Аксенов дал недельный отпуск, можно ведь имитировать выезд на побывку к родным. Что поделаешь? Соскучился он по мамке с папкой. Позвонил полковнику.

– Евгений Сергеевич, привет! Решил на время отпуска к родным прокатиться… Да, в Алмазную… Нет. Поездом… Дней через пять как штык буду на месте. До свиданья.

Вот теперь посмотрим. «Пассажира» определил давно, а тянуть не хотелось…

Генерал Поляков в восьмидесятом году вышел в отставку по состоянию здоровья, но мало того, что стал работать вольнонаемным в управлении кадров ГРУ, получив доступ к личным делам всех сотрудников, он еще с большим энтузиазмом продолжил «сливать» агентуру и выдавать секреты ГРУ. В той, прошлой жизни, когда Михаил прочно вошел в систему «Управы», стал там мало-мальски значимым человеком, Полякова уже расстреляли. Каретников помнил лишь лицо с фотографии. Грузноватый, лысый человек, остроносый, слегка скуластый. Физиономист сказал бы сразу, таким людям свойственна гибкость в отношениях. Им не занимать энтузиазма и изворотливости. Один из агентурных псевдонимов, присвоенных предателю заокеанскими кураторами, был – Хитрый Лис. Генерал и в жизни легко приспосабливается к любой ситуации. Большой плюс, что теперь он пользуется общественным транспортом, а не ездит в «персоналке». Адресок проживания «пассажира» Михаил добыл путем периодических бдений у метро «Полежаевская», несколько раз провожал его до самого дома. Пару раз проехался с ним в троллейбусе, в маршруте которого была близость американского посольства. Пора было на что-то решаться, вот только свободного времени Аксенов ему почти «не давал», снимая контроль Забияки и его подручных над «братом» лишь на время операций. Задачи сыпались, как из рога изобилия. Каретников уже и расстраиваться стал, как вдруг… Помогла «командировка».

Вечером генерал Аксенов пришел к нему на квартиру. Каретников полчаса как сам заявился с работы. Его иногда разбирал смех, что он, как Юрий Деточкин, работает страховым агентом в Москве. И ему же, как персонажу известного фильма Рязанова, правдами и неправдами приходится выцыганивать кратковременные отпуска. Положение «вольного стрелка», обеспеченного московской пропиской, с документами на имя Фомина Геннадия Николаевича, «белобилетника» по состоянию здоровья, с маленькой зарплатой, вполне устраивало и Каретникова и его официальное начальство. Не каждый пенсионер согласится за гроши таскаться по городу.

Генерал, переступив порог, с места в карьер перешел к делу, видно запарка на работе. Прошел вслед за хозяином на кухню, не снимая демисезонного пальто, уселся на табурет.

– Чай, кофе?

– Нет. Завтра с утра напишешь заявление на отпуск, соответствующую справку я тебе принес.

– Есть работа?

– Есть.

Положил на стол красочно оформленную путевку за рубеж. Михаил торопливо раскрыл «книжицу» путевки, присвистнул. ГДР – значилась надпись на мелованной бумаге с печатями. Семь календарных дней должны охватить достопримечательности юга Восточной Германии. До этого времени речь о работе за кордоном не шла.

– Это надо понимать так, что пора пришла навестить Геннадия Григорьевича Вареника?

– Правильно понимаешь. Отозвать в Москву его не дадут. Повлиять на «крышу» в нашем ведомстве не могу, это вызовет подозрения…

Геннадий Вареник вырос в семье полковника КГБ, по его же протекции стал сотрудником госбезопасности, осев в ПГУ.

– …своего преступления он пока что не совершил, но до него, как ты сам расписал, считанные месяцы осталось ждать. Теперь так, после того, как получишь отпуск, пойдешь… – назвал адрес, – там тебя будет ожидать фотограф. Документы получишь на Белорусском вокзале, в поезде лишний раз лицом не свети. В Магдебурге захочешь в туалет, там тебя подменит лейтенант нашей тамошней службы. Кроме него и его непосредственного начальника, о том, что тебя нужно встретить и подменить, не известно никому. Конверт с документами, деньги, ключи от машины сменщик передаст при встрече.

– Двойник?

– Да. Чтоб найти похожего и из Мухосранска в Западную группу войск перевести, пришлось многоходовую комбинацию проводить. Кого подмазать, кого по шерсти погладить, а кого и против. Цени!

