Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Я сейчас попрошу позвать мою дочь. Они с мужем уже зашли в ресторацию, но не думаю, что она мне откажет. Мы можем пройти в «семейный» кабинет в «Бристоле». Ирине Константиновне это позволит в присутствии моей дочери отогреться и прийти в себя, пока для нее найдут извозчика.

Сказано — сделано.

Неожиданно быстрым для его возраста шагом, не опираясь на трость, а помахивая ею, генерал подошел к крыльцу ресторации и кликнул швейцара:

— Эй, человек…

Отдав приблизившемуся к нему привратнику распоряжения, он вернулся к нам, и я не успела ничего сообщить Белозерскому. И мучилась этим. Меня беспокоило нежелание Красовского заняться своими делами, оставив нас в покое, однако теперь я прочувствовала всю логичность затеи князя с личиной. Он сам являлся будоражащей провокацией для всевозможного рода догадок, настолько Александр Павлович не вписывался в тихую размеренную жизнь губернского города.

И Иван Иванович, зная, что из себя представляет князь и какую роль он играет при дворе, уж точно не заподозрит Белозерского в том, что он здесь оказался просто так.

Мы дождались появления дочери Красовского, которую мне представили госпожой Троекуровой, Екатериной Ивановной. Внешне она очень походила на отца, в ней чувствовалась порода, но не было красоты. Однако она была достаточно мила и проявила сочувствие к моему положению, согласившись побыть со мной то время, пока я буду приходить в себя. Госпожа Троекурова легко отмахнулась от моих сожалений, что придется оторвать ее от супруга, которому предстоит ждать в одиночестве.

— Все одно, он со штабс-капитаном уже сцепился, обсуждая достоинства каких-то там сабель.

Удивительное пренебрежение звучало в ее голосе, особенно по сравнению с тем тоном, полным восхищения и даже подобострастия, которым она общалась с отцом. Тяжело, наверное, господину Троекурову находиться всегда в тени свекра. С ним не посоперничаешь.

Пройдя в «семейный» кабинет, напоминавший, скорее, малую залу для трапез, мы с Екатериной Ивановной расположились на оттоманке в дальнем углу.

Спустя минут десять к нам присоединились господа. Белозерский успел подняться к себе, чтобы надеть китель и собрать волосы. Красовский не стал снимать пальто, лишь расстегнув его, отчего стоящий в дверях он производил впечатление того, кто застал нас здесь всех.

Наказав половому принести чаю и следом найти пролетку, встали друг напротив друга у двери. Их разговор был негромким, но отчетливым, полным странного напряжения. Иван Иванович по-солдатски прямолинейно спросил:

— Александр Павлович, с чем пожаловали в наши края? Оставить сезон в разгаре… Должна быть веская причина. Еще и скрытно прибыли. Нам стоит ждать…

Опытный старый генерал зрел в корень.

— После некоторых… светских недоразумений я решил не время покинуть Петербург. Да и доктора советовали меньше шума, больше воздуха, — лениво ответил Белозерский, ссылаясь, видимо, на скандал с женской дракой на императорском балу. Красовский едва уловимо дернул щекой, будто услышал неудачную шутку.

Косвенно он этим подтвердил мое предположение, что все это было грамотно срежиссированной дымовой завесой.

— Отчего же не поехали на воды? — весьма негостеприимно уточнил Красовский, скрипучим голосом.

— Да вот, двоюродная моя тетка, София Дмитриевна, вы с ней знакомы, кажется. Попросила помочь ей. Проследить, чтобы поверенный не напортачил. Имение продать хочет, но чтобы не купчишке какому. Родовое гнездо ее семьи, все-таки. А персоне благородных кровей. Я решил, отчего бы и не совместить приятное с полезным.

— Однако. И все же… давно ли вы здесь? Слухи непременно бы пошли, а тишина…

Это уже напоминало допрос, и Белозерский пресек его:

— Иван Иванович, вы в чем-то меня подозреваете? Я прибыл недавно и не желал поднимать шум. Мне знаете ли, сейчас не до визитов. Дубровскому нанести визит вежливости собирался в ближайшие дни. Насколько мне известно, у него горе в семье. К чему являться на порог? Незваный гость, как вы помните…

Екатерина Ивановна отвлекла меня от подслушивания советом, чем поддержать расшатавшиеся нервы, а когда я снова смогла сосредоточиться на чужом разговоре, он уже прекратился. Господа сверлили друг друга тяжелыми взглядами. Оба были недовольны друг другом: князю были не с руки въедливость и подозрительность Красовского, а генерал понимал, что ему не говорят всей правды, но предъявить ему Белозерскому было нечего.

