«Это Хруст свои две РШГешки использовал, потому и отсветы пожара даже из-за стен видно». – Пришёл к выводу Дерби. Ухмыльнулся.

Боевая часть РШГ термобарического снаряжения обладает высокой эффективностью кумулятивного, фугасного, осколочного и зажигательного действия одновременно, и именно Хрусту это индивидуальное средство поражения личного состава противника находящегося в укрытиях, на душу больше всего ложилось.

Прислушался. Приоткрыв лишённую внешней охраны, массивную дверь, прикрытую кем-то, чтоб тепло не выстуживалось,.. Гараж! …выдернув чеку, и накатом швырнул «Эфку» на звук голосов. Странно, но изнутри сначала донеслись крики, затем ухнул взрыв. Громко ухнул. Так, что закрытые створы дверей содрогнулись.

Пара секунд, чтобы сменить обойму в пистолете на полную. Перевел дух и нырнул в открывавшееся нутро гаража. Выстрел в ВСУшника у стены, поворот чуть правее, дважды спустил курок в скрючившегося, но направлявшего на Дерби автомат бойца.

«Мать вашу! БМПэшка!»

Бегом пересек несколько метров до машины. Грохнул выстрел. Совсем рядом. Пулю отрикошетило от брони в потолок. Разворот – и две пули подряд в очередного кадра, который впопыхах флажок на автомате поставил на «одиночные». И – как можно быстрее до задней стены, где за кормой ещё двое прячутся. Одного уложил двумя выстрелами в упор. Второй успел выстрелить. Пуля ударила в бронежилет вскользь. Не причинив вреда. Два выстрела в ответ. Замертво упавший «укроп» признаков жизни больше не подавал.

– Бляха-муха! Машина-то заведена! – только сейчас почувствовал запах газовой отработки. – Уроды! Холодно им.

Перезарядить пистолет, прыгнуть в машину и выжать газ. Однако, прежде чем что-то дальше делать, основательно БэКа пополнил. Мертвецам патроны точно не нужны, а ему пригодятся.

Узнаваемый голос окликнул:

– Дерби! Вхожу, не пристрели случайно!

– Хруст, ты?

– Я! Кто ж ещё? Я тебя давно срисовал, видел, что прижали. О! Ты бронёй разжился!

– Лезь внутрь, рулить будешь…

* * *

Позиции бойцов группы Аверин посчитал выгодными и оптимальными. Огневые точки на втором этаже обеспечивали нормальный обзор, с чердака – позволяли с торца даже снайперский огонь вести, но майор понимал, что дыры в обороне присутствуют. И всё же теперь хоть можно не расслабляясь «биологов» проверить. Внутри подвала, в общем-то, как и предполагал, был полный звиздец, но нужную дверь нашли. За ней, бумаги, папки, гроссбухи книг валялись на полу в виде развалов макулатуры. Аверин лишь глянув на всё это, спросил:

– Помощь нужна?

Кислицын с Зубковым при свете фонарей пытались разобраться и отсортировать кажущиеся сортирными материалы. Один в режиме беговой лошади, стартовавшей на ипподромовской скачке, финансовую составляющую лопатил, другой вникал в профессиональную.

– Помощь не помешает. – Чуть отвлёкшись, согласился Зубков, поинтересовался. – Нас ещё не вычислили?

– Пока не по полной программе, но предпосылки к этому есть. Сами знаете – нашумели. – Сам прикинул, уточнил. – Может всю эту писанину по мешкам рассовать и вынести?

– Тогда сюда взвод срочников пригнать нужно будет. Лишнего творчества много.

– Ладно, сейчас Белого с Диким пришлю. Поторопитесь.

Внутренняя радиосвязь в подвале не действовала, а потому пришлось наверх подняться, а уж потом аврал скомандовать. Белый, Дикий и Дерби – «варяги» в группе Старого, вот двоих из них и прислал.

Ну, так и ребята все, один к одному. Сергей Черняев, позывной Белый. Мужику 32 года, капитан, замком у Дорохова второй год ходит. Лёвка Соболевский – Дикий. Позывной свой, не из-за дикости и безумства получил, скорей из-за национальности и рассудительности. При собеседовании сразу сказал, что как русский еврей, понятие «отвага», понимает несколько по-другому, чем десантник-сорвиголова. Тогда ещё капитан Дорохов, возьми и спроси:

«Ну и что такое отвага в вашем понимании, товарищ лейтенант?»

