Кейтель опустил взгляд, желваки на скулах ходуном заходили. Зря Йодль вспомнил про директиву, свои ошибки фюрер никогда не признает. Еще в июле Гитлер, решив, что Москва у него в руках, своим личным решением определил Готу с его танками повернуть и наступать на север, а Гудериану — на юг. Слава богу, решение по Гудериану уговорили отменить, только без танков Гота напор на силы противника существенно ослаб. Крайним в плохом исполнении, как всегда, оказался Генеральный штаб…

Гитлер готов уже был конкретно определить виновного, истерично хватая ртом воздух, когда с места поднялся шеф Абвера, адмирал Канарис, обратился к вождю:

— Прошу прощения! Мой фюрер, есть мысль, каким образом захватить и уничтожить Москву.

— Выскажите вашу мысль, адмирал. — С интересом посмотрел на главу армейской разведки Гитлер.

— Мой фюрер, хотелось бы обсудить ее в приватной беседе.

— Хорошо! На два часа прервем совещание.

О чем говорил с Гитлером Канарис, не известно. Но только фюрер вышел к генералам определенно в хорошем расположении духа. Он даже не вспомнил о глупой выходке Йодля. Благосклонно спросил Геринга:

— Герман, сколько самолетов вы способны бросить на Москву?

Командующий люфтваффе сориентировался сразу, благоразумно не стал сетовать на погодные условия, ответил:

— В первом эшелоне — до трех тысяч. Почти полторы тысячи бомбардировщиков и чуть больше истребителей. Если понадобится, то могу и больше.

— Хорошо! Этого вполне достаточно. — С улыбкой едва заметно кивнув адмиралу, продолжил: — Пятидневная готовность. Через пять дней всю свою армаду бросишь на Москву.

— Слушаюсь, мой фюрер!

— Кейтель, через семь дней быть готовым по всему фронту отвести войска на двадцать километров от Москвы, перегруппироваться.

Стоявший навытяжку фельдмаршал попытался уточнить дальнейшие действия:

— Мой фюрер, хотелось бы…

— Это все. Совещание закончено, представителям ставки срочно вылететь в войска. Генрих, останься.

В опустевшем зале остались Гитлер и Гимлер.

— Генрих, на каком этапе германизация оккупированной территории?

…Адмирал Канарис давно рассмотрел план операции, предложенный подчиненными, поэтому уже на следующий день, прибыв в резиденцию Адольфа Гитлера, представил фюреру непосредственного исполнителя плана операции.

В зал приема сначала вбежала немецкая овчарка. Сделав круг по залу, крутнулась рядом со стоявшими на ковровой дорожке офицерами Абвера, присела у окна, застыв изваянием, наблюдая за чужими людьми. Через минуту скорой походкой вошел Гитлер. Приблизившись, внимательно рассмотрел высокого поджарого майора лет тридцати с хвостиком, отмеченного Рыцарским и Железным крестами второго класса.

— Хайль Гитлер! — в один голос поприветствовали лидера нации адмирал и майор, вскинув ладони в характерном жесте.

— Хайль! Канарис, представьте вашего офицера, — приказал Гитлер.

— Мой фюрер, перед вами майор Отто Хаймбах, один из командиров групп разведывательно-диверсионного батальона «Бранденбург-800». Несмотря на его возраст, успел отметиться в удачных операциях Абвера в Греции, Бельгии, Франции, Норвегии и Польше. В совершенстве владеет французским, польским и русским языками. Хм! От своих подчиненных получил прозвище Филин…

Гитлер улыбался, глядя на вытянувшегося по стойке смирно, молчавшего офицера, поедавшего его глазами. Спросил:

— Хотелось бы узнать, почему?

— Из-за особенности организма. Ночью он видит, как днем.

Кивнул.

— Продолжайте.

— Умеет оправданно рисковать. За линией фронта чувствует себя как рыба в воде…

— Майор, вы знаете, какое задание возложено на вас?

— Так точно, мой фюрер. Мне и моей группе поручено утопить Москву. И можете не сомневаться, мы сделаем это.

Гитлер был доволен, с пафосом произнес:

— Ну что ж. Я думаю, «дубовые листья» будут уместно смотреться в петлицах вашего кителя. Родина ждет от вас подвига, не разочаруйте ее. Хайль!

Аудиенция закончена, настало время действий. В девятнадцать часов этого же дня транспортный самолет люфтваффе, приняв на борт двадцать семь бойцов диверсионной группы, взял курс на восток. Когда «юнкерс», монотонно урча моторами, пересек границу генерал-губернаторства, команде Хаймбаха надоело лениво переговариваться и глазеть в иллюминаторы, наблюдая там только туманную дымку туч и облаков, и они в большем своем числе спали.

