— Мне оранжерея нужна срочно, поэтому новые стёкла пока не будем заказывать, — Степан кивнул. Он понимал, что это дело не одного дня и даже не месяца, если смотреть на объёмы. — Те стёкла, что имеются, перенесите на солнечную сторону. Вы сами лучше знаете, как расположить, — отдала эту часть на его усмотрение. — Да и по остальным деталям сами решайте. Мне главное, чтобы она не рухнула мне на голову при работе и худо-бедно поставляла свет и тепло.

Степан Иванович выслушал меня и сразу начал раздавать распоряжения. Заняв всех рабочих, вернулся ко мне.

— Я сегодня отдохну после вчерашнего, немного силы не рассчитала, — мне почему-то было неудобно, что я не могу выполнить обещание.

— Я видел, Екатерина Фёдоровна! Вы бы себя поберегли. Говорю же, не оценят. Ваша работа должна быть во благо, чтобы в каждом колоске её видели, в каждом выжившем телёнке. А если вы будете себя разбазаривать, то ценить перестанут, — отчитывал меня староста. Совсем по-отечески.

— Я уже начала дело и придётся закончить. Но вначале пройдусь по зерну, оно у меня меньше сил забирает, потом скотина — она терпит. И поверьте, я не дам сесть себе на шею, да и для народа будет проверка на гнильцу. А результат я гарантирую, он вас удивит, — я не набивала цену, просто знала, что так и будет.

— Хорошо, хозяйка. Вы идите, отдыхайте, а я тоже поработаю, — Степан поклонился и ушёл.

Постояв немного, вернулась в дом, чтобы выслушать нравоучения Вероники. Она тоже вышла на улицу и, сложив руки под грудью, сверлила меня взглядом. Видно, ко вчерашнему ещё хочет добавить, или думает, что я не усвоила прошлую отповедь и нужно повторить урок.

Так и получилось, моя нравоучилка за завтраком мне весь мозг проела. Я на неё не злилось, мне даже нравилась эта заботливая и открытая женщина. Пусть тратит на меня свой накопившийся материнский потенциал. Ей бы мужика хорошего подобрать!

Для отдыха я взяла пару дней, чтоб уж наверняка. Но эти дни не валялась в кровати, мы с моей помощницей разбирались с бумагами. Ну как разбирались, эта умная и образованная женщина всё делала сама, мне казалось, что она даже не поймёт, если я полезу в её работу. Но я строила серьёзное и сосредоточенное лицо и слушала, слушала. Порой задавала вопросы, мне всё равно нужно разбираться в хозяйстве, я же вроде управляющий.

В общем, что я скажу, затея завалить меня бумагами, чтобы я заплакала и убежала, не удалась. Вероника разгребла всё за пару дней, составила сметы, отчёты и всякую лабуду. В итоге я поблагодарила её от чистого сердца и даже обняла.

Перед сном второго выходного вспомнила, что забыла отвести бумаги поверенному в Петровск. Пообещав сделать это завтра, когда вернусь с деревни, уснула.

Сегодня погода не радовала. Низкие облака полностью скрыли утреннее солнце, а ещё шёл снег. Но я обещала себе продолжить работу, ведь в любой день может наступить оттепель и снег растает. Так что позавтракала, взяла Луну и поехала в деревню.

Погода была промозглая, что говорило о потеплении, снег неприятно колол лицо, словно с неба сыпались льдинки. Что вполне соответствовало моим выводам — весна уже вступила в права.

Я ехала и строила планы. Как только на поле с клубникой сойдёт снег, верней, когда будет возможность хоть как-то выкопать кустики, я займусь их пересадкой.

За два дня рабочие очень много сделали в оранжерее. Возможно, сегодня закончат крышу. Печники на днях смогут затопить печи. Полив пока восстановить не получится, он в оранжереи был особенный, существовала целая система для доставки воды к растениям. Но Степан Иванович уже разобрался и в скором времени займётся её восстановлением, ведь она была сделана из дерева. Огромные бочки, жёлоба, даже ручная мельница для подачи воды. По мне, так слишком сложно и скорей всего было сделано для того, чтобы придать определённого статуса оранжерее.

И вообще, это всё лишнее, ведь воду всё равно придётся доставлять из речки, озера или черпать из колодцев. Скважин я здесь не видела, и водопровод только в городах.

