Тишина окутала комнату, густая и тяжёлая, словно бархатный занавес. Ни он, ни она не знали, как двигаться дальше. Анна не могла уйти — не сейчас, когда перед ней стояла задача побороть свой страх, когда именно Ардэн был её надеждой на исцеление.

— Тебе лучше? — спросил он мягко, с заботой, от которой в её груди что‑то дрогнуло.

— Да, спасибо, — ответила она, чувствуя, как щёки заливает румянец смущения.

Анна осторожно взглянула на него. Она была уверена, что отвар Нины уже должен был затуманить его разум, но Ардэн держался удивительно трезво. Лишь взгляд его был слегка затуманен — видно, он изо всех сил старался сохранить самообладание. И Анна была безмерно благодарна ему за это.

— Скажи, — снова заговорил он, и в голосе его звучала нерешительность, — то, что случилось… это из‑за меня? Я что‑то сделал не так?

Она опустила глаза, с такой силой сжимая стакан, что пальцы побелели. Ардэн тут же мысленно обругал себя — зачем спросил? неужели не видишь, как ей тяжело?

— Ты можешь не отвечать, — быстро добавил он, стараясь сгладить неловкость.

Он ощутил, как странное пойло наконец‑то вступило в полную силу — словно тёплая волна, медленно поднимающаяся от кончиков пальцев к самому мозгу. В голове разлилась приятная пустота, тело наполнилось небывалой лёгкостью, будто он перестал быть человеком из плоти и крови, превратившись в тень, едва касающуюся земли.

И тут он вспомнил Нину — хитрую, коварную подругу детства, которая заявилась к нему утром без предупреждения. Её визиты давно стали привычными, и он никогда не удивлялся её появлению. Они перекинулись парой фраз, а потом она, прищурившись, заметила, что он «слишком напряжён», и предложила «расслабиться».

Это тоже было в порядке вещей. Нина частенько присылала к нему девушек — красивых, послушных, не доставляющих хлопот. Он никогда не отказывался: зачем? Всё было продумано, безопасно, без последствий. Но он никак не ожидал, что на этот раз она попытается вмешаться в его сознание, подмешать что‑то в вино.

Однако, несмотря на дурманящее действие отвара, пламя, вспыхнувшее в нём после поцелуя Анны, не угасало. Оно горело, пульсировало, заставляло взгляд невольно скользить по её губам, по груди, едва прикрытой синей тканью. К собственному стыду, он почувствовал, как желание сжимает его чресла, как тело реагирует вопреки разуму.

Сквозь туманную негу он осознал: если она останется, это не поможет ей успокоиться. Наоборот.

Резким движением он шагнул назад, заслонившись столиком, словно хрупкая перегородка могла удержать бурю внутри него.

— Ты… можешь уйти, если… — голос звучал глухо, будто доносился издалека.

Анна не сдвинулась с места.

— Пойми, я выпил немного лишнего, и если ты останешься, боюсь, что не смогу сдержаться. Просто уйди.

— Но я не хочу уходить.

На мгновение ему показалось, что это лишь эхо его собственных мыслей, обман слуха, вызванный дурманом. Он резко поднял голову, уставившись на неё в немом изумлении.

Она всё ещё стояла там — маленькая, хрупкая, сжимая в руках стакан, опустив глаза. Но в её голосе не было ни страха, ни неуверенности. Только твёрдость.

— Не хочешь поговорить об этом? — вдруг спросил он, и в голосе прозвучала непривычная мягкость.

Анна подняла на него глаза — и Ардэн снова утонул в их необыкновенной синеве. Как зачарованный, он следил за тем, как в этой бездонной глубине одна эмоция сменяет другую.

Он вспомнил, как впервые увидел её в доме главы Оттаморы — тогда в её взгляде горела непоколебимая уверенность, когда она встала на защиту вакхалийца. Потом были мимолетные встречи на палубе корабля: Анна смотрела на океан, и ему казалось, что бескрайние водные просторы отражаются в её глазах, несмотря на затаённую печаль.

Но сейчас в её взгляде вспыхнула злость — яркая, обжигающая.

— Наверное, мне действительно лучше уйти, — резко бросила она.

Стакан с глухим стуком опустился на стол. Анна развернулась и устремилась к выходу, но крепкая мужская рука перехватила её запястье, останавливая.