Лёва объяснил просто, но с добавлением пояснения:

«Безрассудство. Грубо говоря, это ответ на вопрос, а не зассал ли ты в ответственный момент?»

«Может, тогда понятие интуиции сформулируешь?»

Терять Лёве было уже нечего. Чувствовал в капитане элемент, чуждый всему тому, что веками культивировалось в народе израилева племени. Высказался:

«Хоть сто порций! Чувства, эмоции, ощущения – всё это и есть интуиция. А ещё у меня инстинкт и анализ развиты. Да-а! Что касается анализа, это не IQ, не эквивалент тупо ума. Это то, насколько этот ум правильно применяется».

Дорохов тогда пошутил:

«Да ты у нас прирождённый разведчик и вместе с этим какой-то дикий, неправильный еврей получаешься!»

Угу! Вот так и получилось. Еврей отпало, Дикий осталось.

С подмогой разведчиков дело пошло быстрей. Им объяснили чего искать, а уж они сильно не вчитывались, работали больше по интуиции, предположению и примелькавшимся схемам и графикам. Когда Белый из кучи вытащил перетянутую бечёвкой стопку бумажных листов формата А-4 и, не зная к какой категории отнести документы, показал Кислицыну. Майор из процесса работы на четверть часа выпал, а вскоре и совсем в коридор с находкой вышел. Снаружи забухало, застрекотало. Здание сотрясать стало. Именно под этот аккомпанемент прошло феерическое появление биолога, с пляской шамана без бубна и слоновьим дудением в хобот, когда у подобных животных брачный период наступает. Ему, судя по всему, война на поверхности до фонаря стала. А ведь погоны на плечах носит!

– Вот оно! Вот! Считайте, ордена свои вы заслужили!

Лёва Соболевский столь оптимистично к восторгам военного биолога не был готов, а к наградам уж точно. Что б они в бумажных развалах не отыскали, это всё ещё к своим вынести нужно.

– Как говорит мой папа, – в потёмках, при свете фонарей скаля крепкие белые зубы, с сарказмом вперемешку, но с грустью усмехнулся капитан, – «Таки, есть чем удивить. Главное, самим от удивления не обосраться».

– Дикий, – не согласился с разведчиком Кислицын. – это бомба. Да-да, поверь! Не удивлюсь, что эту стопку среди мусора специально припрятали. Чтоб заинтересованные не нашли, и чтоб всё же в случае надобности, где искать, указать можно.

– Ну и чё, там?

– Речь идёт о периоде с 2008-го по 2020 -й год. Документы работы лаборатории с психиатрическим отделением больницы. Как следует из первичного ознакомления с бумагами, на пациентах опробовали препараты под номерами – без названий.

– Угу. Пока ты бумаги изучал, мы тут под слоем макулатуры интересные ящики обнаружили. Паша Зубков говорит, что это соответствует лабораторным изысканиям биологов.

– Покажите!

– Любуйся.

Здание снова содрогнулось. Дикий в сторону отошёл, освобождая фронт осмотра. Если кто мог представить себе Кощея Бессмертного, который над златом чахнет, так это сейчас майор Кислицын всем своим видом выражал.

Внутри двух уже открытых ящиков надыбал конверты. Много конвертов. Помимо конвертов с препаратами, лежали коробки и контейнеры с логотипами и адресами логистических компаний, адресами получателей. Взглядом прошёлся по ним. Лаборатории в Швейцарии, Великобритании и США. Вот как раз сами медицинские препараты находились именно в белых конвертах, из опознавательных знаков был только номер. Задумался, в уме позиционируя буквенно-цифровую составляющую номера:

«GLPG0634-CL-203. Хм! Интересно».

Голосом продублировал:

– Интересно!

Обернулся к остальным.

– Многое сходится, – потряс бумагами в руке. – В них оценивается испытание препаратов. Судя по всему, этих, что в ящиках уложены. Вот…

Прочитал с одного из листов. – «Эффективность препарата в отношении доли пациентов, по критериям Американской коллегии ревматологов – ACR».

Зубков подошёл, взяв листы из рук коллеги, направив фонарь, вчитался в текст. По видимому сам хотел убедиться, что среди кучи дерьма разыскали алмаз. Кислицын между тем продолжил своими выводами делиться:

– Я посмотрел: в документах упоминаются такие западные фармацевтические гиганты, как Pfizer, AstraZeneca, Novatris International AG и другие.