Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Чего не знает о своем зяте Красовский я не узнала, потому что Троекуров вдруг бросился на мужика. Он обхватил его со спины и дернул его на себя. Тот вдруг вздрогнул, выгнулся и захрипел:

— Падла высокородная…

Ноги лакея подогнулись, и он осел в снег.

Троекуров пнул его ногой, переворачивая тело. Наклонился и… По характерному движению я поняла, что он выдернул нож из спины.

И вдруг резко повернулся в мою сторону.

Похоже, я все-таки вскрикнула от ужаса. Троекуров пошел на меня, а я попятилась, путаясь в юбках. Как только он разглядел, что рядом со мной никого нет, то в секунду оказался подле меня и схватил за руку.

Глава 58.3

— Ты еще кто? — он дернул меня на себя.

— Отпустите, — прохрипела я. Голос у меня тонкий, жалкий, едва слышный. Что мне стоило онеметь несколькими минутами раньше?

— Отпущу, отпущу, — почти ласково прошипел Троекуров. — Пошли, родная…

Он выволок меня из тени и, разглядев, выругался. Узнать Троекуров меня не мог, мы не были друг другу представлены. А в тот день у «Бристоля» мое знакомство ограничилось генералом и его дочерью. И все же я определенно не походила на дворовую девку, которую можно было бы заткнуть монетой или прибить рядом с лакеем, выставив это бытовым убийством.

Язык еле ворочался, а вот мысли скакали в голове, как блохи. Только все варианты спастись разбивались о неуклюжесть моего наряда. Ни убежать быстро, ни вырваться, ни увернуться. В груди холодело. Это было так нелепо и страшно, что буквально не укладывалось в голове. Нет, это не могло происходить со мной. Я неотрывно смотрела на нож в другой руке Троекурова, словно, если я отведу взгляд, он тут же вонзится в меня.

— Только пикни, — угроза в голосе была абсолютно реальной, только пустой.

Сейчас я не могла и звука из себя выдавить, хотя стоило бы закричать или хотя бы выдавить из себя, что сейчас здесь будут люди.

Внезапно Троекуров обнял меня за шею рукой с ножом, резко прижав спиной к себе, и я почувствовала острый кончик на своем горле. В глазах все поплыло, слезы хлынули, размазывая реальность перед глазами.

— Отпустите ее, — услышала я голос Белозерского. Сердце в безумной надежде болезненно забилось в груди.

— Опустите оружие, князь.

— Ирина Константиновна, вы целы?

Я не могла даже кивнуть, не зная, как поведет себя Троекуров на любое мое движение. Ноги стали ватными, пальцы, которыми я цеплялась за предплечье пленителя, не гнулись и ослабели, речь отказывалась повиноваться.

— Пока цела. Уберите револьвер, Белозерский.

Я проморгалась и увидела, как князь опускает руку с оружием.

— Вам все равно не уйти, Платон Архипович. Вы ведь понимаете, что все кончено? Опустим, что я думаю по поводу вашей попытки прикрыться женщиной, но если с ее головы упадет хоть волосок…

— Вы все не так поняли, ваша светлость. Я сам чуть не стал жертвой нападения, а эта сударыня сделала ошибочные выводы…

Он отступал куда-то вглубь, выставив меня живым щитом. Троекуров не мог не понимать, что его слова звучат бредом, в который не поверит даже самый малахольный дурак. Значит, он хотел выиграть время.

Белозерский демонстративно медленно следовал за нами. Расстояние не сокращал, но то, что я могла видеть его, не давало мне потерять сознание.

— Бросьте, Троекуров. Имейте достоинство признать содеянное. За несколько дней я узнал о вас много любопытного. Еще одна смерть не поможет вам уйти от расплаты, а только усугубит ваше положение. Подумайте о жене, в конце концов. Какого ей будет? А что скажет Иван Иванович?

Князь, похоже, надавил на больное место.

При упоминании генерала, Троекуров дернулся назад. Я запнулась каблуками об обледенелую гребенку снега и осела в его руках.

— Ивану Ивановичу полезно будет усвоить, что он не так умен и безупречен, — вызверился Троекуров, перехватывая мое обмякшее тело уже поперек талии.

