— Девушка должна иметь не только красоту, — тихо произнесла она вслух.

Айшир Анаташ медленно обернулся. В его глазах вспыхнул живой интерес, смешанный с лёгким удивлением.

— Удивительно слышать такие слова от красивой девушки, — мягко, без тени насмешки, заметил он.

— Красота временна, — ответила Анна, не отрывая взгляда от арены, где воины сходились в тренировочных схватках. — Придёт момент, когда она увянет. А ум останется навечно. Ваша внучка правильно делает, что увлекается науками.

Старик задумчиво кивнул, будто взвешивая её слова на невидимых весах.

— Интересные мысли. А вы…

— О, прошу прощения, — Анна плавно поднялась, склонив голову в лёгком поклоне. — Моё имя Анна. Я — избранная мензина Одаша.

— А, как же, как же. Помню тот невероятный танец, — в глазах айшира заиграли смешинки. — Говорят, мензин просто околдован своей избранной.

— Каждый верит в то, во что хочет верить, — равнодушно пожала плечами Анна.

Айшир вновь обратил взор к арене. Один из воинов только что одержал победу — толпа взорвалась ликующими возгласами. В этот момент на краю трибун появился Одаш. Он замер, наблюдая за схватками с сосредоточенным вниманием. Анна знала: по наставлению Ардэна он запоминал приёмы, чтобы ночью повторить их, отработать до мельчайших деталей.

Пара сражавшихся сменилась. В круг вступил Магнеш. Его противником оказался крепкий мужчина, лет на пять старше мензина. Бой начался — и почти сразу стало ясно: несмотря на явное физическое превосходство, соперник не сможет устоять перед ловкостью и напором Магнеша.

Анна перевела взгляд на Повелителя и Бильшияр. Оба сияли гордостью, следя за сыном. Но вдруг выражение лица старшей наложницы изменилось. Взгляд её стал хищным, острым, как клинок. Прищурившись, она внимательно смотрела куда‑то в сторону, а на губах расцвела ядовитая усмешка. Наклонившись к Джихиньяру, она быстро зашептала ему на ухо. Повелитель выслушал, кивнул и тут же подозвал слугу, отдав короткий приказ.

Толпа внизу взорвалась криками — Анна невольно обернулась. Магнеш только что провёл коварный приём, и его соперник рухнул лицом в пыль.

А слуга, которого подозвал Повелитель, уже растворился в толпе.

— Мензин Магнеш — сильный воин, — не удержалась Анна, следя за тем, как Магнеш с лёгкостью отражает очередной удар.

— Да, весьма талантливый молодой человек, — согласился айшир Анаташ, не отрывая взгляда от арены.

— Но как бы он ни был хорош, наследником Повелителя всё ещё остаётся мензин Одаш, — плавно перевела разговор Анна, голос её звучал ровно, но в нём сквозила стальная нотка.

Советник сидел к ней спиной, и она не могла видеть, как на его губах промелькнула едва уловимая усмешка.

На арене Магнеш вновь одержал верх — соперник рухнул на песок, а толпа взорвалась овациями. Крики эхом разносились над площадкой, будоража воздух.

— Осторожно, моя дорогая, — наконец произнёс Анаташ, спустя несколько мгновений. — Кто‑то может с вами не согласиться.

— Но не вы, — мягко улыбнулась Анна.

Айшир рассмеялся — негромко, но искренне.

— Ну же, милая, продолжайте. Вы ведь не просто так затеяли этот разговор. Чего вы хотите?

— Ничего особенного. Всего лишь, чтобы вы оставались верны своим принципам, — ответила она, глядя прямо перед собой.

Анаташ медленно обернулся. Его взгляд скользнул по её лицу, словно пытался прочесть что‑то скрытое между строк. В глазах его мелькнуло новое выражение — не просто интерес, а осознание: перед ним не просто избранная, а человек с чётким замыслом.

Крики на арене повторились. Даже Астория оторвалась от книги, с любопытством глядя вниз.

— Вы правы, — произнёс Анаташ, вновь поворачиваясь к арене. — Я — человек, верный традициям. И следуя им, я буду до последнего поддерживать истинного наследника. Но это должен быть достойный человек — сильный, мудрый, преданный своему народу. И дело совсем не в рождении.

Анна кивнула. В её глазах вспыхнул огонёк — не триумфа, но тихой уверенности.

