Радовало лишь одно: осмотреть потерпевшую пришел не Снегирев. Оказалось, что Григорий Иванович дома отсутствовал. По гостям его разыскивать было некогда, и посыльный, опасаясь гнева Белозерского, выдернул городского врача, который в кои-то веки решил лечь спать пораньше.
С господином Бергом мы до этого не встречались. Я с подозрением смотрела на мужчину лет сорока пяти или немногим больше и не спешила проникнуться сочувствием к его усталому бледному лицу. А ну как и этот врачеватель решит мне кровь пустить?
Однако господин доктор после рассказа о происшествии и осмотра предписал вполне адекватные меры.
— Будем надеяться, обошлось. Угару вы нахватались изрядно, но опасных хрипов я пока не слышу. Чудом не угорели насмерть, — резюмировал он, и Дуня, топтавшаяся у порога, всхлипнула. — Досадно, что знакомство случилось при таких обстоятельствах, Ирина Константиновна, однако то, что оно все-таки состоялось, внушает оптимизм.
Я смотрела, как он что-то черкает на листе, и старалась не выдавать своей неприязни к нему, виной которой были его усы. Очевидно, что я еще долго не смогу относиться к мужчинам с подобными закрученными на концах усами без предубеждения. Сразу вспоминался Никифор, и поделать с этим я ничего не могла.
— Значит, вот что. Теплое питье, сердечные капли…
Я поморщилась.
— Не спорьте! И укрепляющие! Можно куриный бульон. Но главное — покой! И поменьше разговаривать… — перечислял господин Берг. — Следить за дыханием… — тут он покосился на Дуню и, видимо, остался недоволен потенциальной сиделкой. — И не самой нюни распускать, а за больной смотреть! Немедля послать за мной, если начнет задыхаться, кашель усилится или поднимется жар!
Горничная мелко закивала.
Доктор, отчество которого у меня вылетело из головы, поднялся:
— Ну-с, поправляйтесь, Ирина Константиновна. Я навещу вас завтра.
Он договаривал, собирая свой саквояж, и попрощался уже от порога, когда в раскрытой двери нарисовалась массивная мужская фигура, при виде которой мне захотелось натянуть одеяло на голову.
— Господин Берг, прошу на два слова, — металлический голос явно не предполагал, что его просьба останется без ответа. Мне же достался внимательный взгляд. Сочувствовал ли начальник сыскной полиции моему состоянию или нет, определить было сложно.
— Ирина Константиновна, — кивнул он мне.
И я спохватилась.
— Дмитрий Александрович… — просипела я. — Вот… — и протянула Дуне, вынутый из кармана шлафрока листок. — Передай господину Строганову.
Горничная, услышавшая фамилию главной городской бабайки, втянула голову в плечи и на полусогнутых поднесла Дмитрию Александровичу попахивающее дымом заявление. Не могу сказать, что я ее осуждала.
Еще раз кивнув, Строганов скрылся из виду, но далеко не ушел. Мне был слышен его разговор с доктором.
— … Вы же понимаете, что произошедшее не должно обрасти дикими слухами? Дело пустяшное, ведь так? Флигель загорелся. Внутри никого не было. Вовремя подоспели, потушили. Барышне доктора пригласили, потому что она разнервничалась. Это ясно? Или будем документы подписывать?
— Ясно-ясно, — отозвался господин Берг. — Мне не до сплетен, знаете ли. Мне за них жалованье не платят.
Он явно был готов согласиться на что угодно, лишь бы от него отстали и позволили выспаться. Ну и Строганов не был той персоной, с которой хотелось продолжить общение дольше необходимого.
— Прекрасно, что мы достигли взаимопонимания, — одобрил сговорчивость врача тот.
А от другого голоса, неожиданно вступившего в разговор, мое сердце забилось так быстро, что и впрямь можно принимать капли.
— Мне нужно поговорить с Ириной Константиновной. Наедине, — в роскошном баритоне улавливались нотки усталости, тревоги и такой характерной белозерской злости.
— Да вы с ума сошли! — возмутился господин Берг. — Больной нужен покой! Какие визиты! Да еще наедине!
— Дело не терпит отлагательств, — отрезал князь, не собиравший отступать.
