— Сестрица писала, что сама была свидетелем этих событий. В комнате, отведенной дамам для отдыха, произошла отвратительная женская драка. Как базарные торговки сцепились мачеха и падчерица. Из-за Белозерского. Только представьте, Ирина Константиновна, бал-маскарад в разгаре, кадриль, а из дамской комнаты — визг, брань, треск шелка… Самой обер-гофмейстерине пришлось вмешаться. Позорище на весь Петербург! После того, как дам разняли, выяснилось, что девица, княжна Наденька Н-ская, решила скомпрометировать князя и договорилась с мачехой, что та «случайно» застанет падчерицу в двусмысленной ситуации с Александром Павловичем. Тут уж императрица-матушка терпеть бы не стала, быстро женила бы обоих, да вот старшая Н-ская по-другому переиграла. Сама явилась раньше времени в назначенное место.
Я слушала и диву давалась, ну надо же какие страсти кипят в Зимнем дворце. Какие уж тут актерки, когда примы высшего света заткнут любую за пояс по части представлений!
— Княжна-то уже думала, что поймала птицу за хвост, а княгиня вперед нее силки расставила, да только обозналась. Костюм ее в заблуждение ввел в полумраке. Оказалось, что она баронету, другу своего пасынка в объятия упала. Белозерский в это время рассуждал о достоинствах крымских вин. Когда ему рассказали из-за чего скандаль, даже бровью не повел. Дьявол, как есть дьявол!
— И впрямь удачей поцелован наш Александр Павлович, — прыснула я. — окажись он в эпицентре…
— Так все равно задело, — отмахнулся Антон Антонович. — Его персона и так не вызывала симпатий у императрицы Александры Федоровны. А тут такое пятно на светском приличии. Все ведь из-за Александра Павловича вышло. Говорят, ему условие сам Николай поставил: или женись и прекрати этот бабий гон, или поезжай подальше, да остудись. Сестрица-то и писала, что теперь без князя вечера в свете стали скучны. Мол, Белозерский хоть и невыносим в своей язвительности, а все ж без него все пресно. Стало быть, выбрал князь второй вариант…
Да? А у меня вот в голове картина иная сложилась.
Ситуация хоть и забавная, пусть и плачевная для ее участниц, но я бы не сказала, что непредсказуемая. И уж точно я уверена, что Наденька Н-ская не первая, кто решил подловить князя, так что вряд ли его застали бы врасплох.
Может, я, конечно, демонизирую Белозерского, но я скорее поверю, что он каким-то образом узнал о планах Н-ской и воспользовался ситуацией. Не позволил себя обмануть и элегантно, хоть и жестоко, выставил обеих дам в дурном свете. Каковы намерения, таковы и плоды. Я в самом деле не думаю, что князь проповедует христианское всепрощение. Иначе бы стезю иную выбрал.
А еще… Подобная ссылка — прекрасное прикрытие для того, чтобы всплыть в Светлоярске в образе купца первой гильдии и выполнять приказ цесаревича.
Может, в деталях я и ошибаюсь, но не в главном. Отличная многоходовка.
Если Ваваилов желал меня остеречь, то у него вышло, хотя и не о том он заботился. Как бы не волновал мою кровь Белозерский Александр Павлович, от такого человека лучше держаться подальше.
Впрочем, мы же почти не будем встречаться. Князь сам говорил, что у него нет времени просиживать брюки на почтамте.
Однако моему начальству по-прежнему плохо спалось, и посему спозаранку я наблюдала его на моем рабочем месте.
Глава 19
У меня и без того с утра был боевитый настрой, но когда на пороге обнаружился Белозерский, я пришла в еще более раздраженное расположение духа. Минуту назад я внутренне сокрушалась, как это противно — приходить раньше всех, а сейчас сердилась.
— Я, между прочим, уже собиралась бежать за городовым! — обвинила я князя, помахав ключом перед сиятельным носом. — Думала взлом!
В самом деле, поднимаясь по не слишком усердно чищенным ступенькам торцевого входа, я заметила, что замок с двери снят и раззявлено болтается на дужке в петле косяка.
