Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Был бы рад, но на это почти нет шансов.

— Благодарю за совет, Александр Павлович.

Бесчувственный негодяй.

Со зла я чуть не оторвала ленту капора, завязывая ее.

Князь галантно помог мне надеть пальто.

— И когда же вы собираетесь в Петербург? — ругая себя, спросила я. Я не должна была, но не могла не спросить.

Наверняка уже считает дни до возвращения к своей графине Л.

— Не так скоро, как хотелось бы, — Белозерский посыпал солью мои раны. — Пока дорога мне противопоказана. Полагаю, не раньше Пасхи. А вы так жаждете избавиться от моего общества, Ирина Константиновна?

— Это вы торопитесь покинуть наш скучный город.

— Нет способа передать сведения надежнее, чем самому доложить. Сейчас бы не рискнул отправлять ничего важного почтой.

Князь вроде объяснил причину спешки, но поздно. Я уже обиделась.

— Для того, чтобы не опасаться, что ваши письма попадут в чужие руки, достаточно, чтобы в них не было того, что можно было бы принять за информацию, Александр Павлович, — холодно ответила я.

— Что вы имеете в виду? — заинтересовался Белозерский. Взгляд его стал острым.

— Несмотря на то, что вы дали мне отставку, позвольте мне все-таки поделиться с вами идеями. Есть несколько вещей, которые стоит взять на вооружение. Не сейчас, разумеется.

— Ира… Ты злишься?

Хуже. Я оскорблена тем, что вы готовы со мной расстаться.

— Не говорите глупостей, Александр Павлович. Не смею вас задерживать. Всего наилучшего.

И я сбежала.

Уже собираясь выйти на улицу, чтобы остудить горящие щеки, я вспомнила, что нужно зайти к Вавилову. Князь настаивал. Наверное, Антон Антонович должен что-то со мной подписать в связи с увольнением.

Однако каково было мое удивление, когда пристав вместе с бумажками вручил мне еще кое-что.

— А вот это вам надлежит предъявить в губернском казначействе.

Я бестолково разглядывала талон к ассигновке.

— Что это?

— Единовременное вознаграждение. Триста рублей серебром.

Рука с зажатой в ней бумажкой дрогнула.

В носу защипало.

Мне показалось, что от бумаги тоненько тянет бергамотом.

— За что?

— За содействие в деле государственной важности, — пробубнил Вавилов.

И я даже догадывалась, кто ходатайствовал.

Домой я возвращалась в растрепанных чувствах.

Триста рублей — не баснословное богатство, но мне их хватит минимум на пару лет достойной жизни. Белозерский помог мне получить роскошь — время, чтобы самой выбрать свое будущее.

Я так была шокирована, что даже забыла про сегодняшнюю встречу с той необычной девушкой — Варварой Лерхен. А ведь я пообещала ей газеты.

Кликнув Дуню, я приказала ей нести стопку. Перебирая номера в поисках «Губернских ведомостей», наткнулась на одно объявление. Аккуратно выписала себе адрес, по которому нужно было связаться.

Что ж, жизнь не останавливается.

Пора подумать о будущем.

Глава 63

В целях размышлений о полезном на следующий день я даже заглянула и в магазин готового платья, чуть поприличнее того, что был рядом с почтой, и к модистке из тех, что не драли втридорога. Приценилась, но пока тратиться не решилась. Выданные Вавиловым бумаги для казначейства грели душу, однако транжирить я не спешила. Деньги тратить было жаль, наем квартиры обойдется мне рублей девяносто в год, но все одно — для переезда придется потратиться. Денег из жалования я почти не тратила и вполне разумно будет взять немного из них.

Еще разумнее было бы пошить пару новых платьев уже в Тихорецке. Надо полагать, расценки там более подходят моему карману, но…

Во-первых, очень хотелось войти в новую жизнь в новом платье. Что-то вроде приметы. А во-вторых, в голове рисовалась всякая глупость вроде того, что новый наряд будет мне так к лицу, что Белозерский, увидев меня в нем, тут же раздумает уезжать.

Чушь, конечно.

Уж чего-чего, а женщин и покрасивее меня и в платьях гораздо более эффектных, чем я могла себе позволить, он повидал достаточно.

