Другие же, напротив, выглядели подавленными. В их глазах читалась горечь поражения — они не желали покидать список участников Турнира, надеясь на большее.

Анна вновь отыскала взглядом Одаша. Он уже спешился и, крепко удерживая узду, ласково гладил Демона по шее, что‑то тихо приговаривая. Конь вёл себя на удивление смирно — казалось, он внимательно слушал своего наездника, то и дело пофыркивая и покачивая головой.

Но стоило двум грумам приблизиться, чтобы увести животное — как это делали с остальными скакунами, — Чёрный Демон внезапно взвился на дыбы. Его истошный рёв разорвал воздух, копыта бешено били в пустоту, едва не задев одного из слуг.

Одаш едва удержал его. Резким окриком он отогнал застывших в страхе грумов — судя по их поспешному бегству, приказ был не из ласковых. Лишь когда они удалились, конь начал успокаиваться.

В итоге Одашу пришлось самому отвести его обратно в конюшню.

Анна повернулась к Нине, в её взгляде читалось недоумение.

— Что ты имела в виду? — спросила она.

— Чёрный Демон, — пояснила Нина, и её голос зазвучал как рассказчица древних преданий. — Этот конь давно стал легендой, что передаётся из уст в уста не только во дворце, но и далеко за его пределами. Его подарили Повелителю больше года назад — привезли на корабле из далёкого Дрейна. О чём именно договорились Джихиньяр и король Дрейна, мне неведомо. Неизвестно и то, что между ними произошло. Но в итоге монарх прислал этот дар, заявив, что Чёрный Демон — лучший конь из его табуна. И оседлать его сможет лишь истинный кхараэт — воин, достойный вести дела и скреплять союзы.

Повелитель, не подозревая подвоха, решил испытать подарок в тот же день. Итог был плачевен: он был сброшен, получив при этом травмы. Многие тогда полагали, что коня убьют. Но Джихиньяр не сдался — раз за разом пытался приручить его, и каждый раз терпел поражение.

Наконец, ему это надоело.

Следующим попытался Магнеш — и тоже безуспешно. Были и другие смельчаки, но никто не смог даже сесть на него. Люди начали шептаться, что это порождение самой Тьмы.

В конце концов, Чёрного Демона отвели в самую дальнюю конюшню и словно забыли о нём. Но слухи расползлись быстро. Так родилась легенда о кхараэт, который сможет укротить Демона.

Нина замолчала, давая Анне время осмыслить услышанное.

— Сегодня легенда стала явью, — продолжила наложница, и в её голосе зазвучала торжественная нота. — Одаш стал кхараэт. Неважно, какие результаты он показал в состязании. На это никто не обратит внимания. Все будут говорить лишь о том, что он совершил невозможное — приручил Чёрного Демона. Даже Повелитель и Магнеш не смогли этого сделать.

Анна не сдержала улыбки. В душе разлилось тёплое чувство удовлетворения — именно этого они и добивались.

Сегодня они доказали всем: Одаш Баладжар достоин называться сыном своего отца. Достоин быть наследником.

Нина едва ощутимо коснулась руки Анны. Та обернулась — и по кивку подруги перевела взгляд туда, куда указывала наложница.

Бильшияр.

Старшая наложница не сводила с Анны пристального, пронизывающего взгляда, сощурив глаза до узких щёлок. В её взгляде читалась холодная ярость — она наконец поняла, кто стоял за всем этим «безобразием», кто разрушил её тщательно выстроенные планы.

Анна неспешно подняла бокал, словно салютуя противнице. Сделав неторопливый глоток, она с лёгкой полуулыбкой отвернулась.

— Не дразни её, — тихо, с ноткой упрёка произнесла Нина. — Она опасна.

— Просто не смогла удержаться, — честно призналась Анна, и в её глазах мелькнула искра дерзкого веселья.

Нина лишь покачала головой. Годы, прожитые во дворце, научили её ценить осторожность. Она знала: мстительная натура Бильшияр способна породить куда более изощрённые козни, чем та вспышка гнева после пинайта Одаша. Нынешняя стычка могла оказаться лишь разминкой перед настоящей бурей.

***

Пока на арене выступали местные артисты, развлекая публику перед началом третьего, заключительного испытания, судейская коллегия уже подвела итоги и подготовила списки. Кто‑то покидал Турнир, кто‑то готовился к новому испытанию — бою на мечах.

