Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

И вышла.

На сей раз дверью хлопать не стала.

К тому же за порогом меня встретил измученным взором добровольный ординарец Белозерского. Он что, все время тут караулил? Опасался, что князь позовет на помощь?

— Он на вас не сердится, что позволили мне зайти, — успокоила я молодого человека. — Но больше никого не пускайте!

До трех часов оставалась еще уйма времени. Следовало посмотреть, что для меня скопилось на почтамте. Как раз успею вернуться к назначенному сроку.

Я спускалась по лестнице, рассеянно натягивая перчатки и отчаянно старалась не думать о последних словах Белозерского.

Прекрасно, Ирина Константиновна. Просто прекрасно.

Удачный день вы выбрали, чтобы окончательно потерять голову.

*Je ne cède pas au chantage. Mais je pourrais me laisser convaincre… par vous. — Я не поддаюсь на шантаж. Но позволить себя убедить… вам, возможно, смог бы. (франц.)

** Cédez-moi cette fois. Ma gratitude saura peut-être vous réconcilier avec cette concession. — «Уступите мне на этот раз. Возможно, моя благодарность примирит вас с этой уступкой». (франц.)

*** Embarrassante? J’espérais plutôt qu’elle vous serait agréable. — «Неловкое? А я-то надеялась, что оно окажется вам приятным». (франц.)

Глава 54.1

Щеки все еще пылали.

Разумеется, исключительно от гнева.

Князь упорно продолжал меня смущать двусмысленностями. Я должна бы оскорбиться, как благовоспитанная барышня, но не получалось. Слишком отзывалось во мне горячее обещание в синих глазах. Досадно, что я не могу позволить себе поддаться. Обидно, что Белозерский слишком порядочен, чтобы соблазнить.

Благоразумие — качество, которое заставляет собой гордиться и сожалеть об упущенном.

Дабы унять стучащее сердечко, я решила прогуляться до почтамта иным маршрутом. Сейчас морозец враз заставит меня позабыть о всяких глупостях.

Ноги сами понесли меня к площади. Дуня упоминала, что началась ярмарка. Только теперь я задумалась о том, сколько времени я уже здесь. Очнулась на Крещение, и вот уже масленичная неделя.

Пробираясь между рядами, я разжилась свежим бубликом. Он был еще горячим, посыпанным семечками и крупной солью. Пах так, что рисковал быть съеденным еще по пути на службу.

Участь бублика уже была бы предрешена, если бы я не застыла с поднесенной ко рту рукой из-за прокатившегося по площади рыка:

— Дарья!

Окрик был такой грозный, что я невольно завертела головой, будто это я та самая неведомая Дарья. Толпа вокруг тоже пришла в движение и словно уплотнилась ближе к концу ряда. Что там такое? Само собой, я отправилась посмотреть. А кто бы устоял?

Из-за плеч, загораживающих вид, я разглядела хрупкую девушку в шали поверх платья и поежилась. Даже я в своем пальто чувствовала, что последний февральский день торопится отыграться морозами за грядущее отступление зимы. И второй раз поежилась, когда разглядела в господине напротив девушки Строганова. Между этими двоими явно что-то было неладно. Это она Дарья? Чем же она так провинилась, что он ее без верхней одежды выгнал? Солдафон! И сам тоже без редингота. Гнался он за этой Дарьей, что ли? В моей голове разом нарисовалась картина, как Дмитрий Александрович со своим неизменно суровым лицом преследует беглянку.

— Дарья, следи за своим языком! Где твое воспитание?

Оказалось, что тоном ледянее, чем воздух вокруг, Строганов одернул не девицу, вздернувшую подбородок, а ребенка, который жался к ее юбке.

Господи, да почему так плохо слышно?

Винтики памяти закрутились, вытаскивая на свет то, что при мне как-то упомянул Антон Антонович: дескать, у Строганова дочка есть, что изводит гувернанток. Девчонка и в самом деле выглядела проказливым шилом в одном месте. Эге… если Дмитрий Александрович, наводящий страх и ужас на всех вокруг, не смог приструнить родную дочь, стало быть, где-то там под погонами есть мягкая сердцевинка…

В этот миг начальник сыскной полиции обвел взглядом собравшуюся толпу, и я как-то сразу отмела свое предположение. Захотелось втянуть голову в плечи и смыться. Уж не потому ли он в таком дурном расположении духа, что Белозерский сообщил ему о моем присутствии на допросе?