Так что я скорее потешила собственную душу. Посмотрела журналы, пощупала ткани, повздыхала над тем, какие унылые цвета полагались незамужним барышням. Право слово, выйти замуж стоило хотя бы для того, чтобы не носить наряды цвета «мердуа».

Вот госпоже Лерхен, в отличие от меня, подобный колер шел, потому что сама она была рыжей масти и собой освежала любой тоскливый цвет. В этом я убедилась буквально через пару часов.

Любопытство гнало меня посетить Варвару Федоровну, но мне удалось обуздать свое нетерпение. Я и так показала себя не с самой лучшей стороны. И своей помощью с газетами я немного сглаживала неловкость, однако не хотелось бы добавлять к своему образу новых поводов для пересудов.

Выйдя из экипажа рядом с домом по указанному адресу, я ощутила предвкушение. Типография. Как занимательно и волнующе. В прошлой своей жизни я бывала в типографии по поручению руководства, однако все, происходившее там, было лишено романтики. Интересно, мне разрешат экскурсию?

Я перехватила поудобнее стопку номеров «Ведомостей», которые Дуня перевязала бечевкой, и собралась взойти на крыльцо, как меня неожиданно дернули за подол.

Однако нервы мне стоило бы подлечить.

Из-за этой мелочи я так напугалась, что развернулась довольно резко и чуть не поскользнулась на ровном месте.

Взгляд зацепился за смуглую и не слишком чистую мордашку девчонки лет девяти-десяти в цветастом платке. Та нахально выставила руку и бойко затараторила:

— Позолоти ручку, тетенька! Всю судьбу расскажу! И дорогу вижу, и сердечного…

Цыганка! Я отшатнулась. Не сказать, чтоб я была излишне суеверна, но эти попрошайки на улице меня пугали. А потом стало смешно. Гляди, какая коза! На заработки отправили соплю такую. От нее слышать про сердечного было особенно нелепо.

— Нет у меня ничего, — я, едва не выронив стопку, дернула подол на себя.

Но девчонка оказалась цеплючей:

— Далеко уедешь, а что оставишь — за тобой потянется!

Я вздрогнула. Вот не собралась прислушиваться и не надо было. В Светлоярске я оставляю зависимое положение, грязные тайны и смертоубийства. Ни за каким чертом они не нужны мне в новой жизни. Уж больно прозвучало не как предсказание, а как проклятье.

Полно, Ира. Цыганка просто несет обычную гадальную чепуху, чтобы заговорить мне зубы и стрясти медяк, а то и вовсе обчистить, если я зазеваюсь.

— Отвяжись, не надобны мне твои гадания! И денег у меня нет!

Я попятилась, но девчонка была дюже настырной. Порода такая.

— А что есть, тетенька?

Я возьми и скажи:

— Леденец есть.

— Давай сюда, — шмыгнула она носом.

Я в растерянности выудила из ридикюля коробочку с монпансье, которую у меня тут же выхватили. Кажется, цыганочку интересовало не лакомство, а сама ярко расписанная жестяная плоская коробка.

Добыча мгновенно исчезла за пазухой девчонки.

— Не гляди назад, тетенька. Что за спиной осталось — того не воротишь. И лишнего не рассказывай — беду накличешь.

И как раз в этот момент Сенька выглянул из-за экипажа и увидал, с кем я разговариваю.

— А ну п-шла отсюда! — взревел он. Цыганка задала стрекоча. — Да вы что, барышня! Нашли с кем лясы точить! Эти наплетут, глаза отведут, враз с пустым кошельком окажешься!

Я поморщилась. Сенька прав. Кой черт дернул меня конфеты отдавать? Не жалко, но сразу кажется, будто я поддалась этой странной цыганской способности выклянчивать. Хорошо хоть ничего ценного не лишилась, а что ответ бестолковый и любому подходящий… Ну так, какова плата такова и работа.

Наказав Сеньке дождаться меня, я поднялась по ступеням, постучала и узнала, что Варвара Федоровна в типографии. Благо она была совсем рядом.

Неужели мне повезет, и я своими глазами увижу, как все это выглядит? Я толкнула нужную дверь, и навстречу мне рванул теплый воздух, пропитанный незнакомыми запахами. Я обвела взглядом доступное и оробела. Выглядело все очень серьезно. Особенно впечатлила меня большая металлическая машина с какими-то зубчатыми колесами, похожими на огромные шестеренки.

95
{"b":"982689","o":1}