака, Викинг не преминул своё мнение товарищу в своеобразной форме выразить:

– Ты, Гай, сам весь такой нудный и правильный, что даже на красный свет улицу не переходишь.

Мешком сбросил груз на пол.

– Э, нет! – Подкорректировал напарник, ничуть не расстроившись услышанным. – Берись за ноги, вон в то помещение занесём, под стену, там, где темно свалим.

Больше в подвальных лабиринтах никого не нашли. Оказалось, враги кончились.

– Сник Гаю!

– Сник на связи.

– Мы на месте.

– Проблемы были?

– Минус два.

– Смотреть в оба. Конец связи…

Двойка Сокол – Удав, боевая, но не слаженная

Соколу предстояло работать без напарника, но всё же он не был один. Его сопровождал Удав, в операции задействованный как следопыт, местный житель и самое главное – корректировщик. То, что Сокол один, при его профессии одновременно и хорошо и плохо. До определённого Сником места нужно было умудриться прошмыгнуть через несколько препятствий, состоящих из живой силы противника, усиленной в одном месте бронемашиной «Казак». Странное дело, но бандерлоги на постах не спали. Хоть и находились в заторможенном состоянии, но всё же бодрствовали. Змиевские улицы, через которые снайперу и корректировщику просочиться нужно, напомнили картинку из детства. Очень на места, в которых вырос Сокол, похожи. Если не брать во внимание присутствия людей, одетых в военную форму и вооружённых автоматами, городишко, на обычный постсоветский посёлок смахивает. Не большой и не маленький. Центральная часть «сталинками» и «хрущёбами» заполнена, по краям частный сектор сети раскинул. Здесь и река и парк имеется. Если вдуматься, любой из их группы, выросши в России, в нём увидит что-то своё, родное. Вон здание школы, как две капли воды похожей на ту, в которой Сокол учился. А в том дворе, хозяйка на верёвке бельё вывесила. В рассветных потёмках оно на ветерке парусило белыми широкими полосами. Хоть в двух шагах центр города находится, забор-штакетник как родной вписался, к нему боковиной Т-76 прижался, точно как… Тьфу, зараза! Вот только не было в детстве Сокола звериного оскала клики Стяпана Бандеры. Не-бы-ло! Вот футбольное поле такое же, и гаражи, за которые с пацанами курить бегал, к которым и шёл, похожи. Именно рядом с ними недостроенная коробка многоэтажки открытым остовом литых «рёбер» светит, и там можно потенциальную лёжку устроить. До неё уже рукой подать.

Скосил взгляд на сосредоточенного перед последним броском Удава. С его характером и повадкой боевика, самое место в рядах снайперов оказаться. Он же всю дорогу молчаливо протащил на спине кофр с аппаратурой, лишнего слова не произнёс. Крысёныш худосочный, не откормленный.

Да, сейчас бы под душ горячий нырнуть, а потом стопарь грамм на сто и щец ароматных навернуть. Да мяска побольше с жареной картошечкой и квашеной капусткой, да кофейку с десятком коньячных капель, и спать, спать, спать…часов этак на двенадцать. К тому же правая нога вовсю заныла, натрудил за дорогу. Четыре года назад из африканской командировки презент привёз, сам виноват, на «итальянку» наступил. Но бога гневить ругательствами не стоит. Повезло ему несказанно, можно сказать одним испугом и обошёлся. Ещё отцы воевавшие в Афгане подметили интересный эффект при взрыве такого сувенира, просекли и на вооружение взяли. Если при этом нога в сапоге находится, то её до колена отрывает, если в ботинке – ступню, а если в кроссовке – то, может, даже просто поверхностным ранением и испугом обойдётся. Сокол в кроссовки обут был, хотя одним испугом не отделался, зацепило ступню и связки, пришлось потом микрохирургу в госпитале поработать. Но ничего, второй раз повезло, хороший специалист оказался, залатал и отремонтировал так, что даже ВВКа без проблем прошёл. Это ещё до отсидки было. Потом…

Однако дошли. Наверх без проблем поднялись оба. Сокол осмотрелся по сторонам. Далеко видно. Станция Змиев, большой железнодорожный узел, через город проходит широкая автомобильная дорога, ну и основное место для работы, как на ладошке выложено. Рассвело. У здания бывшего горкома движуха пошла. Военных,.. военных-то сколько понагнали.