– Я тут при чем? Я исполнитель голимый. Ты решаешь, планируешь, вот сам себя и хвали за ум и изворотливость.

– У тебя часом не надлом случился? Не нравится мне твой такой подход к мероприятию.

– Все нормально.

Помолчали, каждый о своем думал. Генерал вывел общий итог беседы с «сотрудником»:

– Ладно… Учить тебя чему-то, только портить. Как ты понял, время командировки ограничено…

Поздно вечером раздался телефонный звонок. Поднял трубку.

– Алло!

– Здравствуй, Мишка!

Кто это? Мозг подсказал, чей голос, перебиваемый помехами на линии, он слышит. Он уж и забывать стал, что есть такой человек.

– Антон?

– Я. Тебе плохо? Миша, я в походе был, не мог ничего сделать. Одной пуповиной связаны, горе твое чувствую даже на большом расстоянии. Только сны плохие снятся, будто ты кличешь, хреново тебе, а руки кровью выпачканы. Как ты, братишка?

– Все хорошо. Хожу, дышу, ем. Рана кровоточит. Ведь, считай, половину души отняли. Деда на этом свете уже нет, как нет любимой женщины и не рожденного ею моего ребенка. А так все путем! Хожу, дышу, ем. Ты откуда этот телефонный номер знаешь?

– От Бориса Сергеевича. Знаешь такого?

– Виделись.

– У меня скоро отпуск за дальний поход будет. Приеду.

– Не нужно.

– Что так? Видеть не хочешь?

– Я в командировку еду.

А ведь и ему плохо было. Только не знал почему. Даже не представлял. Это, оказывается, «дедовщина» в учебке так на Антона действовала, а его «полоскало». Как у молодого волхва все образовалось, так и он успокоился. Многого дед рассказать не успел, теперь по наитию до всего доходить придется, а еще дедовы «дневники» вспоминать…

Поезд медленно подкатил к перрону. Магдебург. «Смена караула» прошла успешно. Парнишка, по внешности очень похожий на Михаила, сунул ему в руку пластиковый пакет, парой слов объяснил, где припаркована машина. Из здания Хауптбанхофа, без каких-либо вещей по длинному подземному переходу, «блеснувшему» изыском серых стен, прошел к автовокзалу, миновал площадку, снующих людей, выискивавших свои транспортные средства и просто праздно шатающихся в ожидании рейса. Кажется, сюда! Витрина с выставленным в ней женским нижним бельем. Чуть дальше на брусчатке мостовой – автомобиль.

Уже сидя за рулем, тронуть «мерина» с места не торопился. Спокойно распечатав конверт, изучил его содержание. Так как никто не мешал, чертыхнулся от души, матом излив мысли, касаемые местной резидентуры. Ублюдки! Ничего умней выдумать не могли! Паспорт гражданина ФРГ был выписан на имя Иоганна Вайса. Чего тут не понять? Какому-то идиоту очень нравится советский фильм «Щит и меч»! Под тонким слоем грима, легкими мазками наложенного на лицо, зачесалась кожа на левой щеке. Полного сходства с двойником не было, пришлось в туалете поезда по фото сменщика гримироваться. Стерпел «почесухи». Дождавшись, пока все успокоится, тронул машину с места. Город он знал по прошлой жизни, изучая его по картам, поэтому торопиться не стал.

– …Близко к нему не приближайся!

– Сам смотри! Он еле ползет!

– Вот и ты ползи за ним!

– А что там с другим?

– Не наши проблемы. Его ведут.

– Не могу поверить. Эти оба словно близнецы-братья!

– В жизни всякое бывает. Не отвлекайся.

Не ясно, кто послал сигнал, но окружной отдел Штази земли Саксония-Анхальт отреагировал как должно. Доброжелатель на хорошем немецком языке, но с выраженным акцентом, проинформировал, что один из работников «союзного» ведомства очень может быть готов к контакту с иностранной спецслужбой. Было названо время и место контакта. Контрразведчиков смутило именно выражение – «очень может быть». Поэтому ставить в известность советских коллег пока не стали, решив понаблюдать, по возможности снять происходящее на камеру. Четыре бригады «топтунов» приступили к работе, а группа захвата томилась в ожидании в помещении привокзального полицейского участка.