— Здрасьте вам! — краснея и кряхтя от навалившейся тяжести, выпалил Копейкин.

Иван и Найдёнов ухватили военного как попало, поэтому едва не уронили его на мокрый бетон площадки, над которой кружился тамбурный вихрь. Чистильщик находился в бессознательном состоянии и казался непомерно тяжелым. Все обмякшие тела кажутся тяжелее, чем есть на самом деле.

— Осторожнее! — воскликнул Лера. — Нос ему не разбейте!

— Порядок, — заверил Найдёнов, перехватывая военного поудобнее. — Копейка, не мешай!

— Я помогаю! — возмутился Иван.

— Бери за ноги! — Сергей перевернул чистильщика и взял его под мышки. — Тяжёлый, зараза!

— В броне, — сипя от натуги, сказал Копейкин. — В офицерской. Она легче. А будь он в солдатской…

— Одинаково весят, — возразил Найдёнов. — Они вообще ничем почти не отличаются, кроме звёздочек на шевронах.

— У этого две, но вряд ли он подполковник, — заметил Копейкин.

Найдёнов покосился на лицо военного, чуть повернул голову, чтобы изображение получилось не вверх тормашками, а хотя бы лежало на боку, и вдруг издал негромкий удивлённый возглас.

— О! Командир! — Найдёнов взглянул на Леру. — Это мой бывший командир. В марте, когда меня… того… взяли в плен, он пропал. Всех прикрыл, а сам… исчез.

— Знаю, — Лера кивнула. — Теперь нашёлся. Пока этой информации нам достаточно.

— Так Механик сказал? — спросил Копейкин и усмехнулся. — Ладно, ладно, не зыркайте, как вороньё, я помню, что мы только винтики и много знать нам не полагается. Как его хотя бы зовут?

— Лейтенант Сухов, — ответил Найдёнов. — Павел Петрович.

— Отнесите его подальше, — Лера указала на относительно ровное место на площадке метрах в ста пятидесяти от тамбура.

Парни подняли лейтенанта и отнесли на выбранное Лерой место. Здесь почти не чувствовалось тяжелой, монотонной тяги, которую создавал неторопливый, но огромный вихрь тамбура-входа в гипертоннель. Найдёнов попытался уложить лейтенанта на бок («чтоб дождевой воды не нахлебался»), но Лера жестом приказала перевернуть Сухова на спину. Для чего, выяснилось чуть позже.

Лера присела рядом с лейтенантом и принялась его обыскивать. Копейкин осуждающе скривился и взглянул на Найдёнова. Тот уловил взгляд товарища, но его безмолвного осуждения не разделил. Едва заметным кивком и успокаивающим жестом он дал понять Копейкину, что всё в порядке, Лера не мародёрствует, а занимается тем, чем надо. Вскоре Копейкин и сам это понял.

Лера тщательно обшарила Сухова с головы до ног и выложила на сырой бетон всё небогатое имущество лейтенанта: нож, слабенький «фрич» в матерчатом мешочке и плазменную гранату. Затем Лера открыла резервный пульт боевого костюма лейтенанта, оценила уровень заряда и выщелкнула из гнезда аккумулятор. Взглядом и кивком она приказала Найдёнову проверить счётчик «Шторма», цевьё которого Сухов и будучи в беспамятстве сжимал мёртвой хваткой. Вот что значит рефлекс! Любой, кто провёл хотя бы год в Зоне, не расставался с оружием, даже падая замертво.

Когда Сергей сообщил, что ИПП Сухова заряжен всего двенадцатью патронами, Лера кивнула и приступила ко второй фазе своей нехитрой операции. Финку она сунула обратно в ножны, упрятанные внутри левого рукава лейтенантского бронекостюма, гранату выкинула и положила вместо неё в подсумок новую, той же модели. «Фрич» Сухова она положила себе в карман, а лейтенанту сунула свой, свежий. После этого она заменила и аккумулятор в боевом костюме, но заменила его не своим, а запасным, полностью заряженным. Финальным аккордом стал самый принципиальный момент. Лера скинула с плеча рюкзак, который вчера ей оставил Механик, достала дюжину магазинов и снова кивнула Найдёнову. Сергей всё понял. Он перезарядил «Шторм» лейтенанта, а Лера тем временем рассовала по кармашкам разгрузки Сухова двойной боезапас.

— Теперь всем отойти! — негромко приказала Лера. — Быстро!

— Может, всё-таки на бок его… — спросил Найдёнов.

— Нет, он уже приходит в себя. Минут пять и очнётся.

— А если в эти пять минут кто-нибудь сюда придёт или из тамбура появится? — удивленно спросил Копейкин. — Допустим, бандиты. Прихлопнут же лейтенанта, как сонную муху.