И в момент, когда он менял руки, а я обвисла в его хватке, раздался чудовищный треск, оглушивший меня. Краем глаза я успела заметить оранжевую вспышку со стороны Белозерского.

Уши заложило. В них так звенело, что все прочие звуки отдалились и растворились в этом звоне. Телом я ощутила, что Троекуров дернулся и хватка его ослабела, но то, что я повалилась на землю, поняла только ударившись коленями о твердую поверхность и встретив ладонями мерзлый снег.

Резкий пороховой дым ударил в нос. Горелый, сернистый.

Перед моими глазами из сизовато-белого облака проступила фигура Белозерского с вытянутым в руке револьвером.

Тяжелое пальто потянуло меня на бок, и все, что я увидела, как князь стремительно сокращает расстояние. Я попыталась подняться, но когда Белозерский приблизился ко мне, не подал мне руки, а отгородил меня собой от Троекурова.

На мгновенье мне показалось, что все кончилось.

Я свободна, князь держит противника на мушке, но, видимо, я все еще плохо соображала. Или плохо представляла, на что способен человек, загнанный в угол.

Всего секунду Троекуров стоял, покачиваясь, и прижимал руку с ножом к плечу. А потом вдруг бросился на Белозерского.

Мужчины сцепились, и я поползла в сторону, чтобы меня не затоптали. Троекуров ухватился за руку князя, в которой все еще был револьвер, а Белозерский перехватил того за запястье, не позволяя ножу коснуться его горла.

Секунда, и револьвер упал к моим ногам. Я схватила его, но стрелять, даже если бы и умела, не решилась бы. Меткости во мне никогда не было. Тяжелый. Разве что им ударить по голове… Но пока я даже не могла подняться, дезориентированная выстрелом.

Толкаясь мужчины отступали от меня. Троекуров явно теснил князя с какой-то целью. Надо подняться, и бежать за помощью, Ира! Неужели никто не слышал выстрела?

Однако мне страшно было оставить Белозерского, и все же я поднялась на четвереньки и… застыла. На моих глазах Троекуров резко вывернул руку с ножом и успел пырнуть князя под распахнувшийся китель.

От ужаса я поднялась одним махом. Чудовищная в своей мерзкой бытовушности драка пугала намного больше, чем перестрелка.

Белозерский двинул противнику в челюсть и рухнул на одно колено, зажимая бок.

А Троекуров, тряся головой, в один шаг оказался подле лежавшего лакея. Пнув его, он достал у него из-под тулупа пистолет. Даже стон, который исторгло тело, и говоривший, что лакей еще жив, меня не тронул.

Я поняла, что времени нет.

— Саша! — крикнула я. Точнее, попыталась, но у меня не вышло.

Однако Белозерский услышал мой сиплый возглас и попытался встать, но завалился на бок.

А Троекуров уже направил свое оружие на князя.

Я не знаю, как это вышло. Господь ли услышал мою молитву, или это чудо, подаренное вселенной, но у меня перед глазами мелькнуло, как я отталкиваю Белозерского.

Я почувствовала этот рывок. Натужный, резкий, лишивший меня сил, хотя я не двинулась с места. Но князя будто потащило по снегу, а Троекуров замер, очевидно, не понимая, что происходит.

По наитию, я дрожащей рукой сорвала браслет с руки, разорвала цепочку, поранив пальцы, и швырнула в Троекурова.

Он, конечно, не долетел. Упал ровно посередине между ним и князем.

А потом меня скрутило. Мир подернулся сизым маревом. Я упала пластом, больно ударившись подбородком. Ругань Троекурова оборвалась, и я поползла к Саше.

— Саша, миленький! — я гладила его щеки. — Родненький, открой глаза.

Но его, похоже, тоже контузило. Даже мне было плохо, а я находилась дальше от эпицентра.

Белозерский обещал, что этот артефакт не убивает!

Слезы катились градом.

Я плохо соображала, враз превратившись в обычную испуганную бабу.

— Голубчик мой, Сашенька!

Я осыпала поцелуями его глаза, пытаясь достучаться до его сознания.

И вдруг меня потащили от него.

Глава 59

Из-за звона в ушах я не услышала, как ко мне подошли, поэтому, испугавшись, я рванулась из рук, удерживающих меня. Но хватка была крепкой.

86
{"b":"982689","o":1}