Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Черты лица Белозерского снова обрели сходство с гончей, взявшей след.

— Регистрационные журналы? Какие именно? За какой срок?

— Когда стало ясно, что пропажи и подмены явление систематическое? — уточнила я.

— Больше полугода назад мы наткнулись на эти явления.

— Тогда за год, — вздохнула, прикидывая, сколько всего мне придется проштудировать. С одной стороны, потоки переписки не так объемны, и мысль о том, какими были бы подобные журналы в моей прошлой жизни, заставляла внутренне содрогнуться, однако чужой почерк разбирать — это тоже кропотливая работа.

— Какие именно журналы вы хотите получить, и что намереваетесь в них найти? Мы ведь проверяли по ним периодичность переписки, получателей…

— Я хочу произвести перекрестную проверку. Вы искали подозрительные явления, а я буду искать отсутствие события, и если не найду, стану считать это поводом к разбирательству.

Князь поднялся с места, прошелся по кабинету, заложив руки за спину, и замер, глядя в окно, за которым окончательно посветлело, но я только теперь обратила на это внимание.

— Что не так? — занервничала я, потому что причин для глубокой задумчивости Александра Павловича я не находила.

— Все так. И не так.

Он развернулся ко мне.

— Ирина Константиновна, мне все сильнее хочется задать вам вопрос, на который, я чувствую, вы отвечать не захотите. Тем сильнее стимул выиграть пари.

— Допустим, вы узнаете, какую-то мою тайну, что вы будете делать с этим? Что бы то ни было, оно никак не может играть даже несущественную роль в жизни вашей или судьбе империи.

— Позвольте мне самому решать, Ирина Константиновна, что для меня существенно, а что нет. Так какие журналы вам необходимы?

— Жаль, нет возможности получить документы Санкт-Петербургского главпочтамта, будем работать с тем, что есть. Мне нужна регистрация отправленных писем, посылок, переводов. Регистрация получения оных. Регистрация утерь, повреждений, и, самое главное, возвратов. Отметки о получении возвращенного… Кто, когда, что происходит с возвращенными отправлениями, если ими никто не заинтересовался…

— Я понял. Копии подобных журналов, разумеется, есть. Боюсь, однако, что там будут далеко не все сведения, которые вас интересуют. Впрочем, все, что есть, вы получите завтра. И еще… — князь сделал паузу, заставившую меня внутренне напрячься, — я дам вам еще документы, но с ними работать вы сможете только в моем присутствии.

Это будет непросто. Если Белозерский будет пристально следить за каждым моим жестом, я, пожалуй, напроверяю…

— К сожалению, в нынешнем своем облике я не смогу открыто приходить на почтамт и, тем более, составлять вам компанию в кабинете. Здесь тоже не хотелось бы мозолить глаза служащим излишними задержками.

И снова пауза.

Я, наконец, сообразила, на что намекает князь.

— Вы хотите, чтобы я приходила в гостиницу? — мне эта идея не понравилась.

— Из номеров я съеду уже сегодня. Более нет надобности терпеть неудобства. Я расположусь в доме моей тетки. Том самом, что нужно продать. У дома есть два подъездных пути, один из которых не на виду. Рискнете, Ирина Константиновна? Даю слово, что пока мы расследуем, вашей чести от меня угроз не будет

Я обомлела.

Вот как у него так выходит? Заинтриговал, слово дал, но сказал, что потом непременно соблазнит. И как я должна ответить на такое?

— В доме наверняка есть прислуга, и эти люди язык за зубами не держат, — напомнила я. — Репутацию загубить ничего не стоит.

— Можете не сомневаться, я решу этот вопрос. Я готов нести ответственность за свои решения и поступки.

— Я подумаю, Александр Павлович, — не стала я торопиться с согласием.

И не только из опасений за свое реноме, но и подозревая, что, ознакомившись с секретным документом, я навсегда останусь под надзором представителей власти. Ну или надолго. А в мои планы это не входило никоим образом.

— В семь часов вечера экипаж будет ждать вас на углу вашей улицы. Если решитесь, он отвезет вас ко мне.

А Белозерский не желал уступать.

Его понять было можно: что есть жизнь и репутация оной девицы против блага империи, но мне нужно было все взвесить. Пока мне давали выбор, нужно пользоваться, иначе очень быстро перестанут считаться.

— Ничего обещать не могу, — уклонилась я.