Белозерский посторонился, пропуская меня внутрь, но словно нарочно оставил пространства немного, так что входя я почти прижалась к нему, и меня тут же обступил злосчастный аромат бергамота.
— Ну теперь-то вы испытали облегчение? — в том же тоне ответил мне Александр Павлович.
— Кратковременное, — поджала я губы.
— Вы знаете, где меня искать, если удовольствие, потребуется продлить, — огрызнулся князь, тем самым показывая, что мы едины в своем недовольстве друг другом.
— И поэтому вы явились ни свет, ни заря сами?
— Последние инструкции, Ирина Константиновна, — пояснил Белозерский, обходя кабинет и на ходу расстегивая шубу. Пощупав печную стенку, поморщился: — Едва теплая, но скоро затопят.
Я огляделась, благо свечи, зажженные князем к моему приходу, позволяли осмотреться. Правда, как назло, они создавали атмосферу интимности, напоминая о моем визите в номера Белозерского. Я постаралась от этого отмахнуться. Вышло не сразу, отчего я рассердилась сильнее. Ну ничего, скоро рассветет. День уже уверенно шел на прибыль.
Что ж, интерьер оказался скучным. Не знаю, чего именно я ждала от «черного кабинета», но выглядело все обыденно. В до сих пор ушах стояло возмущение Вавилова неподходящими для меня условиями, так что я морально готовилась к пыльной холодной клетушке. Даже пододела под пальто шерстяную шаль. Я бы и валенки обула, если б они у меня были, но после осторожных расспросов у горничных выяснила, что пока этот вид обуви слишком дорог, и в нем щеголяют в основном в столице.
Однако все оказалось не так плохо, особенно если мне и в самом деле не придется просиживать тут день напролет. Прибрано было вчерне, но явной грязи не видно. И то хлеб. Дворянка я нынче или нет, но белоручкой не стала. С меня не убудет махнуть тряпкой по подоконникам и перетрясти половик.
— Коллеги ваши расположились в соседнем кабинете, на службу придут через час, вам с ними контактировать не нужно. Они уже получили ориентировку, какие письма требуются для дальнейшего доследования. А знать, кто этим будет заниматься им ни к чему. С вечера господа сортировщики будут оставлять вам документы здесь.
Князь указал на маленькую заслонку в стену, за которой обнаружилась ниша, с другой стороны отгороженная такой же дверцей. Прямо сейчас меня дожидалось несколько посланий. С десяток, не более, и это внушало надежду, что мне и впрямь возможно будет управиться до обеда. Я забрала их и, пока не снимая пальто, переместилась с своей добычей за большой письменный стол. На зеленом сукне уже был установлен прибор Белозерского, его диски, цилиндрики и трубочки с проводами, торчащими в никуда, казались неуместными и дикими в классической канцелярской обстановке.
Отчего-то я испытала веселый и немного злой азарт. Нет, мне не захотелось вдруг покопаться в чужом грязном белье, и я была искренне рада, что почти никого не знаю лично в Светлоярске, и круг моих знакомств очень ограничен. Все-таки одно дело читать чью-то абстрактную переписку — можно вообразить, что это роман, и совсем другое — совать нос в дела того, кто может пригласить тебя в гости. Однако наконец ощутить себя не беспомощной размазней, а тем, кто не только берет собственную жизнь в руки, но и является необходимым элементом общества, было приятно.
— Вы так коварно улыбаетесь, Ирина Константиновна, — бархатистый голос Белозерского вспугнул рой моих амбициозных мыслей, и я поежилась, почувствовав дыхание князя, коснувшееся моего уха.
Пока я устраивалась за столом, поглощенная предвкушением, Александр Павлович неслышно встал за спинкой стула и склонился слишком низко, обволакивая меня своим запахом и холодом, идущим от шубы. Это было чересчур волнительно.
Вчера после столь познавательной беседы, Антон Антонович благородно доставил меня до дома на извозчике, по пути прихвастнув, что, дескать, кофий теперь в губернии пить в приличном месте не страшно, потому как Вавилов и сам Строганов Дмитрий Александрович, начальник сыскной полиции, провели операцию по задержанию шайки, которая занималась подделкой кофейного зерна, лепя его из горелой ячменной муки.