– Грузимся! – торопил Седой, продолжая оценивать обстановку и в голове рассчитывая маршрут выхода. Адреналин отступил быстро, позволяя почувствовать жгучую боль в боку.

– Поторопись! Что с командиром? – в горячке боя спросил.

– Живой!

Запыхавшийся Молчун отвалил Старого в чрево «брони».

– Все на месте?

Мощный ответ:

– Все!

– Груз?

– Здесь!

– Валим-валим-валим!!!

Сознание погружалось в темноту и снова из неё выныривало. Промидоловые «витаминки» своё дело делали…

* * *

Очнулся. Как ни странно, сразу понял, где находится. Большая палатка пропахла густым запахом медикаментов. Две женщины-санитарки, стаскивая с ног берцы, срезая остатки одежды, готовили его к осмотру дежурным хирургом. Срезали вместе со спекшимся бинтом камуфлированные брюки.

– Г-гу-у-м! П-полегче, барышни!

– О! В себя пришёл. Сейчас-сейчас! Уже всё! Больше не будем мучить.

Обессиливший от большой потери крови, лежал пластом. Нестерпимую боль чувствовал, но где болит, понять толком не мог. Глазами водил, пытался не стонать.

В палатку вошла медсестра в застиранном халате с рыжими разводами на нём. Увидев на бедре зияющую рану с показавшейся в ней выщербленной костью, сориентировалась в момент.

– Сейчас укол сделаем, сразу легче станет, – ласково сказала. – Потерпи, ещё немножко. Вот! Вот и всё.

Простонал, сил совсем не осталось. Прежде чем вырубиться успел ещё просипеть:

– С-спаси-о.

Как хирург осматривал и что с ним делал, уже не видел, сознание не позволило. И хорошо, что не слышал. Армейский медик, осмотрев разведчика, изрёк:

– Эк разворотило! Слепое ранение. Гм! Берцовая кость, по-видимому, не пе-ре-бита-а… Ага. Повезло. В нижнюю треть бедра прилетело. Из кости небольшой осколок вырвало, но не перебило. Мякоти, правда, выхватило порядочно, и крови потерял много. Ну, ничего… Были бы кости, мясо нарастёт… Обрабатываем рану, удаляем всё лишнее и на отправку…

В себя Аверин пришёл, когда вместе с другими ранеными в самолёт грузили. Спросил санитара, тащившего носилки:

– Куда?

– В Москву, Чкаловский аэродром.

– Почему не в Ростов?

– Ну, ты и привереда! Куда борт направлен, туда и полетишь.

На другой день, когда, окончательно придя в сознание, он открыл глаза, увидел рядом со своей койкой молоденькую черноволосую девушку в белом халате.

– Где я?

– Вы в госпитале, в Красногорске.

В госпиталь поступило новое пополнение. Из вестибюля доносились вскрики, стоны, ругань, распоряжения дежурных врачей. Медсестра подала раненому лекарство и ушла туда, где принимали новых больных. Через несколько часов хлопоты, связанные с приёмом пополнения, были закончены.

Всё вошло в прежний размеренный ритм госпитальной жизни, потянулись дни излечения, полные боли, лекарств, часто бессонных ночей. Приезжать, проведать, Елизавете строго настрого запретил. Зачем?! Не хотел, чтоб таким видела. На поправку пошёл через месяц.

В один из дней порог больничной палаты переступил… полковник Фадеев. Обнялись.

– Здорово, больной!

В таких стенах официоз смело можно было опустить. Алексей ответил:

– Здравствуй, Батя!

– Ну, как ты тут поживаешь? Бездельничаешь?

– Да вот… Скоро на ноги встану.

– Ага, а пока не встал, медсестричек только глазами чмокаешь.

Соскочил со скользкой темы:

– Какими судьбами ко мне? Или соскучился?

– Не к тебе. – Полковник посмурнел. – В Главк вызвали,.. Чтоб у них член на лбу вырос, чтоб на животе спать не могли! …попутно тебя проведать решил.

– Хорошо! Как там мои?

СС взглядом окинул лежавших в палате раненых, от скуки пытавшихся «греть» уши в беседе встретившихся сослуживцев. Для них, каждый новый человек в погонах, как весточка с «Большой Земли». Интересно же, что там «на воле» творится.

– Ты двигаться можешь или лежачий конкретно?

– Могу. Уже неделю, как самостоятельно до сортира добираюсь. Только не быстро. – Ответил Аверин, а сам пристально приглядывался к, словно потемневшему лицу начальства.

Угадывал:

«К чему бы это?»

– Тогда идём в коридор, покалякаем.