Ладно, пусть возится, главное, чтобы деньги у меня были, когда придёт время оплаты.

Показались первые дома, и я подстегнула кобылу, хотелось побыстрей укрыться под крышей. Нужно попросить Степана убрать с улицы Луну.

Несмотря на погоду, я опять увидела ту парочку женщин Варю и её соседку, жену Николая. Сегодня меня не встречали с улыбками. Соседка, глянув на меня недобро, сразу скрылась во дворе, да и Варя быстрым шагом направилась к себе, но ворота оставила открытыми.

Я, не спрашивая дозволения, заехала во двор.

К тому моменту, как я спрыгнула с лошади, староста уже вышел на крыльцо, на ходу накидывая тулуп.

— Здравия желаю, Екатерина Фёдоровна! — он поклонился. Лицо было хмурое.

— Я не вовремя? Хотела продолжить обрабатывать зерно.

— Пройдёмте в амбар, — предложил он. Меня сразу накрыла паника. Неужели я зерно испортила⁈

Зашли внутри, у меня аж руки заледенели, хотя даже по дороге не замёрзли. Мозг судорожно искал выход и подсчитывал суммы, которые мне придётся выплатить. А скотина? Что же будет⁈..

— Не хотел в доме говорить. Простите, Екатерина Фёдоровна, не уследил, — Степан бухнулся передо мной на колени.

— Встаньте сейчас же! Что случилось?

А дело было так.

Варе, его жене, показалось, что я их обманываю. Она видела, как работают другие управители: водят руками, читаю заговоры, кто-то поёт и даже использует предметы, свечи, даже ладан. А тут пришла я, подержала руки над зерном несколько минут и, всё.

Она поделилась своими опасениями с соседкой, а та разнесла по всей деревне. В общем, староста выпорол свою супружницу, да и сосед поступил так же. Но её злые языки сделали своё дело — больше половины домов отказались от моей помощи.

Не знаю почему, но вздохнула с облегчением.

— А знаете, так даже лучше, — я улыбнулась. — Если человек поверил злой бабе, а не мне, значит, не готов получать выгоду. И это показывает, что я была права и наша семья не имеет авторитета. Но! — я подняла палец. — Они очень скоро пожалеют об отказе, — я коварно улыбнулась. — Возможно, вы ещё до нашего знакомства слышали, что я обработала яйца в нашем курятнике, так вот, на днях вылупиться первые цыплята, и они будут очень особенные, — я надеялась, что моё бахвальство не выйдет мне боком, ведь эти жёлчные клуши подточили мою уверенность. — Хочу предупредить вот о чём. Вам и Николаю я уже обработала зерно, а соседу и скотину. Когда родятся козлята и телята, они тоже будут отличаться от обычных. Но не в этом дело. Могут сказать, что ваши жёны намеренно саботировали население, чтобы получить большую выгоду на фоне других.

Степан Иванович начал пыхтеть как паровоз.

— Битьём здесь не поможешь, — не хотелось, чтобы он в сердцах опять устроил порку жене. — Пока я работаю с избранными хозяйствами, — сделала акцент, — у вас есть время уговорить других. Потом у меня не будет времени.

Так, нужно не забыть и своё зерно опылить магией.

— На заём зерно привезут через неделю. Обрабатывать его не буду, пусть не надеются, — раньше было желание, сейчас нет. — А теперь отведите меня к тем, что согласились со мной работать.

Таких домов было всего одиннадцать, с учётом обработанных — четырнадцать хозяйств. Что удивило, но половина из них не отличались достатком, парочка так совсем в упадке. Вот с одного из таких я и начала. И, естественно, не смогла остановиться на зерне. Семья была молодая, всего двоих детей нарожали. Пара овечек, корова, два десятка кур, вот и всё хозяйство.

Их дом был последним в списке, да и стоял с краю деревни. Сдаётся мне, староста очень болел за эту семейку, смотрел очень грустно на них. Но пара любила друг друга, это видно.

Когда выходили от них, я заявила:

— С них денег не возьму, не уговаривайте!

— Они не примут бесплатной помощи. Никогда не принимают, всё сами. Я за них заплачу и найду способ вернуть им деньги. У Пашки сложная судьба. Сирота, в один день всю семью потерял. Отдали им свободный дом, пропойца один жил, сгинул где-то… — Степан задумчиво замолчал, глядя куда-то вдаль.