— Эту малышку зовут Селения, — с тёплой улыбкой произнесла Анна, её голос прозвучал мягко, почти нежно. — Это твоя племянница, дочь Тамиши.

Магнеш резко обернулся к ней, в глазах вспыхнуло удивление — будто молния прорезала сумрак его мыслей. Затем он снова устремил взгляд в сад, где Селения весело прыгала рядом с девушками. Он смотрел на ребёнка — долго, пристально, с какой‑то жадной нежностью, словно пытался впитать в себя каждый миг, запечатлеть в памяти каждый изгиб её силуэта, каждую искринку в глазах.

— Я слышал, что ты вернула Левинию её законному наследнику, сыну умершего короля Анирьера, — не отрывая взгляда от девочки, произнёс Магнеш. — Это ведь тоже ребёнок Тамиши?

— Они близнецы, — подтвердила Анна, и в её голосе прозвучала едва уловимая грусть.

— Значит, мой племянник — король? — усмехнулся мужчина, но в этой усмешке не было веселья — лишь горькая ирония судьбы.

— Его величество Амрес Анирьер, — тихо добавила Анна, мысленно возвращаясь к образу кудрявого мальчугана с озорными глазами.

Некоторое время они молча наблюдали за девушками, скользящими по саду, словно тени в вечерних сумерках. Тишину нарушало лишь далёкое щебетание птиц и шелест листьев.

— Почему девочка здесь, а не в Левинии вместе с братом? — наконец нарушил молчание Магнеш, его голос прозвучал глухо, будто издалека.

— Так решил совет и регент Амреса, — ответила Анна, и её взгляд на мгновение затуманился. — Король ещё слишком мал… Если с ним вдруг что‑то случится, то…

— Должен быть запасной вариант, — закончил за неё Магнеш, и его губы искривились в горькой усмешке.

Логика в их действиях была — железная, безжалостная, как клинок. Но от этого ему не становилось легче. Всё это было слишком мерзко, слишком цинично… Но такова участь всех власть имущих — играть человеческими судьбами, как шахматными фигурами.

— А моя сестра? Где Тамиша? — голос Магнеша дрогнул, выдавая затаённую тревогу.

Повелительница сжала губы — едва заметный жест, но он сказал Магнешу больше любых слов. Ей всё ещё было неприятно говорить о Тамише. После всего случившегося та просила прощения у Анны… Но никакие слова не могли заглушить ту боль, что навеки поселилась в душе Повелительницы, словно заноза, отравляющая каждый вздох.

— Отныне она живёт в храме Рохана на западе страны, — сухо ответила Анна. — Покидать то место ей строго запрещено.

Магнеш внимательно посмотрел на Повелительницу. Её взгляд был обращён к девушкам в саду, но в глубине тёмных глаз читалась давняя, неутихающая боль — старая рана, которая так и не зажила до конца.

— То, что тогда произошло с тобой… Это она сделала? — спросил он, и голос его прозвучал непривычно хрипло. Вопрос, который мучил его долгие годы, наконец вырвался наружу.

Ему не нужно было уточнять, о чём именно шла речь. Он помнил каждое мгновение того рокового дня — словно выжженное раскалённым железом в памяти. Тогда же впервые он увидел слёзы своего брата Одаша. Ни ненависть, ни отрицание отца и всего двора не могли его сломать, ему не было никакого дела до унижений… Но смерть сына подкосила его, сломала, как хрупкую ветку под тяжестью снега.

— Анна…? — тихо позвал Магнеш.

— Это в прошлом, Магнеш, — едва слышно ответила она, и её голос прозвучал так, будто доносился из далёкой дали.

Советник отвернулся к окну. Значит, всё было именно так, как он и думал. Магнеш был уверен: всё удалось скрыть лишь благодаря вмешательству их отца, Повелителя. Иначе Тамише было бы не избежать наказания — жестокого, неотвратимого.

До их слуха донёсся странный звук — глухое, ритмичное тук‑тук‑тук, будто что‑то тяжёлое и упругое катилось по мраморному полу, отскакивая от гладкой поверхности. Магнеш и Анна одновременно обернулись, и в тот же миг из‑за угла галереи выскочил огромный белый зверь.

Его шерсть отливала жемчугом в лучах вечернего солнца, а глаза горели янтарным огнём. При виде людей скорость волка лишь возросла — он мчался прямо на них, и каждый удар мощных лап отдавался эхом в гулких сводах галереи. Магнеш инстинктивно шагнул вперёд, едва сдержавшись, чтобы не схватить Анну и не спрятать её у себя за спиной. Пальцы сами собой сжались, готовые к защите, мышцы напряглись…

Но Повелительница оставалась абсолютно спокойна. Более того — при виде этой грозной зверюги её губы тронула тёплая, почти детская улыбка, словно перед ней стоял не хищник, а озорной щенок.