В коридор вышли. Аверин опираясь на костыли, к окну подгрёб. Повернулся к полковнику.

– Ну? Рассказывай.

– Нет больше твоих, Лёша. – По-простому, ничего не утаивая, сказал Фадеев. – Потому и в Главк приехал.

– Как? – только и смог, севшим голосом, выдавить Аверин.

– Как-как! К верху каком! С-суки! Школу даунов не прошли, трындец карьере, точнее не скажешь! Поймал я ответственного направленца,.. Мля! …сжал ему яйца так, чтоб голосом Демиса Русоса пел. Так толку-то? Оно-то конечно, в нашей песочнице кровную месть никто не отменял, но ведь подождать можно было. Потом по-тихому… Нет же! На показухе выдрючиться захотелось. Мы ГРУ! Мы крутые! Забыли всё, чему старшее поколение учило. Это у морпехов девиз, «там где мы, там победа», у десантников – «никто кроме нас», а в разведке,.. Млядь! … «если что, то это не мы». Теперь жопу морщат, крайнего, кто приказ отдал шукают, а я в Москве сиськи мну…

Лёшка нетерпеливо потребовал:

– Рассказывай, Батя.

– Рассказывать особо нечего. У нас оказывается, дерьмократы не только в политике окуклились, но и в Министерстве Обороны. Мля! Если от самой печки плясать, то начну с самого начала. В России ведь как заведено, в начале любой войны разброд и шатание в умах великих начальников присутствует. Казалось бы, погоны носят, а всё как дети. Тьфу! Нашлась дурная голова, придумала послать группу из 2-го отряда спецназа, это который с Псковской пропиской, в Харьков с установкой «там вас ждут!». Приказ, есть приказ – те и колесили по городу какое-то время, пытаясь выяснить, где же их ждут и что им вообще делать. Затем, какого-то лешего, колонна разделилась. Часть на двух «Камазах» и двух «Тиграх» была вскоре разбита в районе Дендропарка,.. Карту Харькова-то помнишь?

– Не забыл ещё.

– Тогда представишь. Ага, значит!.. А другая часть, на четырёх «Тиграх», дошла до улицы Шевченко, где две машины были подбиты. Дальше разведчики укрылись в здании школы. Укры к школе стянули ВСУшников 92-й бригады, полицейский спецназ «Корд», «Омегу», тероборонцев. Техники понагнали, в том числе танки, которые начали расстреливать засевших там ребят. По словам очевидцев, сдаться в плен наши отказались. Отстреливались. Даже танк с «Буцефалом» спалили. Бой около десяти часов длился. Псковичи три штурма выдержали. Когда зажигательными снарядами здание подожгли, последние выжившие выпрыгнули из окон верхних этажей, отстреливаясь за школой и на школьном дворе. В итоге, до 20-ти наших погибли в полностью выгоревшей школе. Чего уж там! На войне, как на войне. От этого никуда не денешься, как кстати, и от дураков во всех армиях. Вот только уроды на той стороне видео наших «200-х» выложили. Некоторые выстрелами в голову убиты. Мысль улавливаешь?

– Да.

– То-то! Сейчас в интернет залезть, можно такого насмотреться, что волосы на жопе раком станут. Давить укрорейховцев надо, а мы миндальничаем. Их пленные в наших тюрьмах лучше зеков питаются, а у бойцов на передовой нехватка всего ощущается. Народ всем миром родной армии помогает…

– Батя, почему именно моих послали?

– Соев,.. Еблан из ебланов!!! …в выборе поучаствовал. Он на вас всех представления на госнаграды подал. Наверху заметили, мол есть у нас такие, которым сам чёрт не брат. Ну и!.. Повторюсь, нам бы выждать. Так нет же! Наверх какой-то суке доложить не терпелось, о том, что отомстили.

– Может живы?

– Сам-то веришь? Твои разве сдадутся?

– Нет. Смысла нет, мы ведь не в израильской армии служим.

– Во-во! Это у них все довольны, все смеются, а у нас лишь по докладам главных подползающих главкому благостно – военпенсы и контрактники, все до единого в домах живут. На самом деле на Финляндском вокзале в картонных коробках ютятся. Шутка! Но ты знаешь, доля правды присутствует. Наши орлы по любому руки в гору не подымут. Менталитет однако. Ребята повоевали добре, базу «Корда» подчистую оприходовали, перед этим технику танковой части в месте сосредоточения пожгли. Ну, а потом… Знаю, что бой был. Твой «шаман» успел передать, что в полном окружении ведут бой и есть потери, но ни видео, ни очевидцев. Видно сильно нациков пощипали, раз хвастаться не стали…