Лёжку освоил. От привычного состояния боевого ража настроение попёрло. Доложился:

– Сокол и Удав на позиции.

Голос Сника:

– Как обзор? Работать можешь?

– Норма. Плац, как на ладони. Элита фашистская в отличной экипировке выстроена. Снаряжение тоже забугорное. Каски, броники, разгрузки. Азовцы, мать их так, прибарахлились!

Хильченков осадил:

– Сокол, ты там часом водовки не хлебнул? Не узнаю. Меньше текста.

– Понял. Осознал. Исправлюсь.

– Как Удав?

– Чемодан открыл, причандалы достал, работает.

– Отбой связи…

Основная часть группы – неслаженные штурмовики с претензиями московского начальника на роль «скорохватов»

Чем больше о поставленной задаче думал, тем больше убеждался в возможности её выполнения. План захвата американца был безумен, но этим он и был хорош. Даже если старший охраны амера или кто-то из его окружения и продумывали о вероятности нападения, то просчитывали наверняка лишь стандартные варианты. А безумный план хорош тем, что о нём не подумали, его не взяли в расчёт… И тем самым оставили шанс на выполнение исполнителю этого плана… И Константин принялся продумывать вариант с СУшками. Досконально. Придирчиво. Проигрывая сотни «если». Потому что, начав действовать, никаких «если» возникнуть не должно…

– Удав ответь Снику! – связался с корректировщиком

– Удав на связи!

– Координаты?

Авионаводчик тут же отчитался:

– 333 74 912 876 442.

– Понял тебя Удав. Конец связи!

Обернулся к Сиону.

– Всё записал?

– Да, командир.

– Передавай майору. Расчётное время подлёта 10 часов. Повторно 10:10.

– Есть!

После передачи Сионист доложил:

– Подтверждение приёма получил.

– Тогда ждём.

Ну, а чего ещё? Сионист ощущал себя среди бойцов группы, эдакой белой вороной. Изначально профиль его другим был. Знал не понаслышке, служба и война тотально меняют психику этих ребят, а самостоятельно перестроиться и перестать смотреть на окружающих, как на баранов, они уже не могут. По большому счёту это трагедия общества, которое, чтобы защитить себя, создаёт таких людей, а потом, не найдя им применения, заключает в тюрьмы.

Беда же ребят группы заключается в том, что во всём происходящим с ними не было их выбора: из них слепили волков, а потом от них отказались. Сам он не такой и… кажется Сникерс другой. Всё время думает о чём-то, на людей в группе смотрит оценивающе. Что-то ещё… Отвлёкся.

Сник подозвал Шара:

– Смотри сюда,.. – фонариком на развёрнутой карте города показал отметку. – Точка сбора группы. Возьмёшь Лома и устроишь там всё, как умеешь. Лом пусть колёса найдёт… Только такие, чтоб группа уместиться могла. Пусть подгонит к месту. Ждёте нас. Понял?

– Командир, может…

– Не может. Действуй.

– Понял. – Позвал. – Лом…

Сион задумался:

«Думают, что круче них только яйца! Как же! Это помогает задачи решать. Но на гражданке такая позиция боком выходит. Потому что специфическое бытиё, всего лишь одно из возможных состояний сознания, и оно искажает объективную реальность. Человеку можно внушить, что он ниндзя, можно – что он ничтожество, и за любым внушением будет стоять перестройка мозгов. А чтобы не витать в облаках и не быть заложником собственной картины мира, нужно обладать критическим мышлением Идиоты! Впрочем, есть те, кому сейчас ещё хуже. Те, кто в окопах сидит и опорники штурмует. Тому же Сникерсу не позавидуешь».

Сионист давно избавился от иллюзий высокой морали относительно работы в разведке, но бывший «дипломат» вообще не представлял, как бы мог отдать кому-то приказ, который с огромной вероятностью будет стоить человеку жизни. Как такого человека выбрать из своих подчиненных. Не знал, что будет делать после того, как заказ выполнит и домой вернётся. Да, как и все, наверное, напьётся, стресс убийства снимет. Родных обнимет, попытается снова заниматься своими делами, устраиваться, крутиться. Человек ко всему может приспособиться. Нахрен посторонние мысли.