Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Так на что же Самсонова променяла свою «синицу»?

Пирожных больше не хотелось.

Как не хотелось и снова разбираться с регистрационными журналами. Это оказалось вовсе не так захватывающе. Я решила начать свой трудовой подвиг с обычных обязанностей, в конце концов, именно за это я получаю жалование. Вздохнув, я достала очередную стопку писем из-за заслонки.

Неожиданно я увлеклась и оторвалась только тогда, когда голод стал нестерпимым.

Потерла усталые глаза. Нужно зажечь свечи, за окном уже темнеет. И сделать перерыв.

Но едва я потянулась к коробочке из кондитерской, как услышала стук. Прислушалась. Он снова повторился. Кажется, кто-то стучит в окно, выходящее в узкий служебный дворик.

Я поднялась и подошла посмотреть. За морозными узорами маячила раскрасневшаяся мальчишечья мордашка. Пацаненок лет семи дышал на стекло и протирал подтаявшее место локтем, время от времени постукивая и пытаясь разглядеть, что внутри.

Накинув шаль, я приоткрыла дверь, чтобы позвать мальца внутрь. У меня сердце кровью обливалось при виде его тощего тулупчика.

— Эй, — позвала я, но мальчишка и не подумал заходить.

— Барышня, вас позвать велено, — шмыгнул он носом.

Я нахмурилась.

— Кто-то велел? Куда?

— Барин велел. Белый такой. Он мне разрешил в коляске ехать прям досюда. И все видели, как я катался… — эмоций у пацана было хоть отбавляй. Будто никогда на телеге не ездил, а тут поди ж ты. Экипаж.

— Ну раз белый, тогда я сейчас, — хмыкнула я. — Погоди, я тебе пятачок дам.

Пятак — это, конечно, расточительство, но я не могла спокойно смотреть на тощую шею, торчащую из ворота.

— Барышня, вы меня лучше на запятки пустите…

Балбес. Покрасоваться хочет.

Собралась я быстро, без сожаления оставив журналы нетронутыми. Мальчишка, притопывая, дождался, пока я запру дверь, а потом помчался, указывая дорогу.

Со стороны Самойловского нас дожидался извозчик. Ну, конечно, я пустила ребенка внутрь, и пятак ему все равно перепал. Он все вертелся, а я думала, что, хоть и хорошо, что малец имеет возможность заработать копеечку, не воруя, да только не должны дети весь день на морозе торчать. А у меня в сумке и баранки не было. Как только мы доехали, мальчишка пулей вылетел из экипажа, только его и видели.

Второй раз за день я поднималась по ступеням Управы. Интересно. Стало быть, беседа будет проходить здесь? Прошла сразу в кабинет Белозерского, предположив, что раз иных указаний не поступало, то идти нужно к тому, кто пригласил.

И оказалась права.

Меня уже ждали.

Глава 44.2

— А вот и госпожа Басаргина, — заметив меня, сказал Белозерский высокому мрачному мужчине с зачесанными назад темными волосами.

Какой, однако, интересный экземпляр, и как его внешность контрастирует с обликом князя. День и ночь. Господина я узнала сразу, хотя мы не были представлены друг другу. И только поэтому я не вздрогнула, когда он представился:

— Строганов. Дмитрий Александрович.

Голос низкий, взгляд холодный, в углу рта усталая складка. Хорош, но только для того, чтобы любоваться издалека. Одним своим присутствием он подавлял любого, кто слабее его. То есть почти всех.

— Ирина Константиновна, — подала я руку, испытывая необъяснимую робость.

Начальник сыскной полиции взял мои пальцы своей лапищей крайне осторожно, будто понимал, что может сломать их одним неосторожным движением. Однако я поборола в себе недостойное желание руку вырвать и спрятать за спину. У него же дочь есть, значит, он хотя бы в теории знает, как с женщинами обращаться. Наверное.

Строганов смотрел на меня неодобрительно, как на источник проблем. И когда он перевел взгляд на Белозерского, я выдохнула с облегчением.

— Александр Павлович, проследите, чтобы бумага все-таки легла ко мне на стол. Ирина Константиновна, не вызываю вас официально. Его превосходительство ходатайствовал, чтобы вы имели возможность написать заявление в конфиденциальной обстановке. Надеюсь, более вы откладывать не станете.

