Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— В целом, я поддерживаю вашу версию, так в чем же у вас вышел затык?

— Помните, как я у вас появилась в «Бристоле»?

— Этого мне не забыть до седых волос, Ирина Константиновна. Ваш отчаянный поступок пробил суровую брешь в моем самообладании. И ранил гордость, — ответил Белозерский серьезно, но глаза его смеялись. И было в этом что-то настолько магнетическое, что я с трудом выпуталась из сетей обаяния этого нахала. Аспид!

— Уверена, ваше самообладание мало что может пошатнуть, — рассердилась я, в основном на себя самое, но досталось князю. — Речь о том, что кто-то влез в дом. И вот здесь снова все рушится. Если предполагаемое убийство — дело рук Гаврилова, и целью его было забрать фантик от отравы, то с какой стати Самсонова искала его повторно. Увольте, но я все равно не могу поверить, что Лариса в платье и пальто зимой влезла на второй этаж через окно. Даже если бы у нее обнаружилась недюжинная сила и поразительная ловкость, никак нельзя предположить, что ей бы удалось это сделать бесшумно. А значит, в первый раз это был кто-то другой. Никогда бы не подумала, что спальня старухи — такое популярное место. Мало верится, что разные люди по разным причинам забирались в одну и ту же спальню. Версию с ворами я отметаю, потому что ценные вещи остались на месте. Даже серебряные рубли в шкатулке, стоящей на комоде, никуда не делись.

— И что же вы подумали? — Белозерский из-под длинных ресниц разглядывал мое раскрасневшееся в пылу аргументации лицо. — Дайте угадаю: госпожа Самсонова и господин Гаврилов — сообщники?

— А что бы вы подумали на моем месте, Александр Павлович? — насупилась я, потому что мне послышалась в голосе князя насмешка. — Вот здесь и берет свое начало сюжет второй. Или наоборот, из него и проистекает первый, это как посмотреть.

— Внимаю, Ирина Константиновна.

— Я буду в этом уверена, если вы перестанете разговаривать с моей брошкой, — не удержалась я от упрека.

— Ничего не могу с собой поделать, — улыбнулся Белозерский. — Мне очень нравится то, что я вижу, но я держу себя в руках, как и обещал.

— С вами невозможно разговаривать, — рассердилась я. — Вернемся к делу. Да, я решила, что между Ларисой и Петром Генриховичем есть какая-то связь. Не уверена, что романтического свойства, однако это намного вероятнее вашего предположения о романе госпожи Самсоновой с Никифором. До сегодняшнего дня я полагала, что Лариса и Гаврилов не знакомы или же были друг другу когда-то представлены, но с тех пор не пересекались. Однако найденная мной фотографическая карточка, похоже, ценна не только именем своего автора.

Я потянулась к ридикюлю, и Белозерский подал мне его, дотронувшись своими пальцами до моих и задержавшись кожа к коже лишнее мгновение.

Как победно вспыхнули голубые глаза, когда румянец теплом все-таки бросился мне в щеки.

— Вот, — пробурчала я, показывая снимок Аспиду Павловичу. — Полюбуйтесь. И надпись на обороте. Кисловодск, дата. Позвольте мне представить всех: вот это наша дама бубен, а вот и король червей. И наконец — туз пик. Не знаю, что забыл в Кисловодске Петр Генрихович, по его привычкам я бы ждала, что отдыхать он направится в Пятигорск, однако доказательство налицо. В прошлом году он какое-то время составлял компанию дамам, вероятно, совсем скучая на семейном тихом курорте вдали от блеска высшего света.

— Знакомство — слишком шаткое основание для обвинений, — критически заметил Белозерский. Но это, скорее, была подначка для дальнейших рассуждений.

— Именно, — здесь я вынуждена была согласиться. — В этом-то и случился, как вы изволили выразиться, затык. Мотив. Какая причина могла быть у Ларисы, чтобы пособничать в чем-то предосудительном? Навлекать на себя опасность не в ее натуре. Это ведь не подшутить над старухой, а преступление. Даже если речь идет не об убийстве, а об изъятии чего-то из чужого дома.

— А романтическую линию в этом сюжете вы напрочь отметаете? — уголки губ Александра Павловича дрогнули.

