— Защищаете приятельницу?
— Отнюдь. Не стоило бы этого говорить, но я признаюсь: никаких особенно теплых чувств Лариса у меня не вызывает.
— Что так?
Я лишь развела руками, давая понять, что никаких особенных мотивов для неприятия госпожи Самсоновой у меня нет.
— Ну, оно и к лучшему, — Александр Павлович цинично прокомментировал, — если всплывет участие госпожи Самсоновой в деле, с которым, как вы выразились, я приехал, вам лишь на пользу пойдет дистанция между вами. Мы к этой Ларисе непременно присмотримся, но личность ее все равно пока непонятна. Вы знаете ее всяко лучше, даже если совсем поверхностно. Как думаете, могла ли у нее быть предосудительная связь с Никифором или почтовым служащим?
У меня глаза распахнулись шире обычного от изумления.
Это князь таким образом спрашивает, кувыркалась ли Самсонова в сене?
— Исключено, — отрезала я.
— Удивительная уверенность в чужом моральном облике, — как-то очень осуждающе поразился Белозерский.
— Дело не в аморальности предполагаемого поведения, — поморщилась я. — Дело в кандидатах на эту роль. Лариса, как бы это сказать помягче, немного высокомерна. Или не немного. Мне кажется, она не все приличное общество Светлоярска считала себе ровней, хотя я и не вижу повода для подобной чванливости. Что уж говорить о других сословиях. К прислуге Самсонова относится с изрядной долей брезгливости. Так что я даже представить не могу, при каких обстоятельствах она бы могла обратить внимание на Никифора. О страсти и речи идти не может, Лариса занята поиском достойной с ее точки зрения партии. Я еще бы могла поверить, что она решится дозволить вольности подходящему претенденту в мужья, чтобы тот не сорвался с крючка, но камердинер? Нет. А с убитым, как его? Коробков? Так с ним ей и знакомство свести негде было.
— Занятные рассуждения, Ирина Константиновна… — князь откинулся на спинку стула и смерил меня тяжелым взглядом.
Я прикусила язык. Разболталась. Крайне смелые сентенции для незамужней девицы. Хотя пусть спишут их на желчность старой девы без перспектив на брачный союз.
— Вы откровенно спросили, и я ответила вам откровенным же ответом, — поджала я губы. — Скажите, все дамы удостаиваются вас подобного обращения?
— А вы бы желали, чтобы и с вами я разговаривал, как с больным дитятей неразумным? — Александр Павлович приподнял брови.
Я чуть не закашлялась от такого меткого описания этикета. В самом деле, зачастую забота о женской чувствительности и нравственности приобретала именно такие формы. Однако мне казалось, что все мужчины придерживаются позиции, что дам следует ограждать от всего, даже если это идет им во вред.
Не ожидала от Белозерского подобного вольнодумства. Впрочем, он же воспринимает меня не как дворянку, а как инструмент…
И чуть не покраснела, вспомнив яркое опровержение. Александр Павлович видит меня именно женщиною и совершенно возмутительным образом этого не скрывает.
— Я бы желала ощущать, что вы не отказываете мне в уважении, — нашлась я.
— Я не использую вас вслепую, Ирина Константиновна, — ответил мне Белозерский, давая серьезную пищу для размышлений.
В самом деле. Однобокая откровенность выглядела бы настоящим лицемерием, но князь крайне последователен. Интересно, если я спрошу про волосы…
— И как? Помог вам в чем-то мой рассказ? — переменила я тему.
— Определенно, — неожиданно подтвердил Александр Павлович. — Осталось узнать, не выезжала ли в последние пару лет госпожа Самсонова за пределы губернии.
Я снова бестолково захлопала ресницами. Мне никак не удавалось поспеть за выводами Белозерского. Успокаивало лишь то, что, скорее всего, это было следствием неосведомленности, а не заскорузлого ума.
— Вы в самом деле полагаете, что Лариса могла убить, да еще и с особой жестокостью?
— Она могла быть соучастницей или свидетельницей.
— По-моему, вы слишком рьяно взялись за ничем не подкрепленную версию. Не понимаю, как к подобным выводам можно прийти, лишь услышав, что Лариса каталась мимо почтамта и иногда привирает патронессе.
