— Ваши двусмысленности неуместны. Я прекрасно осведомлена, что, как любой одаренный, должна подчиниться приказу императора. Ваша дерзость…
Я вдруг осеклась, ощутив, как моих губ коснулся палец, словно его прижали, чтобы заставить меня замолчать. Но помилуйте! Князь ко мне не прикасался, а больше никого в кабинете и не было!
— Моя дерзость могла оправдаться.
Белозерский сказал это вполне серьезно.
Я почувствовала, как лицо снова теплеет от прилившей краски возмущения. Возмущения, я сказала!
— Вы больше меня не подозреваете?
— Разумеется, подозреваю, — невозмутимо ответил князь. — Только вот с завтрашнего дня вы служите под моим началом, и я глаз с вас не спущу.
— Нет.
— Что значит нет? — начал раздражаться князь. — Это приказ государя!
— Завтра у нас похороны. Послезавтра.
Александр свет-Павлович взял себя в руки.
— Хорошо, Ирина Константиновна. Жду вас здесь послезавтра без четверти десять. Проведем инструктаж и приступим.
Плеснув юбками, я развернулась и пошла к выходу, все еще внутренне кипя.
Задержалась на мгновение у двери и, будучи во власти эмоций, забылась: достала из ридикюля вторую перчатку, чтобы надеть.
— «Бристоль», — услышала я, уже взявшись за дверную ручку.
В недоумении обернулась на князя.
— Простите, что?
— Это если вы передумаете, Ирина Константиновна.
И я осознала, что Белозерский назвал гостиницу, в которой остановился.
Дверью я хлопнула оглушительно.
Глава 13
Каков наглец!
Хам! И это князь! Да хоть бы и купец, которым он прикидывается! Это же скандал!
Я распалялась все сильнее, потому как постоянно поскальзывалась, что не добавляло мне благодушия. Еще не хватало бухнуться прямо на людях, да еще не дай бог на спину. Без помощи мне будет не подняться.
Нет, ну каков!
Да что он себе позволяет!
Судя по всему, очень многое. И, очевидно, безнаказанно.
«Моя дерзость могла оправдаться».
И при воспоминании о том, как Белозерский это сказал, сердце вдруг пропустило удар. Это было… Будто бы он в самом деле был не прочь. Ох! И вроде ничего такого, но меня проняло.
О да, я вполне поверю, что нашлись бы дамы, которые согласились даже несмотря на возмутительную форму предложения. Наверняка в столице нравы посмелее — так я решила, опираясь на классику, которую изучала в школе, — но князь не мог не понимать, что в губернском городе все обстоит совсем по-другому. И его проверка с невидимой записью была из ряда вон.
Нет, я была далека от мысли, что под покровом внешней пристойности в Светлоярске не творится вообще ничего предосудительного. Люди как люди, те же страсти, те же недостатки и слабости. Так что, я думаю, и здесь имелись и неверные жены, и не совсем благочестивые девицы. Однако ж, по моему мнению, дама должна была хотя бы подать повод. Но какой взгляд был у князя… Как есть змей. Дьявол.
Прежняя Ирина Басаргина наверняка бы оскорбилась, как следовало и мне. Но моя личность сложилась в других условиях, и опыта жизненного у меня было побольше, чем у той Ирины. Белозерский, несомненно, повел себя вопиюще, и я постараюсь щелкнуть его по носу и побольнее, но что-то такое было во всей этой ситуации, что не давало мне проникнуться обидой всерьез.
«Это если вы передумаете, Ирина Константиновна».
В иной жизни я бы передумала.
И вот это уже злило меня по-настоящему. Я так кипела, что чуть про ленты не забыла, спохватилась в последний момент. И все мне мерещился запах бергамота. Будто князь и вправду касался меня.
В дом вернулась взбудораженная перед самым обедом.
— Акулина, был кто-то? — спросила я, пока горничная стаскивала с меня пальто.
— Не было, после обеда потянутся, — ворчала она, поскольку пальто застряло на рукавах платья.
Пожалуй, да. Никто не захочет проявить бестактность, явившись к столу в такое время. Так что у меня была пара часов, чтобы прийти в себя и отдохнуть. Вроде бы и прошла не так много, а устала не на шутку.