— Отметаю, — призналась я. — Посмотрите на Гаврилова. От таких мужчин женщины не теряют голову за неполные два месяца. Да и Самсонова не из тех, кто поддается чувствам. Нет, в ее страстные порывы я поверить не могу.

— Как неожиданно вы рассуждаете. Исходите не из наличия возможности, а из характеров подозреваемых… Позвольте все же узнать, а от каких мужчин женщины теряют голову? Например, вы…

Я посмотрела на Белозерского недовольно. Прямо сейчас у меня кружилась голова из-за князя, но подавать ему повод я не собиралась.

— От немногословных, Александр Павлович, — огрызнулась я. — И вы стремительно теряете шансы.

Белозерский расхохотался. Отсмеявшись, он спросил:

— Что ж, побережем мою фортуну. Моя гипотеза пока совпадает с вашей во многом, я непременно поделюсь, но дайте погибнуть от неутоленного любопытства. Какое же объяснение придумали вы?

— И вот здесь снова появляется трефовый валет, — приступила я к самой шаткой части своих домыслов.

Глава 32.1

В трефовом валете в самом деле было что-то Никифоровское. Может быть, мерзкие усишки или нечто другое, я не могла сказать точно, но при взгляде на эту карту мне живо вспоминались морозный вечер, темный проулок у «Бристоля», зловонное дыхание и ощущение чудовищной беспомощности.

— Воды? — предложил Белозерский, словно почувствовал, что у меня першит в горле.

— Нет, все хорошо, — отказалась я. Разумеется, это было не так, и мне порядком надоело переживать тот ужас, но прошло слишком мало времени, чтобы оценить, насколько сказалось на мне нападение, и когда я приду в себя окончательно. Однако желания выговориться не было, да и чужая жалость тоже, скорее, раздражала. Я заставила себя вернуться к теме:

— Я буду упорствовать в своем мнении, что не Самсонова забиралась в спальню к Гавриловой, будь она хоть дважды сообщница Петра Генриховича. К тому же в том не было надобности. Лариса вхожа в дом и, как показал сегодняшний день, изобретательна достаточно для того, чтобы найти возможность попасть в комнату к Ариадне Пантелеевне способом попроще. Забрать фотографическую карточку мог пожелать сам Петр, а когда у него не вышло, Самсонова устроила свою эскападу. И снова рвется вся цепочка. Самому Гаврилову совсем не с руки лезть в дом, он слишком тщательно заботился о том, чтобы его никто не заметил. Логично было бы предположить, что для этого дела он отрядил бы Никифора. Тот моложе, ловчее. Я бы поставила на него.

— Согласен. К тому же мы уже знаем, что молодчик готов преступить черту. Он пошел на попытку убийства, что ему стоит пошариться в чужих вещах?

— Ваши слова звучат так, будто уже приговорили его…

— Ирина Константиновна, я испугался за вас у «Бристоля», — резко обрубил князь. — А я ненавижу это чувство. И не испытываю симпатий к преступникам. Неужели у вас Никифор вызывает жалость? Полно вам. Лишнего вменять ему нет смысла. Каторга и так ему обеспечена, — Александр Павлович, вертевший в пальцах нож для вскрытия писем, закончив фразу, пригвоздил трефового валета к столешнице, вероятно повредив и ее, и сукно. — Снисхождения от меня этот червь не дождется.

Наверное, я должна была устрашиться подобной выходке, однако я наоборот почувствовала себя довольной.

— Жалости к Никифору во мне нет, — расписалась я в своей черствости и мстительности. — Видимо, я не так благочестива, как подобает честной христианке. Ни всепрощением не пылаю, ни желанием подставить другую щеку. Однако, трефовый валет вносит сумятицу в мои рассуждения. Его роль интригует не меньше остальных тайн. Отставим пока в сторону первое нападение. Я не могу найти объяснений для второго. Для чего ему было нападать на меня? Чем я могла бы помешать Никифору? Ничем. Я не имею никакого влияния на его жизнь, не пакостила его матери и вообще мои дни в доме Гавриловой сочтены.

— Так, может, вы мешали не Никифору? — князь произнес вслух то, что и так просилось на язык.

— А кому? Петру Генриховичу? Так мы в разных весовых категориях… В чем я могу быть ему препятствием?

40
{"b":"982689","o":1}