— Вот я и собираюсь проверить, не обманывает ли меня чутье, — к моему сожалению, князь не стал аргументированно отстаивать свою точку зрения. Очень жаль. Хотелось бы мне знать, отчего вдруг Самсонова удостоилась такого пристального внимания. — Не переживайте, за выезд в Саратов у нас на каторгу не отправляют.
— Не Саратов, — вздохнула я. Когда Белозерский упомянул путешествия, со дна души всколыхнулись остатки легкой зависти прежней Басаргиной. В прошлом году Чернышова отдыхала в Кисловодске и брала с собой Самсонову, которая по возвращении плевалась, что это не Баден-Баден, хотя там Лариса никогда не бывала. Она сокрушалась, что старуха не поехала в Пятигорск, туда где блистало общество, а выбрала более тихий и спокойный курорт. Однако даже Ирина отметила, что вернувшаяся Самсонова как-то освежилась и похорошела, жаль ненадолго. И пары месяцев не прошло, как она стала еще более язвительной и надменной. — Лариса была в Кисловодске.
— Ирина Константиновна, — взгляд Александра Павловича давил, будто желал отпечатать произнесенные слова прямо у меня в мозгу, — я надеюсь, что госпожа Самсонова ни к чему не причастна, однако настоятельно вас прошу до дальнейших распоряжений свести контакты с ней к минимуму.
Я лишь кивнула. Это было несложно выполнить. Ни я, ни Лариса не стремились поддерживать общение. Мне порадовать ее было нечем, а ее разговоры о гороскопах тяготили уже меня. Так что я была абсолютно уверена, что благополучно исполню эту посильную задачу.
Глава 23.2
Тяги нарушить настоятельную рекомендацию Белозерского я не испытывала, хотя и не понимала, по какой причине она родилась. Поездка Самсоновой в Кисловодск никак не проливала свет на загадочные и ужасные события, и любопытство терзало меня все сильнее. Однако по виду князя было понятно, что он не собирается посвящать свою подчиненную в детали. Хорошо, если потом расскажет, когда во всем разберется.
Как бы то ни было, а больше расследования Белозерского, меня занимали происшествия в моей жизни. Впрочем, и выполнять за князя его работу я тоже желания не имела. Не для того я являлась к нему в «Бристоль», рискуя быть узнанной. У меня своих сложностей хватает.
Несмотря на то, что больше в дом никто не залезал и меня по голове не бил, успокоиться окончательно я не могла. Для восстановления уверенности в собственной безопасности нужно было либо обнаружить негодяя, либо уехать мне самой подальше от этих катастроф. Я рассчитывала скопить еще немного денег, прежде чем подаваться в тот же соседний Тихорецк, и хотелось бы дожить до этого славного момента в полном здравии.
Замешана в чем-то Лариса или нет, но вряд ли это она самолично лазила в окно. Для этого нужно не только иметь мужской костюм, но и обладать навыком. Могла ли она поручить это Никифору? Могла. Но для чего? Какая ей в том надобность? Она и так имела возможность посещать дом Гавриловой. Головоломка какая-то. Как же это все в голове Белозерского увязано? Или он уже позабыл, что решил помочь мне в моем деле? Отмахнулся, дал браслет и посчитал вопрос исчерпанным?
— О чем вы задумались, Ирина Константиновна? — вкрадчиво уточнил Александр Павлович.
Признаваться в том, что заподозрила князя в недостойном, я не стала. На дуэль Белозерский меня, конечно, не вызовет, если я скажу, что он не держит слово, но наши и без того непростые отношения осложнятся еще больше. Кстати…
— Скажите, Александр Павлович, выписки, что я вам направляю… Есть там, что-нибудь по вашему делу? — полюбопытствовала я.
— Пока ничего серьезного, но все говорит о том, что мы на правильном пути. До сих пор вам приносили письма, прибывающие в губернию, но мы ждем, когда же будет направлен ответ. Без подтверждения предпринимать ничего не будем. А отчего вы интересуетесь этим?
— Хотела узнать, что вы делаете с этими выписками после прочтения. Ну теми, в которых ничего не обнаружилось.