Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Дамские журналы, что, несмотря на преклонные годы, продолжала выписывать Ариадна Пантелеевна, сильно запаздывали на пути из столицы. Как, впрочем, и все почтовые отправления. Акулина, перманентно находившаяся в ожидании письма от сына, что уехал в Петербург прислуживать Петру Генриховичу камердинером, списывала долгие сроки на дорожные казусы. То размоет, то занесет, то просядет. И мечтала, как однажды дороги такие сделают, что посылки враз доставляться будут. И так все будет ладно, что она, Акулина, сможет даже провизию пересылать.

Я ее слушала, но не расстраивала фактом, что спустя более ста пятидесяти лет и дороги будут годные, да почта все равно доставлять не удосуживается. В конце концов, может, в этой Российской империи все по-иному сложится, все-таки я хоть и знала родную историю этого периода крайне неглубоко, но не могла не замечать очевидных различий.

Да хоть взять бы эти же «способности»: они же применяются властями во всяком производстве, пусть и секретном, стало быть, и развитие промышленное у страны будет другое.

А пока и моды прошлых сезонов не сильно отличаются от нынешних, переживем как-нибудь. Все равно последний писк пригодился бы только на балу у губернатора, да кто ж меня пригласит к Дубровским?

И все же я всегда была любительницей принарядиться и сейчас любовалась отражением в зеркале. Домашнее и повседневное платье — совсем не тот коленкор. Корсет все ж таки вещь, и совсем он не такой в носке, как я себе воображала. Ничего общего с той декоративной пошлятиной, что в ходу в моем времени. Здесь функциональность намного выше: главное — затянуть правильно, а носить легко, и себя чувствуешь павой. Походка плавнее, спина ровнее, голова поднята. Но вот в отличие от мещанского платья, которое я надевала обыкновенно дома, чтобы бегать на посылках у тетки, выходное без помощи не надеть и не снять. Однако, глядя на преобразившуюся фигуру, я готова была мириться с этим неудобством. Скоро-то буду без прислуги обходиться, не пофасонишь.

А вот с волосами я сама справлялась. В прежней своей жизни очень завидовала женщинам, которые, несмотря на сложности, сохраняли длину. У Ирины Константиновны волосы были шикарные. По ее воспоминаниям, сама она считала их своим единственным достоинством наружности. Очень напрасно. Я была не так критична и находила доставшуюся мне внешность очень милой. Может, потому, что на мою оригинальную была похожа? Да не суть. Не роковая красота, но и не урод.

— Куда вы, барышня? — спросила Дуня, приглядывая ревниво за тем, как я закалываю волосы.

— А что тебе? — вопросом на вопрос ответила я.

Горничная не ожидала от меня такого: прежняя Ирина, будучи на положении лишь немногим выше Дуни, сразу бы и выложила все. Еще бы и пообещала, что недолго будет отсутствовать.

Я прикусила язык. Пока я мучилась головными болями и была вынужденно тиха, поведение мое и хозяйки тела совпадало, но в последнее время я все чаще прокалывалась. Тяжело следить за всем и сразу. Речь контролируй, вилки распознавай, да еще и роль забитыша играй.

— Дык если спросят, что сказать? — Внимательный взгляд Дуни следил за выражением моего лица. Небось подумала, что я без Ариадны Пантелеевны теперь хозяйку из себя гнуть стану.

Зря она так думает. Мне, человеку другой эпохи, до сих пор неловко, когда мне прислуживают. Стол накрыть, приготовить, стирку забрать — еще куда ни шло, а вот тот же нужник… Кошмар какой.

В общем, в неоправданное самодурство точно не впаду, но и помыкать мной не позволю. Хватит того, что тетка измывалась.

— А кто спросит-то? — Вскинула я брови.

Дуня замялась. Спрашивать и в самом деле некому.

— К обеду-то будете?

— Буду. А что, Сенька все экипаж не починил?

— Нет, барышня. Извозчик нужен?

— Выходит, так, — согласилась я. — Не уверена, что опять со мной конфуз не случится на улице. Снегу намело.

Не признаваться же, что дорогу до мэрии я плохо представляю.

— Как прикажете.