Печальные визиты вымотали меня окончательно. Повезло, что в большинстве своем соболезнующие знали о моей недавней болезни и не задерживались. Хотя я цинично считала, что не моя персона была причиной поспешных уходов. Ариадну Пантелеевну мало кто любил. Искренней выглядела только ее подруга Чернышова, такая же пожилая особа, как раз при которой и состояла Лариса Самсонова. Она и на этот раз сопровождала свою патронессу и, что удивительно, ни словом не обмолвилась о вчерашней встрече, будто ее и не было.
Более того, провожая обеих, я услышала ворчание Чернышовой:
— Хорошо хоть сегодня экипаж на ходу. Ирочка, вчера никак не могли — что-то там с рессорой. Сама понимаешь, не в моем возрасте по наемным жестким коляскам скакать. Моя подагра…
Лариса стрельнула в меня глазами и поджала губы.
Так, так, так. Кто-то вчера обманул благодетельницу, чтобы самой тайно воспользоваться экипажем. Любопытно.
— Ариадна Пантелеевна бы вас поняла и не осудила, — покладисто ответила я, делая вид, что не сопоставила факты. Впрочем, я понятия не имела ни какие дела были у Самсоновой, ни каковы были отношения патронессы и компаньонки. Если Лариса считала, что Чернышовой о ее поездке знать не стоит, я не собиралась вмешиваться.
Впрочем, тет-а-тет я не премину поддеть Самсонову. Уж очень меня задели ее слова о том, что мне ждать хорошего от жизни не стоит. Я не собиралась строить песочные замки, но никто, кроме меня, не будет решать, чего я достойна.
Пока же я печально улыбалась, поддерживая легенду о слабовольной приживалке и блюдя хорошие манеры.
После этого визита было еще несколько, и к ночи я буквально валилась с ног. Когда поток иссяк, я поднялась к себе, пощупала принесенный Дуней капор, который больше подходил погоде, чем моя шляпка.
Шляпка мне нравилась больше, она у меня вызывала меньше ассоциаций с детскими чепчиками, но траурную вуаль Дуня практично приладила к более теплому головному убору, что было оправданным. Завтра придется долго пробыть на воздухе. И все равно. На мой вкус выглядело ужасно.
Господи, какие глупости меня волнуют!
Опустившись на край стула, я уставилась в окно на медленно кружащиеся снежинки. В тяжелой голове царил сумбур из мыслей. Ничего связного, но то одна, то другая как будто всплывали на темную зыбкую поверхность сознания.
Никифор и его тайное проживание в городе…
Самсонова, тайком разъезжающая на черном экипаже, запряженном вороной парой…
Несносный князь и его дела на почте…
Почтамт… Опять Никифор…
Бумажка эта, мной найденная…
Письма, запечатанные по-особенному…
Слежка за домом…
Последняя мысль заставила меня подняться и подойти к окну. Сделала я это, чтобы убедиться, что никакой слежки нет, однако я приблизилась в тот момент, когда с того же самого места снова тронулся экипаж. На этот раз я не успела разглядеть ничего, но была абсолютно уверена, что это был тот же самый.
Глава 14
Утро я встретила почти невыспавшейся.
Накануне поднявшаяся ко мне, чтобы распустить корсет, Дуня застала меня у окна. Экипаж давно скрылся из вида, а я все смотрела в ночную тьму. Меня одолевало беспокойство. Впрочем, это было неудивительно, учитывая, что, как только я очнулась в этом мире, получила по голове.
Я не знала, была ли это попытка убийства или кто-то преследовал другие цели, но повторения не желала никоим образом. А вокруг творились таинственные дела. Мутные.
Сказать или нет Дуне про экипаж?
Я покосилась на горничную. Нет. Если кому и говорить, то не ей. Дуня была завзятой сплетницей из тех, что при каждом новом пересказе приукрашивают историю, добавляя деталей. К полицмейстеру тоже не пойдешь. Даже если у меня примут заявление, несмотря на репутацию барышни не в себе, состава преступления в том, чтобы экипажу стоять на другой стороне улицы, нет. Да и как разыщешь? Коляска явно личная. Сколько их черных во всем Светлоярске? Все? По уличным извозчикам не пробежишься.