Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— … вы там сами-то были? — мужчины разговаривали негромко, но эмоционально. — Там же холод собачий! И из удобств — будка во дворе. Вы не деревенскую девку подвизаете! И контингент там шастает, не подходящий для Ирины Константиновны.

— … нет никакой необходимости сидеть там целыми днями напролет…

— Господа, — прервала я столь животрепещущий диалог, — я закончила.

— Тогда приступим, — вскинулся князь, как норовистый жеребец, что рвется вскачь, только что копытом не стучит. — Сейчас я обучу вас, Ирина Константиновна, как работать с тонким механизмом, и к завтрашнему дню прибор будет установлен на почтамте. О том, что он там будет, известно только вам, и так должно оставаться и впредь. Впрочем, документы вы подписали.

— Я распоряжусь, — понятливо кивнул Антон Антонович и вышел.

— Нельзя ли немного о сути того, чем я буду заниматься?

— Немного — можно. Заодно сами убедитесь, что вам лучше сохранять секретность. Распространяться о том, чем вы занимаетесь, не стоит в собственных же интересах. Вам же еще жить в этом городе.

— Если вы преследовали цель запугать меня, то вы уже близки к ней, — напряглась я. Средства мне жизненно необходимы, однако ведь речь не идет о постоянном найме. Судя по документам меня привлекают на некоторый срок. На это место непременно найдут другого, более компетентного и опытного служащего. Моя удача только в срочной необходимости, возникшей у Белозерского. Так что даже если речь идет о нескольких месяцев, то ради них стать парией и вычеркнуть себя из жизни общества, не хотелось бы. Мне ведь все равно нужно устраивать жизнь.

— Надеюсь, вы не будете легкомысленны, и тогда все обойдется, — пообещал князь. — Однако есть и плюсы у вашего положения. Уверен, что вы не из тех особ, которых смутит обсуждение пошлых финансовых вопросов. К сожалению, мы не имеем возможности в Светлоярске положить вам оклад, какой был бы назначен вам в столице. Как и не можем рисковать, привлекая внимания к вашей должности, а это несомненно произойдет, если в отчетности будут отражены такие цифры. И тем не менее, ваше жалование будет составлять согласно табели о рангах шестьдесят пять рублей серебром в месяц. Полагаю, нам удастся решить вопрос «столовых» и «квартирных» расходов. Ну и в случае, обнаружения вами необходимых сведений, вам полагается премия.

У меня даже голова закружилась.

Господи! Шестьдесят пять рублей серебром! Не богатство, но эта сумма означала, что я смогу содержать себя сама! Весьма скромно, конечно, поскольку это всего несколько месяцев, однако, какое облегчение…

— И где же ложка дегтя? — решилась я спросить, с трудом удерживая себя на месте, так мне не терпелось, скорее приступить.

— Вы будете работать в «черном кабинете».

Глава 17.1

Память Басаргиной неохотно подсказала мне, о чем говорит Белозерский. Если Александр Павлович ожидал, что меня тут же одолеет расстройство, то он ошибся. Что ж, видимо, у меня на роду написано разочаровывать протеже цесаревича.

Звучит-то как!

Я лишь поморщилась:

— Перлюстрация?

— Перлюстрация, — подтвердил князь.

Совесть не заголосила, услышав, что мне придется читать чужие письма, но и сказать, что я обрадовалась, было нельзя. Впрочем, я о чем-то таком догадывалась.

В «черных кабинетах» работали сортировщики секретной экспедиции. Красивое название для неприглядной, хоть и необходимой работы. Очень деликатная должность. В самом деле, мне и в голову не придет распространяться, что я имею к этому какое-то касательство.

Отношение к этим служащим было в обществе специфическое. С одной стороны –человек государев, с другой — никогда не будут вызывать любовь те, кто пусть и по долгу службы, знают все твои секреты. Так что, если я проболтаюсь, то меня ждет брезгливый ужас в глазах знакомых и натянутая улыбка в лицо.

— Неужели, до сих пор губерния обходилась без специалиста. Не поверю.