Женщины перешёптывались, смеялись, бросали кокетливые взгляды на молодых воинов, которые, не стесняясь, красовались перед ними. Но зоркий взор семмы Соен не упускал ни одной детали. Она бдительно следила, чтобы веселье не перешло границ дозволенного.

Садише Баладжар удовлетворённо опустила взгляд на Бильшияр. Та пылала злобой, сжимая кулаки, её лицо искажала маска негодования. Улыбка махирад стала шире.

«Лучше и придумать нельзя», — мысленно отметила она.

Несмотря на все ухищрения старшей наложницы, у её любимого сына появился серьёзный соперник. И кто бы мог подумать — Одаш! Одно его выступление в заезде на Чёрном Демоне навсегда войдёт в летописи столицы, а может, и всей Аркахаллы.

Взгляд старой женщины скользнул к Анне. В нём мелькнула задумчивость.

«Могло ли всё это случиться по её воле? — размышляла она. — Разве способна простая рабыня так повлиять на ход событий?»

Садише решила: нужно присмотреться к этой девушке повнимательнее.

***

Анна не подозревала, какие мысли роились в голове матери Повелителя. Всё её внимание было приковано к помосту, куда вышел глашатай.

Зазвучали трубы — громкий, торжественный призыв, заставляющий всех обратить взоры к центру арены. Когда гул толпы стих, зычный голос глашатая разнёсся над трибунами: он зачитывал имена тех, для кого Турнир завершился, и тех, кто пройдёт в следующий этап.

Восемь участников.

С помощью жеребьёвки сформировали четыре пары. Под оглушительные аплодисменты воины вышли на арену, встали друг против друга.

Анна напряжённо всматривалась в соперников:

Одаш — напротив него светловолосый незнакомец, чьё лицо ничего ей не говорило;

Ардэн — в паре с племянником айшира Анаташа;

Магнеш — его противником оказался тот самый могучий воин, чью тренировку Анна однажды наблюдала;

две другие фигуры — совершенно незнакомые.

В победе Магнеша она не сомневалась: его сила и мастерство были очевидны. В Ардэне — тоже: ей казалось, что лучшего мечника во всём дворце не сыскать. Но за Одаша сердце сжималось. Возможности его соперника оставались для неё тайной. А Анна терпеть не могла играть вслепую.

— Не волнуйся, — тихо произнесла Нина, заметив её беспокойство. — Одаш выиграет. В этом раунде — обязательно.

Анна вопросительно подняла взгляд.

Наложница лишь коварно улыбнулась:

— Его соперник — «свой» человек.

Что это значило, Анна не поняла. Но Нина явно не собиралась пояснять.

Трубы взревели, разорвав напряжённую тишину, и глашатай громогласно провозгласил начало состязания. Мечи скрестились с пронзительным звоном, словно сами небеса откликнулись на этот вызов.

Анна впилась взглядом в Одаша, стараясь не упускать из виду и остальных участников. Каждый удар, каждый выпад она проживала вместе с ним — сердце замирало при опасной атаке, облегчённо вздыхало при удачном отражении.

Старший мензин держался достойно. Его движения были чёткими, выверенными — ни тени растерянности, ни намёка на слабость. Он уверенно парировал удары соперника и сам наносил стремительные, точные выпады.

Не менее впечатляюще выглядели и Ардэн с Магнешем. Они словно танцевали со смертью — их клинки сверкали в воздухе, не оставляя противникам ни единого шанса на победу.

В последней паре борьба шла на равных. Оба воина демонстрировали поразительное мастерство, их мечи переплетались в причудливом ритме, будто вели собственный диалог. Если по истечении времени никто не возьмёт верх, им предстоит сразиться с победителями других пар.

Но тут внимание Анны привлёк неожиданный переполох на трибуне Повелителя. Она невольно отвернулась от арены, и в тот же миг её взгляд уловил поразительную картину:

Джихиньяр Баладжар поднялся во весь свой величественный рост. За ним, словно послушная волна, встали и все члены Совета. Повелитель что‑то произнёс — Анна не расслышала слов, — и широким жестом указал на сражающихся внизу воинов. Затем он первым направился к выходу, а за ним, не смея ослушаться, потянулись и остальные советники.