Лицом она была миловидна, но лишена всякой интересности, отчего я неожиданно испытала прилив удовлетворения. Я, конечно, не писаная краса, но на мне взгляд хотя бы задерживался, благодаря тем же ямочкам на щеках и полной нижней губе. Девица же из экипажа была невыразительна настолько же, насколько благообразна.
Мне пришлось поднапрячься, чтобы сообразить, кто это.
Ах да. Лариса Самсонова. Компаньонка теткиной подруги, сиречь такая же приживалка, как я. Только ей с характером родственницы повезло больше. Та хоть и была жуткой сплетницей, однако молодость Ларисы ее не раздражала.
— Ирина, тебя подвезти? — позвала меня приятельница, если нас так было можно назвать, поскольку встречались мы нечасто, а с момента получения мной удара по затылку так и вовсе ни разу.
— Да-да, — торопливо отозвалась я, обрадовавшись возможности избавиться от внимания лжекупца.
И ему пришлось выпустить меня из хватки, впрочем, напоследок он успел мне шепнуть, приподнимая шляпу демонстративно издевательским жестом:
— Мы еще с вами встретимся, Ирина Константиновна. Будьте уверены, — сверкнул он глазами.
Разумеется, встретимся. Завтра же. Мне же как-никак служить под вашим началом.
Так я подумала, но решила не радовать его раньше времени. Лучше приберечь это время на придумывание сносных оправданий своему поведению.
— Прощайте, сударь, — обронила я и поспешила к Ларисе, которая толкнула мне навстречу дверку экипажа.
Я проскользнула внутрь салона, где было нисколько не теплее, чем снаружи, разве что ветер не беспокоил, и потянула на колени плед, лежавший на сиденье.
— Рада тебя видеть в добром здравии, — задумчиво разглядывая меня, произнесла Лариса. — Я думала, ты пока не выходишь.
— В Управу нужно было, да и в церковь теперь… — В полумраке крытого экипажа я из-под ресниц продолжала разглядывать Ларису. Что-то мне казалось в ней странным, однако сформулировать конкретно, что не так, не получалось.
— Ах да, прими соболезнования. — У Самсоновой даже получилось изобразить искреннее огорчение, хотя моя тетка и у нее не вызывала теплых чувств.
— Ты уже знаешь? — удивилась я.
Лариса неожиданно замялась, а потом нашлась:
— Горничная принесла новости. Наша Марфа видела вашу Акулину, — звучало правдоподобно, но все равно вызывало у меня непонятные подозрения. Скорее всего, дело было в непонятном поведении так нежданно встреченного Никифора и мутного типа с замашками великосветского князя и хамством гусара в военном штабе. И все же я держалась настороже, хотя прежняя Ирина находила Ларису приятным и безобидным обществом.
— Разговоры под лестницей, — понятливо кивнула я.
— Так тебе к собору? — неловко поменяла тему Самсонова.
— Ну не в трактир же праздновать, — неудачно пошутила я.
Лариса неожиданно побледнела при упоминании трактира.
— А что ты делала у Самойловского? — вдруг спросила она. — Управа с другой стороны…
Мне все больше казались странными эти вопросы.
— Прогуляться решила. Да вот оконфузилась, упала в сугроб. Сударь, с которым ты меня видела, помог мне подняться… — опуская детали, кратко пересказала я. Явно не услышав для себя ничего волнительного, Самсонова потеряла интерес к теме.
— А я уж думала, ты кавалера сыскала. Ну и что, что купец. Вид у него представительный. Я бы даже предположила, что у него свой выезд имеется…
Это уже больше походило на обычную Ларису. Воспоминания Басаргиной подсказывали, что Самсонова была озабочена поиском партии, которая не была бы серьезным мезальянсом в ее глазах. Понять ее было несложно. Жить на птичьих правах не в своем доме несладко. Уж я-то знала. Совсем другое дело — хозяйка в зажиточном, хоть и незнатном доме.
— Очень вряд ли у него на меня появятся виды, — скривилась я, припомнив, в каком бешенстве раздувались ноздри «инкогнито» за минуту до того, как меня окликнула Лариса.