— На моей родине есть поговорка: самые крепкие цветы — те, что распускаются последними.

В этот момент Магнеш вскинул руки в знак победы. Толпа ликовала, а Анна наконец заметила, куда именно направился слуга, посланный Повелителем.

Тот склонился перед Одашем, что‑то тихо говоря и указывая в сторону Магнеша и тренирующихся воинов. Повелитель, Бильшияр и остальные гости внимательно следили за ними. Слуга закончил речь и замер в ожидании.

Анна почувствовала, как внутри всё сжалось.

Она поняла.

Бильшияр подговорила Повелителя. Одаша должны были вызвать на бой против Магнеша — зная, что старший сын Повелителя пока не владеет мечом так, как его младший брат. Вернее, не владел. Но об этом никто не должен был узнать до Турнира.

Теперь перед Одашем стоял выбор:

Либо уйти — и вновь пережить позор, стать мишенью для насмешек.

Либо выйти против Магнеша — но тогда весь их тайный план с Анной рухнет, как хрупкий замок из песка.

И Анна знала: в этот миг Одаш должен решить — кто он есть на самом деле.

Будто ища опоры в этом вихре насмешек и разочарованных взглядов, взор Одаша метнулся к трибунам — и замер на Анне.

Она стояла неподвижно, лишь едва заметно качнула головой. В её улыбке не было ни упрёка, ни осуждения — только тихая, почти невыразимая печаль. И в этом безмолвном жесте читалось всё: я знаю, как тебе тяжело. Я рядом.

Одаш закрыл глаза — на миг, всего на миг. А потом опустил голову, развернулся и пошёл прочь с арены.

За его спиной раздавались насмешливые выкрики, свист, едкие комментарии. Кто‑то хохотал, кто‑то перешёптывался, кто‑то демонстративно хлопал в ладоши — будто провожал не наследника престола, а шута.

Только Анна заметила, как он сжал кулаки — так крепко, что пальцы побелели. Как дрогнули его плечи, прежде чем он окончательно скрылся за колоннами.

Айшир Анаташ снова повернулся к ней.

— Я уже весьма стар, чтобы верить в чудеса, — произнёс он, и в голосе его не было ни горечи, ни сарказма — лишь усталая мудрость человека, видевшего слишком многое.

— Верить в чудеса и не нужно, — мягко улыбнулась Анна. — Ведь дело не в них.

Она поклонилась — легко, почти невесомо — и поспешила уйти. Ей нужно было найти Одаша. Нужно было сказать ему хоть что‑то — не слова утешения, нет, а просто дать понять: ты не один.

Она ушла, не зная, что в этот миг на неё смотрели сразу несколько пар глаз.

Айшир Анаташ задумчиво поглаживал длинную бороду. Он сказал правду — он давно не верил в чудеса. Но почему‑то сейчас, глядя вслед Анне, он почувствовал: что‑то меняется. Что‑то неуловимое, но важное. Может, именно с ней и начнутся эти чудеса?

Магнеш стоял, сжимая рукоять меча так, что костяшки пальцев побелели. В груди кипела ярость. Он победил. Он! А она — она пошла за тем, кто сбежал, даже не попытавшись вступить в бой. В его взгляде читалась обида, почти детская: почему не меня?

А ещё один взгляд — тихий, затаённый — следил за ней издалека. Мужчина, давно привыкший видеть эти синие глаза в своих снах, боялся признать: они уже не просто в его снах. Они прочно поселились в его сердце — и, кажется, навсегда.

***

— Девушки…

Тихий голос махирад Садише прорезал гул гарема — и мгновенно воцарилась тишина. Словно кто‑то невидимый провёл рукой по поверхности шумного моря, сглаживая волны разговоров.

— Через две недели пройдёт праздник Вознесения. По традиции в этот день мужчины соревнуются в силе и ловкости, а женщины показывают свои таланты. Семма Соен и Нина разделили вас на группы, которые должны будут приготовить номер к этому дню.

Сказав это, она плавно развернулась и вышла. Её уход был подобен завершению акта — сразу после него на сцену выступили семма Соен и Нина.

Пока семма зачитывала списки, Анна не могла оторвать взгляда от Нины. Та выглядела непривычно серьёзной, даже хмурой. В её глазах читалась скрытая тревога, будто она знала что‑то, чего не следовало знать остальным.