Улица наша тихая, да не так далеко рынок. Так что извозчик нашелся быстро, как по заказу. И ехать оказалось недалеко, даже замерзнуть не успела.

— Благодарю, любезный. — Я сунула плату, а внутри все заворочалось: двадцать копеек! Не барыня такими деньжищами разбрасываться! Это почти два килограмма хорошего мяса. Обратно пешком дойду. Дорогу я запомнила. Нужно экономить.

Мимо полицейской каланчи прошла к крыльцу двухэтажного каменного здания с треугольным фронтоном, поднялась, чудом не поскользнувшись, и, огладив колонну, переступила порог присутственного места.

Жизнь здесь кипела, не сразу мне удалось выспросить, куда же мне идти. К счастью, канцелярия располагалась на первом этаже, и, что еще важнее, единственный служащий, отвечавший за учет «особенных», был на месте.

— Давайте-ка ручку-с. — Пожилой тучный господин в темно-зеленом мундире со стоячим воротничком и лохматыми бакенбардами протянул мне рукавицу, от которой тянулись проводки к какому-то прибору с любопытной шкалой под пузатой линзой.

Я настороженно просунула кисть в эту штуку.

— Так-с… — Служащий прищурился на пузырек, скакнувший по шкале под самый верх. — Как же это, Ирина Константиновна? Увеличились способности.

— Это плохо? — занервничала я.

— Это странно. Вот у меня в вашей метрике все зафиксировано. Всегда прибавлялось одинаково, а нынче — в три раза больше махнуло.

— Может, в прошлом году неправильно измерили?

— Помилуйте, барышня! Как можно? Все верно. Я ить цифири эти не из головы беру. Прибор-с показывает.

— И что? Что мне делать?

— Ничего, я передам куда следует, да думаю, ничего не изменится. У нас тут не столицы, чтобы такая сила пригодилась. Живите покойно, я сейчас вам отметочку поставлю…

— А… — я вспомнила, какое имя было указано на двери кабинета особого отдела канцелярии, — … Николай Михайлович, а где бы вообще могла моя сила пригодиться у нас в провинции?

— Дорогая моя Ирина Константиновна, да что ж вы это удумали? Нешто вы поддались этим веяниям? Все эти женщины новой формации — они же несчастны! Счастье женское — оно в чем? В семье! Мужчина служит государю, а женщина мужчине.

Меня от таких разговоров стало немного потряхивать. Никак я не отрицала ценность семьи, но и в отрыве от мужских штанов я себя бесполезной не считала. Впрочем, этому человеку я уже ничего не докажу и мнения его не поменяю. Не тот склад, не тот возраст.

— Николай Михайлович, обстоятельства. Тетка моя вчера преставилась. Как наследник явится, останусь без крова.

— Да не выгонит же он родственницу на улицу.

— Гаврилов Петр Генрихович мне не родня.

Николай Михайлович тяжело вздохнул.

— Понимаю ваши переживания, только должностей для вас нет. Может, в казначействе в следующем году появится. Но пока ничем не могу помочь…

Досадно.

Выйдя из канцелярии, я задумчиво натягивала перчатки, когда до меня донеслись обрывки любопытной беседы. Я покосилась в ту сторону, откуда доносился звук. Приоткрытая дверь находилась дальше по коридору, но слышно было отлично, потому как разговаривали на повышенных тонах.

Любопытство взяло верх, и я подошла ближе.

— … да где ж я возьму, ваше превосходительство? — растерянно вопрошал первый.

— Какое я тебе превосходительство! — рыкнул в ответ собеседник, чей голос и вправду звучал слишком молодо для подобного обращения.

— Так чин ваш…

— Инкогнито я здесь! Сколько напоминать? Да что я с вами битый час объясняюсь? Где Строганов?

— Так у него дочка приболела шибко. Сегодня нет его.

— Сам вижу, что нет. Значит так. Воля государева ясней ясного. Приказ был дан однозначный. И вы мне завтра же достанете специалиста. Да хоть из-под земли!

— Да как же… У нас на почте и основного персонала не хватает, а вы про «особенных» толкуете. Где ж я найду вам человека с четвертым уровнем способностей, который согласится за такое невеликое жалованье подобную ответственность брать?

— Я вас должен учить работать? И дверь закройте!

4
{"b":"982689","o":1}