отъ 9 до 18 часовъ

Суббота — отъ 9 до 13 часовъ

Воскресенье — выходной день

Зашли в здание, там нас встретила женщина, сидящая за столом, видно секретарь или просто помощница.

— Приём окончен, приходите завтра, — бесцветным блеющим голосом сказала она.

— Ну как же? — я с круглыми глазами стала тыкать на дверь.

— Тимофей Андреевич сейчас на выездные экспертизы собирается, — сказала, перекладывая бумажки.

В дверях появился пожилой мужчина в светлом пальто, с саквояжем в одной руке и тростью в другой.

— Тимофей Андреевич, примите нас, пожалуйста, нам очень срочно… — обратилась я напрямую к верификатору.

— Всем срочно. Читайте расписание внимательно, — я перевела взгляд на неприметную бумажку, прикреплённую на доске, рядом с другими похожими. — В эту пятницу выездные экспертизы, я и так задержался. Пропустите, — он прислонил трость к стене, запер дверь и развернулся к нам.

— Прошу, я могу за выезд заплатить. Поймите, от этого жизнь человека зависит. Тимофей Андреевич, умоляю! — продолжала упрашивать, замечая, что мужчина меня молча и пристально рассматривает.

— Вы, сударыня, носите фамилию Милославская? — сомнение в голосе, но глаза буквально горели.

— Да, — ответила, понимая, что он зацепился, теперь, главное, не упустить.

Но не потребовалось усилий.

— Пройдёмте, — он открыл дверь и прошёл в кабинет.

Я потянула за собой Глашу, Степан остался в коридоре.

— Вы очень похожи на Варвару Александровну в молодости. Как она поживает? — услышала грусть в голосе. — Простите, даже предположить не могу, кто вы ей, давно не встречались.

Присмотрелась и поняла, что ему тоже за семьдесят, но он очень бодренький и в своём уме, в отличие от родственницы. Встал вопрос, стоит ли говорить правду?

— Я недавно приехала жить в поместье из Ярославля, у меня дар управителя, решила в деревне жить. Тётушка приняла меня очень радушно… — я замолчала, собираясь со словами, не говорить же о болячках.

Мужчина кивнул с грустью, скорей всего, понимая, что особо нечего сказать. Возможно, влюблён был в тётку по молодости, а, возможно, не только по молодости.

— Дар управителя, говорите? — я заметила кривую улыбку. — Значит, в Устиновку пришла благодать, — он наконец-то перевёл взгляд на Глашу. — Ну что ж, приступим.

Тимофей Андреевич открыл саквояж и достал артефакт. Когда меня идентифицировали, я не запомнила, как он выглядел, сейчас же смотрела с интересом. Внешне чем-то напоминал обычный градусник, только в металлической рамке.

— Ну-с, барышня, подайте вашу руку, — он требовательно показал жестом в сторону Глаши. Она протянула ладонь.

Верификатор взял руку Глафиры и прислонил кончик артефакта к запястью. Я видела, как по стержню переливается энергия, приобретая определённый цвет. В итоге став ярко-синим.

— Вода. Сколько лет в активном состоянии? — вопрос был мне.

— Говорит около двух лет. Глаша, ответь точно.

— В конце позапрошлой весны горячка была, — девушка стояла с круглыми глазами.

— Отлично. Чистый, устойчивый поток, обучаться нужно, если есть возможность, — Тимофей Андреевич прошёл за стол и достал бланк. Потом посмотрел на меня. — Сударыня, можно вашу руку?

Он опять взял артефакт и приложил уже ко мне. В моём случае не было долгого переливания, энергия качнулась пару раз и загорелась изумрудным.

— Однако… Сколько лет дару?

— Пять месяцев, — ответила и улыбнулась, ожидая реакции. И она последовала.

— Однако… — аж лицо вытянулось. — Первый раз вижу такой развитый дар управителя. Да ещё за такое короткое время. Мне бы хотелось узнать о подробностях из вашей практики, — я слышала профессиональный интерес и желание посетить наш дом.

— Буду рада принять вас с визитом, господин верификатор. А насчет практики… Моя компаньонка ведёт по ней записи с самых первых экспериментов.

