Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Сердце вдруг защемило.

Неужели Белозерский — живой человек из плоти и крови, которому тоже нужно спать? Мне только сейчас в голову пришло, что все это время он сам вел себя, как машина, как механизм. Сколько раз я ни приходила в Управу, он уже был там. Когда я навещала его в гостинице, он все еще не ложился. И всегда оказывался в гуще всего, успевал приходить на помощь и заниматься расследованием.

За эти недели я почти уверилась, что он всесилен.

А теперь усовестилась.

Я сделала осторожный шаг ближе к столу, чтобы запечатлеть этот образ на память. Даже сейчас князь не выглядел мягче или беззащитнее. Темные брови сошлись над переносицей, в углу рта залегла складка. Мне захотелось ее разгладить, но я бы никогда не решилась коснуться, хотя бы потому что для моего сердца это было бы губительно.

Но я представила, как бы это могло быть, если бы у меня было на то право.

— Ира… — пробормотал Белозерский, просыпаясь, и лишь потом открыл глаза.

Я отшатнулась назад, словно меня застигли за чем-то преступным.

Александр Павлович поднял голову и внимательно посмотрел на меня.

Повисла совершенно невыносимая пауза.

Я стояла, комкая перчатки, как пансионерка, и отчаянно старалась не покраснеть.

Через несколько секунд синий взгляд прояснился окончательно. Князь поднялся, одергивая манжеты.

— Ирина Константиновна, доброе утро.

Я старалась не поедать глазами откровенно признаки человечности князя: и след запонки на покрытой золотистой щетиной щеке, и прядь, выбившуюся из прически и теперь своевольно падающую на высокий лоб, и тот самый шрам на ключице, видневшийся в распущенном вороте.

— Я… — я отчего-то оробела, — не собиралась нарушать ваш покой, Александр Павлович.

— Вы поздно спохватились, Ирина Константиновна, — улыбнулся Белозерский. — Прошу меня извинить за мой внешний вид. Я действительно не ждал посетителей столь рано. — Он прошел к ширме и надел китель. — Я вижу, вы чувствуете себя совсем хорошо.

— Вы, Александр Павлович, сделали все для моего скорейшего выхода в люди, — огрызнулась я, чувствуя подозрительную слабость в коленях после сокрушительного зрелища. — Вы не могли не понимать, что, получив вашу записку, я стану страдать, но долго неизвестности не выдержу.

— Я достаточно вас изучил, чтобы заподозрить, что вы захотите обрушить на мою голову все известные кары. Но не поддразнить вас — это выше моих сил.

— И все же вы так поступили! Так что вы мне скажете? Я права или не права?

— В том, что удалось установить из бумаги, — почти во всем. Остальное покажет очная ставка…

— Стало быть, я выиграла?

— Вне всяких сомнений. Снимаю шляпу.

Улыбка Белозерского была такой светлой и ободряющей, что мне сделалось так легко и радостно, что я позволила себе недопустимое. Подпрыгнула и захлопала в ладоши!

Князь рассмеялся.

— А когда будет эта очная ставка? — спросила я.

Александр Павлович тут же запротестовал:

— Нет, Ирина Константиновна. Я вижу, как горят ваши глаза, и понимаю, к чему вы клоните. Этого не будет.

— Но…

— Никто вас не пустит.

— Это несправедливо!

— Это ради вашей же пользы, — уперся Белозерский.

— Не вы ли спрашивали, предпочту я обращение как со взрослым человеком или как с неразумным дитяткой? — я снова начала сердиться.

— Я вам непременно все расскажу потом.

— А у меня есть новые сведения касательно вашего дела. И я ни слова вам не передам, пока мы не придем к соглашению, которое меня устроит.

Глава 53.2

— Je ne cède pas au chantage. Mais je pourrais me laisser convaincre… par vous*, — парировал Белозерский.

— Cédez-moi cette fois. Ma gratitude saura peut-être vous réconcilier avec cette concession**, — дерзко ответила я.

Князь поправил ворот кителя.

Прекрасно отдавая себе отчет в том, что мои слова — совсем не то, чем кажутся, он не мог все же отказать себе в продолжении игры.

