Горький привкус правды обжёг нёбо. Гентер Холс, пусть и второй по значимости советник, не мог провернуть это в одиночку. Его воля — лишь остриё копья. А рукоять… рукоять держали другие.

Значит, гниль проникла глубже, чем она смела предположить. Она уже в сердце королевства.

Мерзкие предатели…

Вакхалия разительно отличалась от Ириллии — страны лесов и живописных портов. Здесь простиралась бескрайняя степь, словно океан травы, колышущийся под ветром. Жители этих земель — коренастые, не слишком высокие, с смуглой кожей и тёмными волосами, заплетёнными в множество тонких косичек. У них не было больших городов — только временные стоянки, перемещающиеся вслед за стадами. Их жизнь была неразрывно связана с лошадьми: вакхалийцы слыли лучшими наездниками в мире, их мастерство управления скакунами восхваляли во всех соседних королевствах.

До границы Вакхалии оставалось всего несколько часов — и в этот миг судьба вновь взмахнула своим острым клинком, перекраивая жизнь Трианны.

Отряд остановился на берегу тихой реки. Двое охранников отправились на охоту, трое — включая Чоксо — принялись обустраивать лагерь. Оставшиеся воины отвели девушек к воде: пусть умоют лица, освежатся перед последним броском.

Мужчины уселись неподалёку, негромко переговариваясь, зорко следя за подопечными. Кто‑то из девушек примостился на берегу, кто‑то осторожно вошёл в прохладную воду. Трианна держалась особняком. Она так и не сблизилась ни с одной из них.

Остальные быстро нашли общий язык — горе, словно невидимый клей, сцепило их воедино. Но с принцессой никто не стремился заговаривать. Да и она не искала собеседников: молчала, замкнувшись в коконе собственной боли.

Девушки сторонились её, будто чуяли незримую грань — ту самую, что отделяла Трианну от них. «Эта — иная, — шептало их подсознание. — Сделана из другого теста». Из теста, замешанного на дворцовых церемониях, на шепоте шёлковых платьев, на взгляде, приученном скрывать истинные чувства.

Принцесса медленно обвела взглядом поляну. На миг прикрыла глаза, вдыхая свежесть утра. Лес дышал покоем: мягкий шелест листвы, журчание ручья, тёплый солнечный свет, пробивающийся сквозь кроны. Казалось, сама природа шептала: «Вот он, миг тишины. Лови его, впитывай, храни в сердце».

Но тишина — хрупкая гостья. Она не задерживается надолго.

Стрелы обрушились внезапно — бесшумные, стремительные, словно тени смерти. Ни крика, ни предупреждения — только глухой стук оперённых жала, впивающихся в плоть.

Несколько вакхалийцев рухнули замертво, даже не успев понять, что жизнь уже покинула их.

Вскрик девушек разорвал лесной покой. Они бросились прочь от реки — кто‑то спотыкался, кто‑то падал, но страх гнал их вперёд, прочь от этого места, где только что царила иллюзия безопасности.

Темноволосая невысокая девушка, бежавшая впереди, вдруг споткнулась — стрела вонзилась в спину. Она упала прямо перед Трианной.

Вакхалийцы выхватили оружие, но что толку против невидимых лучников, засевших в засаде? Стрелы свистели над головами, рассекали воздух, искали жертвы.

Трианна, сжавшись, рванулась к телеге. Вакхалийцы опрокинули её, укрылись за ней, как за щитом. Трое воинов и пятеро девушек замерли в этом ненадёжном убежище, бессильные противостоять невидимому врагу.

Из леса выбежали охотники — и тут же пали, пронзённые стрелами. Визг девушек взлетел до небес, пока рык Чоксо не заставил их замолчать.

Трианна видела, как ходят желваки на его лице. Он был напряжён, взбешён, но сохранял хладнокровие.

И тут её взгляд упал на лук и пару стрел — всего в паре шагов. Она вспомнила: в отличие от остальных вакхалийцев, вооружённых кинжалами, топорами и изогнутыми мечами, Чоксо всегда носил за спиной лук.

Поток стрел ослабел. Враги, видимо, поняли: из‑за телеги их жертв не достать. Пора менять тактику.

Глубокий вдох — и Трианна решилась на безумие.

Резким рывком она выскочила из укрытия, метнулась к оружию. Возле уха просвистела стрела — девушка рухнула на землю, прижавшись животом к траве. В спину полетели проклятия.

