– Особый случай.

– Теперь и мне интересно, что на десерт.

– Можно у самого виновника торжества спросить, – Лера указала на Шульца, которого уже взяли под белы рученьки двое бойцов. – Это ведь в его честь вечеринка. И свечки на торте ему задувать.

– Давай спросим, – Гелашвили усмехнулся и подал знак спецназовцам. – Тащите доктора сюда!

– Что… – Шульц не то чтобы упирался, но явно не хотел приближаться к Гелашвили и компании. – Что вы себе позволяете?! Отпустите! Куда вы меня тащите? Я протестую! Не подводите меня к этим мясникам!

– Угомонись, – потребовал лейтенант. – Никто тебя не тронет.

– Чего вы хотите?! – очутившись в двух шагах от сталкеров, Шульц заметно побледнел и даже слегка пригнулся.

– Ну вы его запугали! – Гелашвили усмехнулся. – Лера, он твой.

– Спасибо, лейтенант, – Лера уселась на край ближайшего лабораторного стола и уставилась на доктора. – Здравствуйте, Шульц.

– У меня связи, – сдавленно проронил доктор. – Ваше начальство не одобрит…

– Давайте лучше поговорим о вас и вашем начальстве, – перебила его Лера.

– Я ничего не знаю! Я ученый! Я, между прочим, людей спасаю! Моя таблетка им надежду на будущее дает, из этой проклятой Зоны позволяет выбраться! А вы меня травите, как бешеную собаку! Знаете, вы кто… вы враги народа… вы…

– Ты заткнулся бы, спасатель, – хмурясь, перебил доктора Гелашвили. – Читал я рапорт Копейкина о твоих миссионерских подвигах. Очень все понятно описано. Ты свою таблетку на ком испытывал? На всех, кто под руку попадется? А задуматься, что у восьми из десяти подопытных импланты вместо органов работают, у тебя ума не хватило? Подумать, что будет, когда твоя таблетка им организмы разрушит, было слабо, да? Ученый нашелся!

– Любое исследование требует экспериментов! Да, моя таблетка не может спасти всех, но…

– Зато убить может, – снова перебил его Гелашвили. – И как раз тех, кого нужно. Только нужно это не человечеству, а твоим хозяевам. Чем меньше в Зоне останется жженых, тем проще будет здесь хозяйничать. Так что ты не таблетку изобрел, Шульц, а секретное оружие. А за это, уж извини, придется ответить по всей строгости закона.

– Вы не понимаете! – Шульц побледнел еще больше. – Я пять лет работал над проблемой! Я потратил на нее все свои средства и силы! Как я мог бросить то, над чем трудился так долго?! И тут появились они… предложили помощь. Я не мог знать, что так все обернется… что… это незаконно, что…

– Все ты знал, сволочь, – Гелашвили сплюнул на пол. – И не прикидывайся овцой. Ты сам всем заправлял и подбирал себе инвесторов.

– Все понятно, крайним хотите меня сделать! Ничего вам больше не скажу!

– И не надо, мы сами все знаем, – спокойно парировала Лера. – Наши товарищи предоставили действительно подробнейший рапорт о встрече с вами, доктор Шульц. Вы были довольно откровенны, когда разговаривали с ними. Видимо, они вас сильно напугали. Так что для нас остается секретом лишь последний эпизод вашей научно-подпольной деятельности. С момента бегства из бункера в Речкуновке и до текущего момента. Но и этот секрет нетрудно разгадать, если немного подумать. Хотите, я прямо сейчас смоделирую ситуацию и расскажу историю этого этапа вашей жизни? А вы меня поправите, если ошибусь. Что молчите? Не хотите? А я все равно расскажу. Начнем с того дня, когда вот эти ребята прикрыли вашу лавочку в Речкуновке, но вам удалось сбежать. И не только вам. Еще из той непростой ситуации сумел вывернуться Черный Лис, он же бизнесмен Франсуа Делен. Не знаю, где и когда пересеклись ваши пути…

Лера на секунду замолчала, вопросительно глядя на Шульца. Доктор не ответил. Он демонстративно отвернулся и закатил глаза, мол, «какие-то фантазии, а не история!»

– В Речкуновке и пересеклись, – предположил Копейкин. – Вместе выбирались.