— Славно, славно. Не терпится почитать. Если вы не против приеду на чай…– он полистал тетрадь, качая головой. — Весна, как всегда, богата на дарования…

— Я в любое время буду вам рада, даже без предупреждения, — я искренне улыбнулась.

Тимофей Андреевич взял мой паспорт, опросил Глашу, заполнил бланк, внёс запись в журнал и принял оплату. Мне показалось, но деньги, кстати, не маленькие, аж сто пятьдесят рублей, он принял как-то неуверенно, возможно, даже хотел бы забесплатно, но профессиональная этика не позволяла.

А вот у Глаши от суммы аж дыхание спёрло, она еле дышала и смотрела на меня испуганно. Я взяла её за руку в поддержку, девушка быстро успокоилась.

С радостными лицами мы вышли к Степану, Глаша держа трясшимися руками первый и главный документ в своей жизни.

— Тимофей Андреевич, можно вопрос? — я вернулась в кабинет и прикрыла дверь.

— Да, Екатерина Фёдоровна, — он оторвался от сбора саквояжа.

— Как юридически защищены маги со свидетельством?.. — пришлось рассказать, к чему была спешка. Он очень внимательно выслушал.

— Вы правильно сделали, что оформили девушку. Она не ваша собственность, но без вашего дозволения, как гаранта, она теперь не сможет никуда уехать. И не в деньгах дело, хотя и это имеет значение, даже если она или её семья вернут средства. В данном случае вы юридически отвечаете за неё как за мага. Я, конечно, должен был вас ознакомить с вашими правами и обязанностями, но впал в воспоминания молодости и всё на свете забыл. Прошу меня простить.

— По поводу обучения. Я же могу её обучать? — это было очень важно, ведь в правилах магического сообщества на обучение были ограничения, особенно для опасных даров, таких как огонь и разум. Разум так вообще запрещалось применять вне определённых структур.

— Воду, да, можете в домашних условиях, но разрешение всё равно нужно получить. Вам, как гаранту, будет проще, меньше бюрократии, — Тимофей Андреевич улыбнулся. — Я подготовлю документы и сам к вам подъеду.

Я боялась спросить, сколько это будет стоить, да и неудобно было.

— Есть ещё вопросы? — спросил верификатор.

— Нет. Спасибо, что приняли нас, — я учтиво поклонилась и вышла.

У меня, конечно, ещё были вопросы, но отложу их на его визит, а сейчас с лёгким сердцем отправилась домой. Глаша тоже была счастлива, хотя шок не покидал лицо. Степан же светился как золотой рубль на солнце, словно это его дочь облагородили.

— Хорошо-то как! — глубоко вздохнув, стравил вслух эмоции, которые его переполняли.

Почему он был рад, здесь напрашивалось только одно: он, как настоящий хозяин не хотел терять из своей общины мага. Прекрасно понимая, что любой человек, с магическими способностями, это прирост благосостояния всей деревне и ему в том числе. Всеми движет выгода, и мной тоже, что уж скрывать.

Прошёл день, наступил другой. Я уже подумала, что зря порола горячку с этим верификационным свидетельством. Возможно, Семён Маркович не настолько ослеплён жаждой наживы, что включит мозги и не пойдёт на рисковое дело. Хотя это я могу так думать, а у него такие сомнительные делишки на поток поставлены.

Но глупость людей порой ослепляет.

Я закончила работать с зерном и перешла на скот. Степан Иванович мне раскрыл глаза на то, сколько я зарабатываю. Была приятно удивлена. Даже после платы за оранжерею, я осталась в жирном плюсе. Да, с причитающимися мне деньгами придётся подождать, ведь с крестьянами проводятся расчёты осенью, но я всё равно была довольна.

Обрабатывая очередную козу, я уже знала, сколько за неё получу. Так работалось намного веселей: рублик там, десяток там. В общей сложности набегает несколько сотен. Да, кто-то скажет, что это мало для баронессы, но я сама пока сижу на довольствии от папаши.

Я поглаживала пузико очередной коровы, которая вот-вот должна принести приплод, когда в дверях сарая появился староста.

— Семён к кузнецу пожаловал, — сказал тихо, чтобы не напугать животных, но для меня эти слова прогремели как гром.