Теперь я неудержимо покраснела.

Отчитал, как сопливую девчонку. Тон был ровный, но металлические нотки давали понять, что господин Строганов думает о моей безалаберности.

— Разумеется, — пролепетала я под удивленным взором Белозерского, который прежде не встречал у меня подобной покладистости.

— Разрешите откланяться.

Мне снова поцеловали руку и удалились. Как только темно-зеленый мундир скрылся за дверью, я осела на стул.

— Ну надо, какое впечатление на вас производят мужчины при исполнении.

— Все шутите? — я хмуро посмотрела на князя, развеселившегося не к месту.

— А что мне остается? — развел он руками. — Ко мне вы подобного пиетета не испытываете.

— Я к вам испытываю совсем другие чувства, — фыркнула я.

— Надеюсь, вы мне расскажете подробности, Ирина Константиновна, — продолжал развлекаться Белозерский.

— Не уверена, что вам понравится.

Ну что за человек? Почему ему обязательно надо меня взвинтить?

— От вас готов стерпеть все что угодно, — под моим сердитым взглядом князь все-таки угомонился. — Ладно. Вернемся к делам насущным. Я сдержал свое слово, Ирина Константиновна. Вы сможете присутствовать при беседе с Петром Генриховичем, но вы должны пообещать, что будете делать все, как я скажу. Следовать моим указаниям неукоснительно.

— Я осознаю, что это в моих интересах, — кивнула я, внутренне подобравшись. — А что Петр Генрихович? Он уже способен излагать ясно?

— Созрел, голубчик. Как раз дошел до нужной кондиции. Мы войдем первыми. Нам отведено место за ширмой.

— Нам? — не поняла я. — Вы тоже будете тайно? Я думала, вы будете вести допрос…

— Я? С какой стати? Какое мне может быть дело до поведения чужого камердинера? К тому же мое присутствие вряд ли поспособствует откровенности господина Гаврилова. А вы будете вести себя тише воды, ниже травы, Ирина Константиновна. Слушать, не вмешиваться, не выходить. Держать себя в руках, что бы Петр Генрихович ни сказал.

— Даже если он будет лгать? — прищурилась я.

— Особенно в этом случае.

— А если у меня родится нужный вопрос? — не унималась я.

— Вот, — Александр Павлович взял со стола лист бумаги и карандаш. — Напишете и покажете его мне. Молча. Это вам по силам?

— Сдержусь как-нибудь, — буркнула я.

— Тогда позвольте ваше пальто.

Белозерский помог мне снять верхнюю одежду и пригласил следовать за ним.

Я шла за князем и думала о том, какие разные мужчины служат империи. Неосознанно сравнивала Строганова и Белозерского, и в итоге пришла к мнению, что какое бы впечатление каждый из них ни производил сам по себе, оба они были опасными.

В коридоре у двери, к которой мы направлялись, уже поджидали двое мужчин в мундирах. Они поклонились нам и сделали вид, что не заметили, как мы прошли внутрь.

— Кто это? — спросила я заинтригованно.

— Частный пристав Руднев и канцелярский писец Лаптев. Процедуру мы все-таки должны соблюсти. Иначе все сказанное Петром Генриховичем потом нельзя будет использовать в расследовании. Вот сюда, — пропустил меня вперед к ширме Белозерский.

За обтянутыми потертым сукном створками нам приготовили два стула. Устроившись на одном из них, я заметила в припыленной ткани маленькую дырочку и не постеснялась ткнуть в нее пальцем, чтобы она стала шире.

— Ира! — зашипел князь.

Я снова испытала желание показать ему язык, но сдержалась. Сделала невинный вид и только собралась указать Белозерскому, что я не давала ему позволения обращаться ко мне так фамильярно, как услышала скрип открывающейся двери и шаги.

Я прильнула к своему глазку, чтобы не упустить ни единой детали.

Первым вошел и занял свое место за отдельной конторкой писарь, а следом за внушительным столом расположился пристав. Был он невысок, упитан и краснощек. Господин Руднев выглядел сосредоточенным, он положил перед собой папку с измочаленными завязками и смотрел на нее с отвращением.

56
{"b":"982689","o":1}