Я разочарованно поставила чашку на блюдце, стараясь благовоспитанно не звякать посудой, однако едва слышный стук все-таки случился. И в повисшей паузе он показался мне оглушительным. Словно по команде, мужчины повернулись ко мне, и я почувствовала себя еще более неловко. Я очень хотела домой, еще поплакать и забыться сном, но мне нужно было передать записку Белозерскому. Все остальное подождет. Мне и так досталось. Князь сказал, что узнал нападавшего, вот пусть и ловит.

Словно в ответ на мои чаяния в кабинет заглянул половой и сообщил, что извозчик найден и ждет меня у крыльца.

Кутаясь в шаль, Екатерина Ивановна поднялась, чтоб проводить меня до экипажа и не позволить кому-то предположить, что я была в гостинице без сопровождения. Я занервничала, что мне не представится возможность передать записку, и бестолково открыла ридикюль. Снова закрыла. И опять открыла.

— Вы что-то потеряли, Ирина Константиновна? — осведомился Белозерский.

— Да… платок… — я лихорадочно соображала, как же быть. — Вот это, — я достала свернутую записку, никак не годится…

Я подняла глаза на князя, уж не знаю, понял ли он мое затруднение или лишь проявил галантность, но Белозерский пожертвовал своим платком. Он приблизился и протянул его мне, а мне удалось незаметно просунуть в горячую сухую ладонь свое послание.

Поправив капор, я вышла на крыльцо. Несмотря на выпитый чай, меня знобило. Отложенная реакция, я не выплакала все, не пережила потрясение до конца. Определенно, совет Екатерины Ивановны может мне пригодиться, я буквально каждой душевной стрункой чувствовала приближение банальной женской истерики.

Экипаж тронулся, увозя меня домой, но буквально через несколько кварталов внезапно остановился под ругань извозчика, едва успевшего придержать лошадей.

— Куда? — взревел он.

Я растерялась. В чем заминка?

И миг спустя в салоне ко мне присоединились.

Глава 27.1

Вялость после всего пережитого и запоздалый отклик на вторжение не позволили мне испугаться сразу, а потом, еще прежде чем я разглядела в темноте облик незваного гостя, я уловила знакомый запах бергамота.

Появление Белозерского вызвало у меня противоречивые эмоции: облегчение от того, что это не бандит, и раздражение, связанное не с отношением к князю, а с тем, что завершение тяжелого дня откладывается.

— Трогай, — постучав по стенке экипажа, велел Белозерский.

— Куды трогать-то? — вызверился извозчик.

— Поезжай, куда и раньше.

Я молча разглядывала силуэт князя. Раз он здесь, стало быть, ему и начинать этот разговор. Мой запал едва тлел углями. Хотя…

— Как вы успели меня нагнать? — не утерпев, спросила я. — Неужто князья бегают быстрее лошадей?

В иной ситуации прозвучало бы вздорно, но в голосе моем, к сожалению, чувствовалась вселенская усталость. И несмотря на мое нежелание выглядеть еще более жалкой чем прежде, именно так я и звучала.

— Дорога петлей идет, и извозчик выехал на улицу позади «Бристоля», — усмехнувшись, ответил Белозерский.

Вон оно как.

Везде-то Александр Павлович поспевает.

Я вздрогнула. И слава всевышнему, что он успел в тот проулок…

— Я… должна вас поблагодарить… Если бы не вы…

— Оставьте, Ирина Константиновна, — резко обрубил мою благодарность князь, — если бы не моя самонадеянность, этой ситуации не произошло бы.

— Ваше инкогнито теперь нарушено, что станет с миссией, приведшей вас в Светлоярск?

— Ценой моей ошибки могла стать ваша жизнь. Ирина Константиновна, инкогнито все одно не могло держаться долго. Не вздумайте даже в голову брать. Я виноват перед вами, и никакие мои извинения не могут сгладить последствий.

29
{"b":"982689","o":1}