Схватив лук и стрелы, она развернулась прямо на животе, поползла обратно. Когда до укрытия оставалось совсем немного, сильная рука схватила её за шиворот, втащила внутрь.

Перед глазами — искажённое злобой лицо Чоксо.

— Карри эгр! — прошипел он.

Трианна молча протянула ему лук и стрелы. Вакхалиец удивлённо взглянул на оружие, но тут же сжал его в руках, оттолкнул девушку за спину.

Обстрел стих. Чоксо осторожно выглянул, резко встал, послал стрелу — и тут же присел. Послышался вскрик, ругательства.

Враги приближались.

Чоксо взял ещё одну стрелу — ещё одна цель поражена. Судя по крику, противник уже совсем рядом.

Что‑то коротко бросив товарищам, Чоксо дождался их кивков. Воины крепче сжали мечи. С воинственным кличем они бросились в атаку.

Девушка с рыжими волосами, сидевшая впереди Трианны, встала, чтобы разглядеть происходящее — и тут же упала со стрелой в шее. Прямо под ноги принцессе.

Крики, хрипы, стоны — и перед внутренним взором Трианны вспыхнула другая картина: мёртвые глаза женщин, пытавшихся её спасти, крик матери над телом отца…

— Да чего же ты?! Дура, бежать надо! — кто‑то толкнул её в плечо.

Очнувшись, Трианна обернулась. Мариам — кажется, её так звали — схватила принцессу за руку, рванула к лесу.

Одна девушка осталась сидеть, закрыв уши руками. Остальные бросились за ними.

Добежав до деревьев, одна из них вскрикнула — стрела торчала из спины.

Их осталось трое.

Они неслись сквозь заросли, не оглядываясь, пытаясь затеряться в зелёной пелене. Но далеко уйти не удалось.

Дорога внезапно оказалась перекрыта.

Двое мужчин в рваной одежде, грязные, провонявшие потом и гнилью, ухмыльнулись, обнажив жёлтые, полусгнившие зубы.

Хватка Мариам стала крепче. Девушки замерли, глядя на незнакомцев с ужасом.

Один из мужчин схватил Мариам за вторую руку. Девушка закричала, рванулась. Трианна потянула её к себе — но тут же была схвачена за талию вторым.

Отпустив Мариам, Трианна завизжала, забилась в чужой хватке. Третья девушка – длинноволосая блондинка – бросилась на помощь. Она вцепилась в лицо мужчины, царапала, била.

Тот вскрикнул, отпустил Мариам. Девушка рухнула на землю.

Разъярённый мужчина выхватил кинжал — и вонзил его в живот нападавшей.

Она отступила на пару шагов, ошарашенно глядя на торчащее из тела оружие, — и упала.

Трианна рванулась ещё отчаяннее.

Внезапно хватка ослабла — оба рухнули на землю. Удерживающий её разбойник был мёртв. Из его спины торчала стрела.

Принцесса подняла голову — и увидела Чоксо. Он мчался к ним, не сбавляя скорости. Налетел на второго мужчину — завязалась схватка.

Мариам подползла к Трианне на четвереньках.

— Жива? — спросила она.

Принцесса лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Её взгляд был прикован к Чоксо, который с хладнокровной точностью добивал своего противника. Хруст шейных позвонков разорвал напряжённую тишину. Вакхалиец поднялся, тяжело дыша, и обернулся к сжавшимся на земле девушкам.

Мариам, сама того не замечая, вновь вцепилась в руку Трианны.

— Глупый женщин делать глупый поступок, — прорычал Чоксо, впиваясь взглядом в глаза принцессы.

Трианна молча вытерла тыльной стороной ладони кровь, сочившуюся из разбитой губы. Чоксо сплюнул, поднял лицо к небесам и забормотал что‑то на своём языке — то ли молитву, то ли проклятие.

Мариам выпрямилась во весь рост.

— Я, конечно, всё понимаю, но если ты не собираешься нас убить или возвращать назад, может, уйдём поскорее с этого места? — она твёрдо посмотрела на вакхалийца. — Не думаю, что эти двое просто прогуляться сюда вышли. Скоро подойдут их друзья, и лично я хочу в этот момент быть как можно дальше отсюда.

Трианна смотрела на Мариам с нескрываемым восхищением. Среди этого безумия та оставалась непоколебимой — трезво мыслила, просчитывала варианты спасения. В отличие от самой Трианны, которая лишь цепенела от ужаса. Вот бы ей хоть каплю этой отваги…