В отличие от подчиненных, сам майор заснуть не мог, вспоминал, анализировал последний инструктаж у Канариса. В кабинете адмирала они были втроем. Третьим присутствовавшим являлся куратор операции «Потоп», полковник Курц. Хотя сама операция спланирована еще две недели назад и группа диверсий собрана не вчера, но адмирал не хотел допустить осечки в мелочах и потом попасть в немилость «ефрейтора», поэтому заставил полковника последовательностью каждого элемента пройтись по этапам операции, заострив внимание на карте окрестностей, фотографиях аэрофотосъемки объекта. Хаймбах еще в первый раз поразился масштабности хода операции и возможных потерь врага.

— Ситуация на фронте достигла критической отметки. Наши войска практически окружили Москву: на западе взяты Можайск, Наро-Фоминск, Малоярославец. Армия Гудериана наступает с юга, дивизия Штеммермана встала у Тулы. Фронт вплотную подошел к Кашире, — водя карандашом по разложенной на столе карте, вещал Курц. — Когда армия Гудериана получила приказ двигаться в сторону Горького, чтобы замкнуть кольцо окружения Москвы в Петушках, произошло невероятное, то, что даже наше ведомство не смогло спрогнозировать…

Полковник обвел всех, тогда присутствующих на совещании. Тех, кого будущая операция непосредственно коснется и затронет.

— …По приказу Сталина большевики взорвали водоспуски Истринского водохранилища с целью затопить местность и сделать ее недоступной для прохождения наших войск. Огромная волна воды с ледяными осколками смыла танковые дивизии, пехоту пятьдесят второй армии. Правда, смыла не только противника, но и множество деревень вдоль реки Истры, окраины города Истры и поселок Павловская Слобода. Образовавшийся ледяной поток, высотой два с половиной метра, длиной до пятидесяти километров к югу от водохранилища не оставил ничего живого на поверхности. Попытка инженерных частей закрыть водоспуски к успеху не привела. Далее с основными пометками по будущей операции доложит подполковник Швинд.

Хаймбах помнил Швинда еще по Польше, поэтому серьезно отнесся к его докладу, тем более воплощать в жизнь все, что они тут напланируют, судя по всему, придется ему, раз командир батальона направил его в этот зверинец головастиков от разведки.

— По данным, полученным от нашей агентуры, если части вермахта войдут в Москву, принято решение взорвать Химкинскую плотину. Плотина отделяет Химкинское водохранилище от речки Химки в районе парка «Покровское-Глебово». При уровне водохранилища сто шестьдесят два метра и уровне Москва-реки в сто двадцать метров огромная волна цепочки шести водохранилищ может смести на своем пути все. Операция по взрыву плотины подготовлена силами НКВД. В тело плотин заложены тонны взрывчатки, провода от детонаторов выведены вот в это место…

Острым концом карандаша ткнул в кружок на карте с названием населенного пункта, рядом с большим пятном небесно-голубого цвета, характеризовавшим большое количество воды на натуральной территории.

— Деревня Иваньково, рядом система шлюзов и переходов… Сталин Москву не покинул, значит, подрыв основной плотины отменяется, но почему бы не воспользоваться тем, что сделано не нами? — Швинд обвел взглядом присутствующих на совещании, неторопливо доставая из папки фото, разложил на стол, чеканя слова, пояснял отснятый летчиками материал: — Длина плотины — полкилометра, высота — тридцать четыре метра, ширина у основания — двести метров. Плотина вобрала в себя свыше двадцати тысяч кубических метров бетона и железобетона, примерно полторы тысячи тонн металлического шпунта. У самого порога города собралось 28,5 миллиона кубических метров воды. Плотину пересекает донный водоспуск в виде железобетонной штольни длиной более двухсот метров, шириной понизу четыре и шесть и высотой четыре и три метра. Вот здесь его отлично видно… По расчетам вся вода может уйти через него за тринадцать суток. Со стороны Ленинградского шоссе здания Речного вокзала и водный стадион «Динамо», а по верху плотины проложено шоссе с двумя башнями-ротондами и с ограждением в виде бетонных тумб и металлических цепей. Вот, на аэрофото не слишком отчетливо виден откос плотины, он выделяется светлым пятном. Справа темнеет водный массив. В левой части внизу — бараки… Если разрушить всю плотину, объем воды освобождается огромный и затопит несколько районов Москвы. В зону затопления попадают районы Полянки, Строгино, смоет районы вокруг Кремля. Дома до тридцати метров высотой, зальет по крыши…