Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Существовал еще один нюанс.

Басаргина Ирина Константиновна — а теперь и я — была «из этих». Надо бы поднять документ: может, у меня не только ограничения есть, но и возможности?

— Отец Павел прибыли, барышня. — Заглянула ко мне Акулина.

Знакомьтесь — Ирина Константиновна

Девица на службе. Чернила и воск (СИ) - nonjpegpng_315d3156-0bf0-4001-9e26-7cdaaa2d078d.jpg

Басаргина Ирина Константиновна, 24 года, почти старая дева по меркам Светлоярской губернии, где и так с приличной партией для благородной девицы все довольно сложно.

Потомственная дворянка из обнищавших, чье состояние пустил по ветру отчим, застрелившийся после очередного проигрыша за карточным столом. Ныне сирота, бесприданница и приживалка в доме неродной тетки, изводящей ее вдохновенно и изобретательно.

Именно в девушку с такой незавидной судьбой и попала Ирина, только характер у нее при всей внешней мягкости, куда как круче. За милой улыбкой скрывается железная воля и вера в собственные силы. Если нельзя напролом достичь цели, Ира пойдет в обход, но не откажется. Предлагаю последить за тем, как она будет искать свое место в новой для нее реальности.

Глава 3

Отца Павла я побаивалась иррационально.

Фактурой своей он больше напоминал кузнеца в рясе, нежели служителя Божьего, и взгляд его был светел и остер. Говорил батюшка гулким, хорошо поставленным голосом, который обступал и окутывал, создавая ощущение проникновения в каждый уголок души.

В той своей жизни я была совсем не религиозна и далека от обрядов, но в глубине души, конечно, желала верить, что есть что-то высшее, разумное и прекрасное. Что, однако, не мешало мне на него не надеяться, а жить согласно обстоятельствам.

Здесь же вера была столпом бытия людского, и игнорировать ее не выходило никак, а я так и не определилась в своей искренности, когда повторяла за теткой молитву. И раз тут молились и в душу веровали, могли бы и подмену сущностей расценить как бесовство или одержимость. Вроде бы в девятнадцатом веке в Российской империи ведьм не жгли, да и вообще это не наша забава была, а заграничная, но боязно. Быть признанной скорбной душевно меня никак не прельщало.

— Благословите, батюшка. — Пробормотав, я почти ткнулась лбом в богатырскую грудь. Взглядом встречаться не хотелось, хоть за пазухой у меня не было ни одного камня. Да только взор отца Павла доставал до нутра. Что неудивительно. Приход большой, служит батюшка давно, опыта жизненного ему не занимать. Думаю, что уж он получше доктора во многих вещах разбирался.

— Господь с тобой, — басовито промолвил отец Павел. Посопев на мою макушку, добавил: — Уже не хворая, в церковь приди. Тебе служба поможет у Бога спросить, как быть дальше.

Я поежилась. Как есть насквозь видит.

Таинство я все в углу простояла так, чтобы свет на меня не падал. Акулинка только раз и подошла сказать, что бабки-обмывальщицы да плакальщицы пришли, как батюшка закончит, их черед настанет.

Тягостно, муторно. Только не от потери, а от страха перед будущим. Знаю, что надо взять себя в руки. Никогда размазней не была. Мама погибла, когда я еще маленькая была. Отец… Когда папа умер — единственный близкий человек, я выдержала. Вылезла из финансовой ямы, проблемы вот только с собственным здоровьем решить не успела… И сейчас выберусь.

Как-то же мне удалось две недели нераспознанным подлогом остаться.

Вот и речь моя постепенно меняется, главное, чтобы мозги не стали так скрипеть, как у закостеневшего окружения. Да небось и не все вокруг подобно заскорузлы. Мне ж только окружение теткино попадалось, а оно в возрасте уже, когда люди убеждениями своими дорожат пуще разума. Молодежь, наверное, поживее.

Многое мне, разумеется, и сейчас незнакомо, неподвластно, но память прежней Ирины пока не подводит в той части, что мне открыта.

Воспринимать свою судьбу вторым шансом пока не выходило, но так это я еще не пообвыклась. Ничего же за пределами дома не видела.

