Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— А что на кону? — сердито спросила я.

Я совершенно не азартна, однако желание утереть нос князю, явно считающему себя умнее всех, очень хотелось.

— Полагаю, ставка должна быть… — с ленцой протянул он, — … dangereusement agréable.

Глава 28.3

Я вспыхнула.

Белозерский вновь вернул цитату из моих записок, когда я упражнялась в двусмысленном остроумии. Цитату пусть и неточную, но он метко напомнил о том, как я дразнила, что его общество становится опасно приятным, и я боюсь стать жертвой чувств и приличий.

Нахал!

Это ведь был сарказм, но то, как Александр Павлович произнес это сейчас… А я только утратила бдительность, обманутая неожиданной сдержанностью князя. Откровенно говоря, я думала, что он перестанет проверять границы дозволенного, но, видимо, Белозерский привык ходить по краю и не успокоится, пока однажды не получит пощечину.

— Vos exigences grandissent de jour en jour*, Александр Павлович, — раздраженно ответила я, стараясь скрыть неожиданное удовольствие от того, что князь не отступил. Это было совершенно неприемлемо, но все равно волнующе. — Осторожнее, князь. Еще немного — и я решу, что вы восприняли мои записки всерьез.

— Я предпочитаю воспринимать их так, как мне удобно, — сверкнула белоснежная улыбка. Аспид! — Так что же, вы отказываетесь от пари? Не ожидал, что вы струсите, Ирина Константиновна. Неужто ставки испугались.

Белозерский меня неприкрыто провоцировал, но я колебалась только для вида. Была уверена, что если Александр Павлович и захочет от меня предосудительного, то это будет точно не в рамках пари. Такие, как он, предпочитают добиваться желаемого или получать в награду. А в споре главное удовольствие — азарт, стремление, риск и надежда на фортуну, вовсе не приз. Приз лишь придает остроты ощущениям.

— Vraiment, prince, avec votre imagination, n’importe quel pari devient dangereux**, — опровергла я. — И что же вы находите достойной наградой в случае победы?

— Если выиграю я, — и Белозерское «если» прозвучало как «когда», — у меня будет право на один личный вопрос.

— И вы рассчитываете, что я стану отвечать честно? — приподняла я брови.

— Я рассчитываю понять, когда вы солжете, Ирина Константиновна. Главное — правильно задать вопрос, а это я умею.

— Допустим, а что получаю я?

— А что бы вы желали, Ирина Константиновна? — князь чуть подался вперед, весь его облик намекал на искушение, но я не собиралась бездарно тратить выигрыш, буде такой случится. В пари, как и в картах, долг — долг чести.

— Если победа останется за мной, вы окажете мне услугу, — решила я и тут же дополнила: — Разумеется, все в пределах приличий.

— В моих пределах или ваших? — уточнил Александр Павлович.

— А у ваших они все-таки есть? — фыркнула я. — Пожалуй, будет лучше, если мы будем действовать в рамках моих.

— Что ж, идет!

На словах звучало невинно, но я почувствовала, что ставка и в самом деле высока, и мне стоит постараться выиграть этот раунд, ибо в умении Белозерского задавать вопросы я не сомневалась. Ирине Басаргиной скрывать перед действующим статским советником было нечего, а вот мне…

— Это все, конечно, прекрасно: и уверенность в том, что мне больше ничего не угрожает, и удвоенная охрана, — вздохнула я, — однако, если мы вернемся к делам служебным, то мне хотелось бы чуть больше конкретики. Вы сами признали, что если бы не я, вы не обратили бы внимания на некоторые детали. Было намного удобнее понимать, что именно мы ищем. Хотя бы в общих чертах.

Князь побарабанил пальцами по столешнице, явно колеблясь.

— Вы не доверяете мне настолько? — удивилась я.