– Возможно, – согласилась Лера. – Там и спелись. Черный Лис предложил свои услуги, а доктор Шульц, понимая, что прежний покровитель вышел из игры, тут же ухватился за это предложение. Один торгует и привлекает инвесторов, другой производит – идеальная схема. Сказано – сделано. Как только новые деловые партнеры выбрались из горячего сектора, Лис взялся за дело. Расконсервировал запасную лабораторию, договорился о закупке дополнительного оборудования и начал прощупывать рынки сбыта. Так все было, Шульц?

Доктор снова отмолчался.

– Нет бы на дно залечь, – прокомментировал Копейкин. – Наглость просто запредельная!

– А по-другому у них и не бывает, – сказал Гелашвили. – Оборзели деловые в последнее время. До полного безобразия оборзели. Никого не боятся. Но ничего, скоро всех в две шеренги выстроим.

– Наглость их и подвела, – продолжила Лера. – Нам удалось отследить новых партнеров-инвесторов Черного Лиса, а затем внушить им, что они должны лично оценить потенциал лаборатории доктора Шульца. Ведь нет смысла вкладывать средства в контору, которая неспособна производить промышленные партии зелья. Лису пришлось пойти им навстречу. Он связался с лучшим на сегодня посредником Аквилоном, прямым наследником дела самого Каспера и нанял через него лучших же проводников.

– Приятно слышать, – проронил Копейкин. – Месяц в деле, а уже лучшие.

– Не обольщайся, – Лера усмехнулась. – Лучшими вы были по легенде.

– Ну и ты наследница Каспера только по легенде, – не замедлил ответить Копейкин.

– А ему вообще нужны наследники? – спросил Гелашвили и ухмыльнулся. – Насколько я понял из рапортов, трупа Каспера никто не видел. А что бывает, когда не находят тело, – известно. Вон, Найденов живой пример.

– Хотелось бы верить, что Каспер уцелел, но сейчас не об этом…

– Каспер никогда не работал на военных, – процедил сквозь зубы Шульц. – Он был честным посредником. Не то что вы, сударыня.

– Пусть будет так, – легко согласилась Лера. – Но теперь изменились времена, изменились и правила игры. Больше ни один опасный проект не попадет в руки дельцов вроде Черного Лиса. И если для этого потребуется нарушить кодекс посредников, так тому и быть.

– Пока Черный Лис и его шеф на свободе, вы ничего не измените, – возразил Шульц. – Ваше начальство может закручивать гайки сколько угодно, это не поможет. Вы отняли у Организиции меня и мою идею, вы пытаетесь взять под контроль добычу скоргиума в Новосибирске и Чернобыле, вам удалось закрыть несколько крупных каналов, по которым в Зону поставлялось оружие и вывозились артефакты. Что ж, поздравляю, это самый крупный успех военных со времен Большой зачистки. Но вы не сумеете взять под контроль все и вся. Организация этого не допустит. У нее слишком серьезные связи на Большой земле. Ваши попытки вычерпать кружкой всю воду из дырявой лодки не приведут ни к чему хорошему. Лодка все равно пойдет ко дну. Слишком большие дыры в днище.

– Значит, заткнем эти дыры и врубим насос, – заявил Гелашвили. – А кружку по назначению используем, под спирт.

– Чай, – поправила Лера.

– Да хоть кефир, – лейтенант кивнул бойцам. – Уводите арестованного.

Доктор Шульц больше не возмущался и не сопротивлялся. Он сверкнул напоследок злобным взглядом и гордо удалился. Никто из бывших собеседников доктора даже не проводил его взглядом. Шульц был проблемой, теперь эта проблема решена. Вопрос закрыт и забыт. Так всегда учил Леший: «сделал – забыл». Так все и поступили.

– Получается, мы теперь как бы вместе с военными? – обращаясь к Лере, сменил тему Копейкин. – Не сами по себе?

– А раньше вы «как бы» с кем были? – спросил Гелашвили.

– С тем, кто прав, – сказала Лера. – Чаще всего это были военные. Так уж получалось. А что тебя не устраивает, Иван?

– Если строем ходить не заставят, то все устраивает, – Копейкин пожал плечами. – А Леший в курсе?

– В курсе, – Лера улыбнулась. – Кстати, вам от него привет.

– Скоро он с больничного выйдет? – спросил Найденов.

– Это от вас зависит. Будете работать без провалов, поможете ему отдохнуть до полного выздоровления. Засыплетесь, придется вас сменить.