Все еще время от времени ищу глазами экран смартфона, чтобы узнать, который час, но уже реже, чем в первые дни после возвращения памяти. Чернильница иногда вводит в ступор. Если не задумываться, то управляться с пером получалось вполне каллиграфически, а стоит сосредоточиться, как возникала клякса на кляксе. Да много всего мелкого осложняло мою жизнь, но я не возмущалась. Училась, подстраивалась.

Это ведь то, что лучше всего умели мы в своем мире и времени. Подстраиваться. Адаптироваться. И здесь устроюсь, не может быть, чтобы я попала сюда, чтобы сгинуть. Какой тогда в этом смысл?

Голова пухла от толкотни мыслей. Допустим, чтобы добыть денег на первое время, придется продать те немногие ценности, что остались от матери. Сердце сжималось болезненно, хоть и не родная женщина мне их оставила. Но делать нечего, если не в дом в услужение идти, то придется снимать комнату в доходном доме. Есть опять же тоже что-то надо.

А вот куда свои стопы направить без связей и рекомендаций?

Отец Павел, закончив обряд, напутствовал меня, благословил, да и ушел, отказавшись от чая с баранками. Прощаясь, строго потребовал, чтобы в церковь пришла. Пришлось пообещать.

Вернувшись в свою комнату, я подошла к красивому, но уже трухлявому комоду. В комнату приживалки снесли ту мебель, которую стыдно было держать на виду. Из глубины верхнего ящика, единственного, что открывался без натуги, я выудила шкатулку, в которой хранились документы. В самом низу лежал сертификат, подтверждавший, что девица Басаргина Ирина Константиновна, дворянского сословия, состоит на учете в специальной канцелярии и милостью Его Императорского Величества заверено, что способности ее не несут вреда и могут использоваться на благо государства.

Да, я была из «этих».

Тех, кто мог пользоваться особенными новинками, изготовлявшимися под приглядом властей. Своеобразный симбиоз техники и магии. Или, как тут называли, прогрессивная технология. Строго говоря, волшебства как такового здесь не было. А было подчиненное неизвестное, тщательно изучаемое и осторожно допускаемое в массы, дабы не смутить умы.

Угу. То есть нужник мы опустошаем по старинке, а вот некоторые станки или механизмы работают на особых «способностях». Сама я в себе ничего такого не ощущала и, как пользоваться этим даром, понятия не имела. Однако ж сертификат, кроме требований отмечаться ежегодно в мэрии, давал мне еще одну сферу для поиска места службы.

Кстати, в мэрию надобно наведаться уже в следующем месяце. Беды не будет, если я загляну туда немного раньше. Например, завтра. Заодно и почву прощупаю.

Я перевела взгляд на окно. Жирная желтая луна на ясном ночном небе блестела блином и прицельно освещала обледеневшую улицу. Оттого особенно выделялся черный корпус закрытого экипажа, стоящего по ту сторону дороги напротив нашего крыльца. Мне было видно, как перебирает пара вороных копытами, рыхля снежное месиво.

Пара.

Вороных.

Это не извозчик дожидается. Кто-то зажиточный.

Что ему делать здесь?

Подошла к окну ближе, но, похоже, этим себя и выдала. Силуэт в окне не понравился пассажиру. Высунулась над дверцей рука и постучала, давая кучеру сигнал.

И что это было?

Что-то мне начинает казаться, что не так уж и плохо переехать в другое место.

Спать я ложилась под тоскливые рыдания и причитания, доносившиеся из-за двери теткиной спальни, и еще не знала, что это последняя спокойная ночь.

Глава 4

При мысли, что в доме покойница, мне утренний кофе поперек горла вставал, поэтому собиралась я быстро. Благо Дуня помогла мне справиться с нарядом, сама бы я провозилась куда как дольше. Тем паче что надеть я решила приличное платье для дневных выходов. Таких в моем скудном гардеробе было всего два. Пошиты они были на заказ недавно, хоть и не из таких дорогих материалов, как у тетки, однако ж по предпоследней моде. Последняя до нашей провинции еще не докатилась.

3
{"b":"982689","o":1}