— Пока предлагаю вам отдохнуть. Сегодня корреспонденции для вас нет. В свете обнаруженного мы пересмотрели подход к сортировке.

— Благодарю, — я сказала искренне. Мне нужно было серьезно обдумать все, что сказал князь, его предложение и то, как я буду работать с журналами. Ну и я не собиралась отказываться от идеи раскрыть причину нападений на меня.

Я поднялась, натягивая перчатки.

— И Ирина Константиновна…

Я вскинула взгляд на мужественное лицо.

— Александр Павлович?

— Будьте осторожны. Помните о моем предупреждении в отношении ваших знакомств.

— Хорошо, буду помнить, — пообещала я. Меньше всего мне сейчас хотелось общения с людьми.

— До вечера, Ирина Константиновна, — услышала я, выходя за порог.

Усмехнулась, похоже, Белозерский уверен, что я не устою.

И обдумав его предложение по дороге домой, я почти склонилась к тому, чтобы отказаться от участия в этой части следствия, но события повернулись таким образом, что я одномоментно и нарушила распоряжение князя, и переменила свое решение.

Глава 29.2

У поворота на подъездную дорожку я остановила извозчика. Мельком отметила, что чуть поодаль двое беседующих мужчин в штатском с выправкой едва заметно мне кивнули и сразу потеряли ко мне видимый интерес. Однако стояли они так, чтобы одному было видно дом, а другому — аллею к нему. Меня это успокаивало и нервировало одновременно.

Было покойнее, оттого что князь, считавший, что мне более ничего не угрожает, действительно не торопился отзывать охрану, но и беспокоило это же. Стало быть, Александр Павлович не уверен в своих выводах окончательно. Вряд ли бы этих служак отрядили стаптывать сапоги исключительно ради моего душевного равновесия.

Я уже почти привычным жестом пробралась под рукав пальцами и даже сквозь перчатку почувствовала тепло браслета, нагретого кожей. Хотя эта вещица мне не помогла там у «Бристоля», однако я по-прежнему таскала ее не снимая. Я старательно объясняла себе это тем, что другого оружия у меня все равно нет, и лишь поэтому я не желаю расставаться с подарком князя. Но правда же была в том, что браслет иррациональным образом меня успокаивал, создавая иллюзорную связь между мной и Белозерским.

Мысли снова вернулись к Александру Павловичу. Ответ на вопрос ему, видите ли, подавай! Интересно, что же он так жаждет узнать?

Если бы я не была в таких стесненных жизненных обстоятельствах и могла играть с князем на равных, я бы тоже желала утолить любопытство. Предметов для оного хватало: и отчего князь не стрижет волосы, для кого был предназначен браслет, отчего ему так не хочется слыть героем… Образ Белозерского плохо вязался у меня с его личностью. Одиозный, пренебрегающий всеми приличиями, где это не стоит ему головы, жесткий и в то же время намного более человечный, чем все, кого я успела узнать в Светлоярске. Он будоражил воображение. Поверить в то, что скучающие столичные дамы теряли от него голову, было легко.

Главное — мне им не уподобиться. Не то чтобы я была не уверена в том, что смогу устоять, но будь мы в другом времени и месте, я бы захотела рискнуть. Александр Павлович из тех мужчин, связь с которыми оставляет глубокую рану в женской душе, но это наверняка был бы головокружительный роман, пережить который мечтает любая. Правда, обычно за ним следуют слезы и испорченная репутация. Впрочем, к чему пустые размышления? Стоит насладиться тем, что Белозерский может дать мне прямо сейчас: отсутствие осуждения, признание наличия у меня ума, право выбора в тех рамках, что выстраивает закон одаренным.

К тому же, выбравшись наконец из темницы дома Гавриловой, я немного освоилась, поняла цену вещам, и не могла не отметить, что Александр Павлович мне переплачивает, вероятно, из своего кармана. Работа перлюстратора оплачивалась достойно не только во избежание подкупа, но и потому что вызывала отторжение общества. Я же не была допущена ни к каким тайнам до сего дня, а обществу Светлоярска я была не интересна. Забавно, что Белозерскому претило передавать мне средства лично, будто он не хотел, чтобы между нами стояли финансовые обстоятельства. Однако нас разделяло нечто значительно существенное: разница в статусе. Посему я, пожалуй, сосредоточусь на том, чтобы продолжить с Александром Павловичем игры интеллектуальные, а иных не допустить.

34
{"b":"982689","o":1}