— Теперь подкуп? Вы ставите меня в неловкое положение, Ирина Константиновна.

О да! Я старалась.

— Embarrassante? J’espérais plutôt qu’elle vous serait agréable***…

— Если ваши сведения полезны, вы не можете удерживать их при себе ради торга, — взгляд Белозерского стал строже. — Вы же понимаете, что на кону.

— Ну что вам стоит, Александр Павлович! — не так легко меня было застыдить. — Неужели вы считаете, что мне что-то угрожает? Наверняка сами вы будете присутствовать. В таком случае сможете и меня защитить.

Белозерский раздраженно побарабанил пальцами по столешнице. Я уже заметила у него эту привычку: так он делает, когда склонен уступить, но не уверен, что поступает правильно.

— Только в той части, где будет присутствовать Лариса Ильинична, — наконец решил он. — При ней и Гаврилов будет следить за языком.

Ах, так это забота о том, чтобы не осквернить мой слух?

— Я буду вести себя тихо, как мышка, — уже благодушнее пообещала я.

— Сомневаюсь, Ирина Константиновна, но я подумаю, как вам в этом помочь. Так что же вы имеете мне сказать?

Я устроилась на стуле, положив на колени ридикюль, и выложила князю все, что узнала.

— Помните, вы готовы были повесить на Ларису заговор против короны, оттого лишь, что она бывала в Кисловодске? А знаете, кто еще ездит туда каждый год? Зять господина Красовского. Более того, именно Троекуров помогает Ивану Ивановичу с составлением переписки на английском. Так что я бы присмотрелась к этому господину. Сообщники они, или Красовский использует мужа дочери вслепую, я не знаю. Однако слишком странное совпадение, чтобы оно ни к чему не вело.

Белозерский пристально смотрел на меня, никак не выказав радости от полученных сведений.

— А вы опасная женщина, Ирина Константиновна.

— Что вы, Александр Павлович, — я польщенно улыбнулась. — Всего лишь обратила внимание на мелочи.

— Сдается мне, не там внутренняя разведка ищет информацию. Надо в дамские салоны их отправлять.

— Я вам уже говорила, Александр Павлович, что не стоит недооценивать женщин. И нашу систему получения сведений. Так когда, вы говорите, мне нужно присутствовать? — я сложила руки на коленях на ученический манер.

— Ирина Константиновна, — вздохнул Белозерский, — однажды я припомню вам каждую выходку. Ругать вас смысла немного, даже не знаю, как призвать вас к порядку.

— Не знаете, потому что не хотите. Оставьте, Александр Павлович. Вы нравитесь мне широтой взглядов.

— Только этим? — поднял бровь князь.

— Разумеется, — округлила я глаза. — Чем же еще? А борода и вовсе была ужасна.

Я поднялась и быстро отступила к двери, ибо у меня возникло ощущение, что Белозерский готов устроить мне воспитательную порку. Возможно, я бы оценила, но не в наших обстоятельствах.

— Так очная ставка состоится сегодня? — еще раз уточнила я, берясь за дверную ручку.

— Сегодня. Руднев предполагает начать после обеда. Самсонову под благовидным предлогом пригласят чуть позднее и дадут ей немного промариноваться в ожидании.

— То есть, если я прибуду к трем, то будет в самый раз? — улыбнулась я невинно.

— Если опоздаете, начнем без вас, — не стал обещать мне поблажек Белозерский. — Куда вы теперь?

— Отрабатывать жалованье, Александр Павлович. Но я не опоздаю. Будьте уверены, что без меня начинать не придется. А вам все-таки стоит поспать.

— Если пробуждение будет таким же, может, и стоит, — загадочно сказал князь.

Я непонимающе хлопнула ресницами.

Белозерский не стал объяснять словами: я почувствовала, как что-то невесомо, будто кончиком перышка, коснулось моей скулы, порхнуло вдоль линии подбородка и горячим отпечатком согрелось на губах.

Так значит князя разбудила именно я своим эфирным прикосновением?

Уши под капором загорелись. Так выдать себя? Я сошла с ума.

— То, с какой страстью вы совершенствуете свои способности, Ирина Константиновна…

— Ну знаете! — вскипела я.

73
{"b":"982689","o":1}