— Не хочу, чтобы на ваше мнение что-то влияло, — сказал Белозерский полуправду. — Пожалуй, от некоторой информации вреда не будет. Светлоярск благодаря своему положению куда важнее, чем кажется на первый взгляд. Через здешний почтамт проходит корреспонденция и с Кавказа, и из Поволжья, и еще из нескольких губерний. Именно в Светлоярске из-за дорог и переправ тесно сходятся почтовые маршруты. И слишком много писем со штемпелем светлоярского почтамта попало в поле зрения людей, заинтересованных в благополучии империи.

В этом месте князь сделал паузу, очевидно выбирая, что из подробностей стоит мне знать.

— И какого рода интерес вызвали эти письма? — подначила я, опасаясь, что Белозерский передумает раскрывать карты.

— Письма вскрывают, подменяют, дополняют иногда с использованием способностей, денежные переводы испаряются или наоборот приходят оттуда, откуда не должны.

Я заерзала, почувствовав, что именно здесь Александр Павлович умолчал о чем-то важном, а значит, интересном.

— Если бы дело было только в переводах, сюда бы направили обычного ревизора. Кого представляете здесь вы? — я не стала юлить, за что и получила пронзительный взгляд голубых глаз, полный подозрений.

— Масштаб слишком велик для небольшой финансовой аферы. Я здесь по просьбе моего друга. Он очень обеспокоен тем, что некоторые из его… гмх… окружения пытаются повлиять на его решения…

Я неосознанно выпрямилась сильнее. Александр Николаевич наследник империи, и многие бы хотели иметь на него влияние. Мне было понятно его желание это пресечь. Попытки, разумеется, будут продолжаться, но для того, чтобы избегать давления, нужно понимать, что это именно оно.

— И какое касательство имеет к этому почта? Или вы полагаете, что манипуляции с корреспонденцией происходят именно в Светлоярске?

— У меня есть основания так полагать, а теперь, когда я оказался на месте, сдается мне, в этом замешано намного больше людей, и центр этих махинаций, точнее, его головной мозг отсиживается именно здесь. Половины беды, если они действуют в шкурных интересах, но похоже, что они играют на руку нашим британским «друзьям». И вы абсолютно правы, Красовский вызывает у меня все больше вопросов.

Британия? Цесаревич? Куда я вляпалась?

* * *

* Vos exigences grandissent de jour en jour — Ваши запросы растут день ото дня.

** Vraiment, prince, avec votre imagination, n’importe quel pari devient dangereux — Право же, князь, с вашим воображением любое пари становится опасным.

Глава 29.1

Мне потребовалось время, чтобы осознать, что игра идет крупная. И на фоне потенциальной коалиции против цесаревича случай с нападениями на меня, вовсе не связанными с миссией князя, был незначительным, и мне несказанно повезло, что Александр Павлович не стал отмахиваться от меня. Не суть важно, по какой именно причине: не хотел терять специалиста, мужской порыв помочь даме в беде или ответственность облеченного властью.

В любом случае, в моих интересах быть полезной князю как можно дольше. Пока я играю за белого ферзя мое благосостояние увеличивается, а шансы выжить повышаются — охрану-то мне удвоили. Ну и, чего скрывать, раздразнил меня Аспид Павлович своими высказываниями. Очень и очень хотелось утереть ему нос и получить услугу в долг. Что-то мне подсказывало, что рано или поздно сироте с сомнительным происхождением, отсутствием должных манер и без приличного состояния должник в лице князя придется кстати.

Белозерский не мешал мне думать. Вероятно, он ожидал вопросов, но определенно не тех, что я задала, хорошенько покрутив в голове уже им сказанное.

— Теперь, когда вы немного пролили свет на происходящее, я понимаю, что мне не хватает материалов, чтобы выявить полную картину, — я не хотела, но прозвучало у меня наставительно-укоризненно, как у учительницы пансиона. — Зря вы так скрытничали. И без того ничего толком не объяснили, еще и дело затянули.

— Не кокетничайте, Ирина Константиновна. Уверен, вы уловили суть. И чего же вам не хватает?

— Мне нужны регистрационные журналы. В идеале их копии, потому что я не уверена, что смогу справиться достаточно быстро… — я задумалась, что еще мне могло бы быть полезным.

33
{"b":"982689","o":1}