Она напряглась. Ушедший было страх вновь поднял голову, сковал движения, заставил сердце биться чаще.

Ардэн тут же ослабил хватку, отдёрнул руку, словно обжёгся.

— Постой, — произнёс он тихо. — Я просто хочу узнать, что сделал не так, чтобы не повторить своей ошибки.

Анна не поверила его словам — да и он сам понимал, насколько неубедительно они звучат. Оба знали правду, но предпочли притвориться, будто её нет.

— Ты боишься меня? — он медленно приблизился, стараясь не делать резких движений.

— Н‑нет, — заикаясь, ответила Анна.

Она ощутила, как он остановился в шаге за её спиной — и это напугало её ещё сильнее. Резко развернулась, встретив его взгляд.

Ардэн заметил её реакцию.

— Ты не хочешь, чтобы я был сзади? — прищурившись, спросил он.

— Я не вижу, что вы там делаете, и… — она запнулась, опустив глаза.

О, как же ему хотелось, чтобы она не прятала взгляд! Ему куда больше нравилась та злость, что плескалась в её глазах мгновения назад, чем этот взгляд побитого щенка.

— Хорошо. Значит, я постараюсь всегда быть на виду, — сказал Ардэн.

Анна облегчённо выдохнула. Он воспринял это как добрый знак. Медленно приблизился ещё на шаг и протянул руку.

— Тебе понравились мои поцелуи? — голос его звучал хрипло, будто после долгого молчания.

Анна медленно склонила голову. Ардэн принял это за молчаливое «да».

Он мягко положил руки на её плечи. Она напряглась, но почти сразу расслабилась, осознав: малейший знак — и он отступит.

Его ладони медленно заскользили по её плечам, массируя их с осторожной нежностью. Это было настолько приятно, что Анна прикрыла глаза, отдаваясь ощущению.

Больше всего её поразил контраст: его руки были большими, сильными, горячими — и в то же время такими ласковыми, такими нежными. Тепло разливалось по телу, согревая каждую клеточку.

Ардэн улыбнулся. Его пальцы скользнули к её шее…

И в тот же миг Анна резко отпрянула.

— Тш‑ш, я ничего не делаю, — он медленно поднял руки, демонстрируя безоружность жеста. — Ты веришь мне?

Пауза повисла между ними, густая, как предгрозовой воздух. Наконец, едва слышно, словно боясь нарушить хрупкое равновесие, она ответила:

— Да…

— Тогда поверь: я не сделаю ничего плохого. Не причиню тебе боли. И если ты только намекнёшь — немедленно остановлюсь. Ты поняла?

Анна заворожённо смотрела на него. В её глазах отражалась целая буря: страх, сомнение, робкая надежда. В какой‑то миг она словно приняла невидимое решение — и легонько кивнула.

Ардэн взял её за руку. Его прикосновение было твёрдым, но бережным, словно он держал в ладони нежную птицу, готовую вспорхнуть от малейшего резкого движения. Он провёл её к кровати.

Анна уставилась на чужое ложе широко раскрытыми, испуганными глазами. Ардэн мягко, но настойчиво повернул её лицо к себе.

— Помни: в любой момент ты сможешь меня остановить, — прошептал он снова, и в его голосе звучала не просьба, а клятва.

Она не успела ответить.

Он склонился и припал к её губам.

Медленно, с почти ритуальной неторопливостью, он заставил её повернуться спиной к постели, слегка надавил на плечи — и она опустилась на край кровати. Ардэн отстранился.

Анна открыла глаза — затуманенные, полные невысказанной обиды, словно он лишил её чего‑то драгоценного. Он улыбнулся. Ему нравилось, как она реагирует на его поцелуи — каждое движение, каждый вздох говорили о том, что она начинает растворяться в этом мгновении.

Девушка протянула руку, опираясь на постель, будто только сейчас осознала, где находится. Сквозь любовный туман в её взгляде вновь мелькнул страх — резкий, как вспышка молнии.

— Тихо, всё хорошо, — его голос звучал успокаивающе, как шёпот ветра в листве. — Я здесь.

К её изумлению, он опустился перед ней на колени.

— Что вы… — начала она, но его палец мягко лёг на её губы.

— Останови в любой момент, — повторил он, глядя ей в глаза.