— Пять минут! Говорить преимущественно будете вы! — сдался врач, понимавший, что расследовать случай все-таки нужно по горячим следам. Причем буквально.
В спальню заглянул Белозерский и, наткнувшись взглядом на Дуню, застывшую с открытым ртом, жестко уточнил:
— Наедине!
— Да как же это? — всплеснула руками горничная.
В дверном проеме показалась голова господина Берга, которому все осточертело окончательно.
— Идем, милочка. Проводи-ка меня, заодно я тебе расскажу, как капли давать. А его превосходительство дверь оставит открытой. Как раз через пять минут вернешься.
Я кивнула Дуне, и ей пришлось подчиниться.
Она втиснулась между косяком и князем и тут же ойкнула. Похоже, что на Строганова наткнулась. Ничего, я с ней каплями поделюсь.
Александр Павлович внедрился в спальню и сразу заполнил ее своим присутствием. Прежде чем начать разговор, он сделал нервный круг по комнате, ничего особенно не разглядывая. Видимо, для того чтобы взять себя в руки. Однако его усилия оказались напрасны.
— Ирина Константиновна, — зашипел он, оказавшись подле моей постели. — Я с вами поседею!
— Вам пойдет, — обиделась я, ожидавшая больше участия.
А если бы Белозерский еще и начал терзаться чувством вины, было бы совсем хорошо.
Князь шумно выдохнул. И я только тогда присмотрелась к нему внимательнее. Осунувшееся лицо, копоть на воротнике все еще влажного кителя.
Шутка разом перестала казаться удачно.
— Простите, Александр Павлович…
— Ира… Ирина Константиновна, впредь чтоб ни шагу без охраны! Вы меня слышите!
— Я…
— Говорить буду я! Вам доктор запретил! И меня это устраивает!
— Но… — Я думала мы будем беседовать о случившемся.
— Ты понимаешь, что еще несколько минут, и я бы не успел? — Белозерский устало провел ладонью по лицу. – Я…
Он снова обмерил шагами комнату и вернулся ко мне.
Белозерский поправил мне подушку. Когда он наклонился ко мне…
Глава 48.2
Я думала, князь меня поцелует. Уверена была. Ждала этого.
Он был так близко. Запах дыма и цитрусовых. Тепло, идущее от него.
Взгляд, прикованный к моим губам.
Мир на мгновение замер.
Но вместо того чтобы наконец дать женщине то, чего она хочет, Белозерский разозлил ее еще больше. Не знаю, какая комета на него упала, но князь поправил подушку и, уничтожая всякую романтику, подтянул мне одеяло едва ли не до подбородка.
— Вам нельзя волноваться, — хрипло произнес он и выпрямился, будто отпрянул.
Я не верила своим ушам.
Вот как раз после этого княжеского финта я разволновалась! Да я готова была задушить Белозерского!
Не подозревая о грозившей ему опасности, он подтащил стул и сел уже на безопасном расстоянии. Я смотрела на него во все глаза: ну каков мерзавец! Волноваться мне нельзя!
Все. Решено. Между нами ничего не может быть. Сам упустил свой шанс. Мог бы поцеловать меня на законных основаниях и не получить пощечину.
Невыносимый человек!
Мой боевой настрой немного сбил приступ кашля. Что уж, сегодня я не воин, но я хорошо запомнила этот момент.
— Воды? — предложил Белозерский.
— Благодарю, не стоит. — Я постаралась, чтобы мой голос не звучал откровенно обиженно, но не уверена, что преуспела. — Если только вам.
— Да мне уже достаточно. — Развел князь руками.
Да, китель все еще не просох.
— Как вы вообще оказались рядом? — задала я волновавший меня вопрос.
— Я дожидался вас в экипаже, когда услышал крики «Пожар!».
— И что же, вы всякий раз бросаетесь тушить горящие избы?
Я снова закашлялась и удостоилась укоризненного взгляда.
— Ирина Константиновна, вам лучше молчать. Времени у нас немного, но я, так и быть, утолю ваше любопытство. Мальчишка, который принес вам записку от меня, продолжал крутиться рядом. Видимо, рассчитывал еще заработать монетку. Именно он поднял крик, его и послали за подмогой. Я его окликнул, когда он пробегал мимо. На мой вопрос, что горит, я получил исчерпывающий ответ. Теперь вы довольны?