— Ну не скажи. Знать бы, кто он по гороскопу…
Я чуть не икнула, услышав подобное заявление. Увлечение Самсоновой всякими эзотерическими и мистическими практиками находило понимание только у прежней Ирины, у меня же вызывало только скепсис.
— Да хоть Лев, только он никак мне не подходит, — решительно открестилась я от сомнительных перспектив.
— Ира, ты еще скажи, что ждешь молодого дворянина, светского красавца, с приличным состоянием и матушкой, которая потерпит тебя в качестве невестки, — обидно усмехнулась Лариса.
И хотя мыслей таких ко мне в голову даже не забредало — иные у меня были насущные проблемы, — меня, однако ж, задело. Это что же? Для себя она искала, что поприличнее, а мне, значит, первый попавшийся пузатый купец подойдет?
— Мечтать я могу о чем угодно, правда? — насупилась я. — К примеру, видела я недавно одного. О нем грезить значительно приятнее, — я припомнила то, что мне открылось, когда маска купца ненадолго перестала загораживать того, кто под ней. — Высокий, плечистый, молодой, нос греческий, глаза голубые. Блондин соломенный…
— Ира, — засмеялась Лариса, — ты, видать, и впрямь рано из дома вышла. Ты еще скажи, что у него волосы были до плеч.
— А что такое? — насторожилась я, потому что именно это меня и смутило в лжекупце: тут все мужчины носили короткие стрижки, а у этого — такие длинные волосы, что верхние пряди в хвост собраны. — Почему бы мне такое не сказать?
— Потому что князь Белозерский один такой на всю империю. И в Светлоярске ему делать абсолютно нечего.
Вот, значит, кто ты такой, мой будущий начальник.
Глава 9
— Может, и нечего ему тут делать, да только мечтам не прикажешь, — отговорилась я.
— Ты, Ирина, конечно, всегда в облаках витала, да только я думала, что все-таки трезвость мысли тебе не чужда. Придумала тоже, о ком грезить. Что ж сразу не о цесаревиче? — закатила Самсонова глаза и, высунувшись, крикнула кучеру: — Семен, у собора останови.
— Ну ты и сравнила, — проворчала я, когда она снова откинулась на сиденье.
— Ты хоть представляешь, какого уровня человек, если ему за такой вид от домов приличных не отказали и со службы государевой не прогнали? Парией не стал, выходит, он любимчик своего патрона. Белозерский — протеже самого цесаревича, он на тебя б не посмотрел, даже будь ты богатой наследницей. Приземлись, милая, и оглядись вокруг. Хоть купец, лишь бы не кузнец.
Чем больше я слушала Ларису, тем сильнее раздражалась.
Несомненно, разумное зерно в ее словах присутствовало. Чего уж там, я и в прошлой своей жизни, лелея идеальный образ мужчины, так и не нашла постоянного спутника в жизни. Все мне казалось, что не то. Да только и химера в моей голове не имела четких очертаний, лишь зыбкое представление, с кем я смогу ужиться.
Так что в том, чтобы не забивать себе голову, Лариса была права.
Однако речь ее звучала крайне обидно. И дело было не в том, что она меня поучала, как малахольную дурочку, будто бы у нее самой какой-никакой опыт имелся, хотя за ней толпы кавалеров не бродили. Ни из дворян, ни из купцов. А раздражало меня, что Лариса в который раз намекала, дескать, никому я не могу понравиться. Прежняя Ирина за Самсоновой таких высказываний не замечала, а теперь она словно злилась на Басаргину за что-то и старалась ее задеть. Чувствовалась в ней какая-то претензия, но высказывать ее Лариса не спешила, отчего осадок у меня оставался еще более неприятный.
Если ей Ирина так не по нраву, зачем же она тогда позвала ее в коляску? Могла бы сделать вид, что не заметила, и проехать мимо.
— Приехали, барышня, — пробасил кучер, отвлекая меня от размышлений.
Я откинула плед, который, как мне казалось, не грел, и тут же почувствовала, как ошибалась. Сдержанно попрощавшись и пообещав оповестить, когда поминки, я покинула экипаж.
— Ира, — позвала меня Самсонова, и я оглянулась, но она явно хотела что-то спросить, но помялась и отказалась от этой идеи, — нет, ничего. До встречи. Семен, трогай, Лидия Михайловна уже ждет.