Я восхитилась девушкой, которая, не дрогнув, продолжала стоять перед Дмитрием Александровичем. Мне даже показалось, что она вот-вот примет позу сахарницы — руки в боки. Вот был бы номер! Я прыснула в кулак и предпочла ретироваться, пока Строганов меня не заметил. Нет во мне такой буйной храбрости, чтобы принять на себя огонь.

Бублик удалось донести до рабочего места.

За заслонкой скопились письма, правда, что порадовало, несколько меньше, чем я опасалась. Видно, князь и впрямь пересмотрел подход к сортировке и решил сосредоточиться на тех, кто входит в ближайшее окружение Красовского.

Делая выписки, я все время мыслями возвращалась к сцене на ярмарке, и что-то не давало мне покоя. Нет, конечно, я не переживала, что Строганов как-то обидит девицу, да дочка его не творила бог знает что, если бы он с ней был по-настоящему строг. Тут что-то другое…

Осознала я, что меня беспокоило, только когда закончила работу и вгрызлась в бублик.

Строганов! Белозерский!

Ах ты аспид, Александр Павлович!

Запутать меня решил? Я не уточнила, а князь этим воспользовался!

«Если опоздаете, начнем без вас».

Дипломат цесаривечев!

Опьяненная мнимой победой в утреннем торге я чуть не позволила Белозерскому обвести меня вокруг пальца!

В прошлый раз беседа с Гавриловым проходила в Управе, потому как не было никаких обвинений. Теперь же и Петр Генрихович, и Никифор задержаны на официальных основаниях и время свое коротают в холодной. Стало быть, и допрос будет в полицейской части. Да и Ларису вызывать в Управу под каким предлогом? То ли дело пригласить по вопросу о недавнем проникновении в дом!

Я бы, конечно, в конце концов нашла, где господа допрос проводят, но сколько бы я времени потратила на выяснения! Опоздала бы наверняка!

Бублик чуть поперек горла не встал. Какое коварство, Александр Павлович!

Посмотрев на часики, висевшие на шее, я осознала, что стоит поторопиться. Полицейская часть в городе не одна, но ближайшая недалеко от Управы. Она же находится ближе всего к «Бристолю». Было бы разумно определить арестантов в съезжем доме при ней.

Выражение лица Белозерского, перехваченного мной у ворот части, было бесценно.

— Вы даже рано прибыли, Ирина Константиновна, — досадливо поморщился он, подавая мне руку, чтобы помочь преодолеть промерзший снежный отвал.

— Непредсказуемость — мой козырь, — прошипела я.

— Воистину так, — пришлось согласиться князю.

Предъявить ему я ничего не могла: сама же не спросила, где все будет происходить, но и вины с него снимать не спешила.

Александр Павлович провел меня в пустой кабинет, где даже ширмы не было.

— И как же вы предлагаете мне здесь скрываться? — спросила я, развязывая ленты капора.

Белозерский указал на приоткрытую смежную дверь, за которой было пока тихо.

— Но я же не буду ничего видеть! — возмутилась я.

Князь, помогавший мне снять пальто, склонился к моему уху:

— J’ai déjà compris que vous avez un penchant pour l’observation clandestine.*

Я вспыхнула!

Подглядывать? Это он про злосчастную дырку в ширме или про утренний инцидент?

— Queme reste-t-il d’autre à faire, prince?** — парировала я и заняла ближайшее к двери место.

Пусть теперь Белозерский думает, что я имела ввиду.

— Туше, — усмехнулся он.

В соседнем кабинете открылась дверь и послышались твердые шаги. Звук выдвигаемого стула, шорох.

— Ирина Константиновна, я рассчитываю, что вы будете вести себя благоразумно, — напомнил князь.

Ах, Александр Павлович, ваш взгляд говорит, что вы желаете совсем другого.

Но я лишь молча кивнула и сложила руки на коленях, как благовоспитанная барышня, чем вызвала лишь смешок и поднятую бровь.

74
{"b":"982689","o":1}