Волк подлетел к Анне и, не сбавляя хода, уткнулся носом в её живот, чуть толкнув. Магнешу даже послышалось, будто зверь радостно вздохнул, выдохнув облачко пара. Мужчина почувствовал, как по спине пробежал холодный пот — не от страха, а от изумления: как можно быть настолько безмятежной перед лицом такого могучего создания?

— Ну чего тебе, хитрюга? — с мягкой улыбкой произнесла Анна и почесала зверя за ухом, чуть оттягивая мягкий мех. — Тоже хочешь на прогулку?

Волчица будто действительно поняла, о чём шла речь. Отступив от хозяйки, она подошла к окну и, встав на задние лапы, упёрлась передними на подоконник. Её морда почти прилипла к стеклу, а взгляд метался между Анной и садом за окном — прозрачный намёк, не нуждающийся в словах.

Магнеш в который раз поразился этой странной связи между женщиной и зверем. В её присутствии даже дикий хищник становился послушным, словно домашний пёс.

— Луна, не балуй, — пожурила питомицу Повелительница, и та, хоть и с недовольным ворчанием, послушно опустилась на все четыре лапы. — Советник, не откажетесь от небольшой прогулки?

Магнеш молча кивнул. В компании Повелительницы и её волчицы они направились в сад, и прохладный воздух, наполненный ароматами цветущих роз и влажной земли, окутал их, словно мягкое покрывало.

Первой их появление заметила Селения. Принцесса радостно бросилась навстречу — её платье развевалось, как крылья бабочки, а светлые локоны подпрыгивали в такт шагам. Раскинув руки для объятий, она с визгом повисла на шее волчицы. Против этого мощного зверя девочка казалась совсем крошкой — хрупкой, невесомой, будто цветок, подхваченный ветром.

Сердце Магнеша испуганно замерло. Он невольно сделал шаг вперёд, готовый в любой момент броситься на помощь племяннице. Но Луна не выказывала ни тени недовольства: она лишь слегка покачнулась, терпеливо позволив ребёнку висеть на своей шее, и даже лизнула девочку в щёку шершавым языком.

Остальные девушки, заметившие их приближение (по крайней мере, так казалось незнающему глазу — на самом деле стражницы уловили их присутствие ещё у окна), почтительно склонились перед Повелительницей. Следуя их примеру, Селения отцепилась от волчицы и, старательно копируя движения старших, сделала неуклюжий реверанс, чем вызвала у Анны улыбку умиления.

Магнеш с жадностью рассматривал свою племянницу. Она мало чем походила на свою мать, Тамишу. Единственным сходством был цвет волос — светлый, как у самого Магнеша, — и глаз — глубокий, тёмно‑карий, с золотистыми искорками. Всё остальное девочка, видимо, взяла от своего отца, короля: острый овал лица, упрямый подбородок, лёгкую посадку головы.

— Приветствуем вас, светлейшая Повелительница, — в унисон произнесли девушки, склонившись в почтительном реверансе. Их голоса прозвучали слаженно, будто заранее отрепетированная мелодия.

— Хорошая погода для прогулки, — с тёплой улыбкой ответила Анна, и лучи солнца, пробившиеся сквозь кроны деревьев, заиграли в её волосах, превращая их в золотистую сеть. — Вы молодцы, что выбрались сюда. Алисия, позволь тебе представить третьего советника — Магнеша Баладжара. Советник, это моя дочь — Алисия Дельмар Баладжар.

Если бы не скрывающая её лицо вуаль, они бы смогли заметить как на щеках юной девушки вспыхнул румянец — нежный, как лепестки дикой розы, пробившейся сквозь камни. Магнеш оторвал взгляд от Селении и будто только теперь заметил присутствие остальных.

«Алисия?» — мысленно повторил он. Значит, эту девушку Анна пророчит ему в жёны?

Красивая. Этого у неё не отнять. Тонкие черты лица, виднеющиеся сквозь ткань вуали, изящная линия шеи, взгляд, одновременно скромный и проницательный. Было ясно: она — полная противоположность своей приёмной матери. В Анне чувствовалась властная стать, железная воля, скрытая за мягкой улыбкой. В Алисии же читалась иная суть — тихая, глубокая, словно озеро в лесной глуши.