На самом деле, чем больше я думала об этом, тем серьезнее понимала, что дело касается не рутинных дел секретной экспедиции. Да и мысль о том, что я должна буду погрузиться во все грязные делишки Светлоярска тоже не вдохновляла.

— Помилуйте, Ирина Константиновна, — съязвил Белозерский, — неужто вы решили, что без вашей помощи империя рухнет. Для обычной корреспонденции у нас достаточно людей. Нужен тот, кто сможет найти нечто определенное. Да никто и не интересуется всеми письмами подряд, хотя ваше я бы непременно прочитал.

— Какая жалость, что мне некому писать. Оставила вас без чтения на ночь, ваша бессонница проходит впустую, — не удержалась я от шпильки.

— У меня есть пара идей, чем заменить чтение, чтобы ночной досуг стал приятнее. Ирина Константиновна, какая муха вас укусила?

Кто бы спрашивал!

Как увидел, так и вгрызся. Можно подумать, я ему спать не давала!

Однако все-таки я взяла себя в руки и умерила свою склочность. В конце концов шестьдесят пять рублей в месяц! Можно постараться не провоцировать Белозерского, хотя это будет делом нелегким. В его присутствии я мигом превращаюсь в кошку, поглаженную против шерсти. Так что вряд ли я продержусь смиренной долго, но надо хотя бы цель себе такую поставить. К тому же, Акулина с утра сообщила, что завтра наш экипаж уже будет на ходу, а значит, мне больше не придется морозиться по дороге до управы или почтамта. Этот факт влиял на мой настрой положительно.

— И что же мне нужно будет искать? — уже значительно более миролюбиво поинтересовалась я, уже представляя, сколько я смогу отложить на жизнь, если Петр Генрихович задержится в пути, и меня пока не выставят из дому.

Однако мой дружелюбный тон вызвал у князя еще больше подозрений. Он впился в меня пронзительным взглядом, будто пытался угадать, что я задумала.

— Сначала техническая часть. Так будет нагляднее.

— Как скажете, — легко согласилась я, отчего у Александра Павловича дернулась щека.

Кажется, кто-то не верит, что я просто могу быть милой.

И когда это я успела так серьезно навредить своей репутации в глазах князя? Право слово, нельзя быть таким злопамятным.

Мы переместились за ширму, которой была отгорожена вешалка с висящем на ней зимним рединготом Вавилова. Тут же в углу стоял круглый столик. Очевидно, в обычное время он служил пристанищем цилиндра или форменного головного убора Антона Антоновича, но сейчас на нем располагалось некое устройство.

С первого взгляда я бы ни за что не догадалась, для чего оно. Как его применять было тоже непонятно, и я с вопросом в глазах уставилась на князя. И ровно в этот миг я поняла, что мы сейчас очень близко. Так близко, что подол моего платья задевал штанину Белозерского, а я его дыхание касалось моих волос. Ноты бергамота брали меня в плен, а глаза Александра Павловича затягивали меня в свои озера.

— Итак, — неожиданно хриплым голосом развеял томный морок князь. — Снимайте ваши утерянные перчатки, Ирина Константиновна.

Пока я возилась с аксессуаром, который не желал покидать почему-то подрагивающие пальцы, Белозерский продолжил уже обычным своим голосом:

— Вам будут приносить все письма, отобранные для перлюстрации. На этот счет адъютант почтмейстера уже распорядился…

— Отчего же не сам почтмейстер? — рассеянно осведомилась я, занятая тем, чтобы успокоить невесть откуда взявшееся волнение, и тут же сообразила. — Простите.

Разумеется, не было бы нужны в посланце из столицы, если бы почтмейстер не был бы на подозрении.

— Из тех писем, что вам доставят, вы отберете все те, что запечатаны не только сургучом. С ними и будете работать, прочие же — не ваша головная боль.

— Выходит, все, кто пользуются своими способностями неблагонадежны? — подняла я бровь.

— Разумеется, нет. Неужели вы посчитали, что мы сами не разберемся, кого стоит держать под наблюдением, а кого нет?

Щелкнул по носу. Но в его словах был резон. Раз империя все еще жила и процветала, а на престоле находился все еще Николай I, стало быть, справлялись.

17
{"b":"982689","o":1}