— Вот за этим мы и проследим, — Лера указала помощникам их позиции. — Сергей, смотри за дальними подступами, Иван, ты держишь левый фланг. А я буду следить за тамбуром. Увидите биомехов, узловиков, егерей или бандитов — стреляйте на поражение. Остальных просто отпугивайте. Задача понятна?

— Да, госпожа командир, — Копейкин, паясничая, отдал честь.

Найдёнов ответил Лере кивком, а после заехал Копейкину локтем в бок.

— По местам!

Прогноз Леры почти сбылся. Лейтенант Сухов начал приходить в себя минут через пять. Время ожидания прошло почти без происшествий, хотя однажды повод для лёгкого беспокойства возник. Зона Смерти не абсолютно мёртвая территория, кое-кто по ней бродит и никаких графиков не соблюдает, не рейсовый транспорт всё-таки. Группа сталкеров вырулила из жестянки, растущей вдоль бывшей трассы Р-10 и побрела к тамбуру по юго-западной тропе. По всем расчётам подойти она могла не раньше чем минут через двадцать. Запас времени приличный, но сколько потребуется Сухову на то, чтобы прийти в себя, команда подстраховки предположить не могла, поэтому Лера согласилась с предложением Найдёнова «придержать» ходоков. Сергей аккуратно, с запасом, короткой очередью прочертил перед сталкерами своего рода границу. Ходоки оказались опытными и сразу сообразили, что их вежливо просят притормозить. Не пытаясь обнаружить стрелка и уж тем более отстреливаться, сталкеры сдали назад и затаились в небольшой ложбинке. Получилось всё очень даже культурно. По меркам Зоны, конечно.

Всю «культуру» едва не испортил Копейкин, который тоже пальнул для профилактики, но не настолько аккуратно и метко. Хорошо, что стрелял он в другую сторону, целясь в одиноко бредущего со стороны бывших градирен сталтеха. Полумёртвые механоиды редко бродили в одиночку, только если в какой-нибудь заварушке отбивались от своих биомеханических хозяев, либо если всех остальных бойцов чугунного отряда (допустим, патруля) уничтожали сталкеры, военные или даже свои же биомехи. Бывало и такое, внутри техноса тоже периодически возникали трения. Чаще всего спорили биомехи за места на энергополях, где подзаряжались их аккумуляторы, сталкеры называли эти батарейки «Сердцем зверя». В сталтеха Копейкин не попал, но это и не имело значения. Сталтех тоже не отстреливался и вообще никак не отреагировал на провокацию. Как шёл, так и продолжил свой путь. Не к тамбуру, а куда-то в сторону старого причала.

— Не удалось выпендриться? — шепнул в гарнитуру Найдёнов. — Ещё раз — и в глаз, понял? Если нет угрозы, сиди тихо. Патроны ещё пригодятся.

— Внимание! — шепнула Лера. — Он проснулся. Замрите!

— Думаешь, заметит и стрельнёт? — Копейкин хмыкнул.

— Цыц!

Копейкин умолк. Видимо, бытовое, чисто женское «цыц» прозвучало для Ивана гораздо убедительнее, чем все приказы и угрозы Найдёнова.

Лейтенант Сухов приходил в себя медленно. Сначала он ворочался, будто бы пытаясь перевернуться то на один, то на другой бок, а потом вдруг сел и шлёпнул себя по щеке. Но на этом странности не закончились. Наоборот, только начались. Сухов вдруг резко подался вперёд, встал на четвереньки и дернулся, будто бы собираясь устроить забег на четырёх конечностях, но замер и начал озираться. Осторожно, с подозрением и как-то диковато, словно загнанный в ловушку зверь.

Какие он сделал умозаключения, окинув взглядом унылый пейзаж, осталось загадкой, особенно если учесть его дальнейшее поведение. Сухов неожиданно снова сел, выронил «Шторм», а затем упал на спину и раскинул руки. Но в позе распятого на земле праведника Сухов лежал недолго, минуты три. Затем он снова сел, отфыркиваясь, и уже спокойно осмотрел окрестности, встряхнул головой и принялся проверять оружие и содержимое карманов. Видимо, слава богу, пришёл в норму.

Обнаружив, что укомплектован гораздо лучше, чем прежде, лейтенант удивлённо и недоверчиво покачал головой и снова окинул взглядом окрестности. На секунду его взгляд задержался на том месте, где пряталась Лера, но этой короткой задержкой всё и обошлось. Сухов опустил взгляд, кивнул (видимо, придумав какое-то объяснение изменениям в боекомплекте) и поднялся на ноги. Ещё с минуту он стоял, потягиваясь и словно прислушиваясь или же анализируя собственные ощущения, а затем перехватил «Шторм» поудобнее и решительно двинулся строго на юг. Скорее всего, целью начатого похода лейтенант выбрал Чернобыль.