В ход шли все подручные материалы, от мешков с песком до бухт швартовых концов. Огневые точки сооружались из расчета каждая на двух бойцов с ИПК и гранатометами, но на баке и юте дополнительно сооружались и более солидные «гнезда», в которых устанавливалась «моща» – импульсные пулеметы крупного калибра и «Мегеры».

Кроме того, готовились к установке семиствольные реактивные гранатометы МРГ, бойцам выдавались ручные гранаты с гидростатическими взрывателями, а на корме подготавливались опускаемые противодиверсионные гидроакустические станции МГ-77. В общем, к сражению с морботами экипаж готовился тщательно.

Оставался один вопрос – дойдет ли все-таки дело до ближнего боя? Пока что гидромехи просто шли курсом сближения и молча изучали флот людей в режиме «сопровождения» всеми средствами – от лазерных дальномеров до поисковых радиолокационных станций и станций управления оружием.

– Фиксирую излучение стрельбовых станций противника! – послышался рапорт офицера БЧ-7.

– А вот теперь точно началось, – сказал второй офицер-наблюдатель.

Антипов лишь кивнул. На этот раз спорить и бравировать ему почему-то не хотелось. Капитану второго ранга вдруг показалось, что время замедлило ход. Даже сердце теперь билось неторопливо, и Антипов слышал его удары, которые звучали гулко, как набат. И все команды, которыми наполнился мостик, теперь сопровождались эхом и отдавались, казалось, с прибалтийской неспешностью.

– Есть захват цели!..

– Сближение на противоартиллерийском зигзаге!..

– Главный ракетный комплекс, готовность тридцать секунд!.. Артиллерийский комплекс на самоуправлении, готовность…

– Есть готовность!

– Стрельбу разрешаю!..

– Пристрелка по цели! На пристрелке обе башни! Товсь! Залп!

Корабль всем корпусом вздрогнул, палуба заходила под ногами, как почва во время землетрясения магнитудой в три балла, где-то забрякали и посыпались плохо закрепленные предметы.

– Падает!

– Ввести корректуры!

– Корректуры введены!

– Шквал три! Товсь! Залп!

И снова заходила ходуном стальная палуба, в воздухе заметалась мельчайшая пыль, запахло порохом и гарью.

– Есть накрытие!

И так далее, и тому подобное. Антипов не в первый раз участвовал в такой работе, но впервые его так сильно придавила свинцовая плита страха. Впервые, поскольку флот Барьерной армии еще никогда не встречался с такой армадой противника. А еще Антипов не понимал, почему гидромехи не стреляют в ответ, и это пугало офицера еще больше. Даже если Антипов угадал и биомехи решили захватить корабли людей целехонькими, это не означало, что железки обойдутся без единого выстрела. И тем не менее они не стреляли. Их приборы работали в режиме наведения, но огонь гидромехи не открывали. Просто шли генеральным курсом на корабли людей, маневрируя, теряя от точных попаданий ракет и снарядов надстройки, а иногда и вовсе разваливаясь на куски, но не стреляя в ответ.

«Просто психическая атака, – Антипов нервно усмехнулся. – А ведь они вполне способны достойно ответить или могут хотя бы просто нырнуть, и тогда попробуй достань их универсальным калибром. А ракет и торпед на всех у нас явно не хватит. Но они почему-то идут в надводном положении. Хотят продемонстрировать свое бесстрашие? Нам и так ясно, что у них нет ни страха, ни любых других эмоций. Значит, все-таки давят на психику… чугунное отродье!»

– Надо маневрировать! – нервно заявил наблюдатель. – За остров уходить! Слева Феодосию огибать.

– И что дальше? – Антипов покачал головой. – В узкости мы будем лишены пространства для маневра.

– Они тоже!

– Колеснику виднее, – капитан второго ранга пожал плечами и попытался найти взглядом корабль, который должен был идти на расстоянии в три кабельтова слева.

Неожиданно для Антипова левым матлотом оказался не флагман тихоокеанцев «Архангел Михаил», а однотипный с «Хабаровском» эсминец «Уссурийск». Когда произошла перестановка в ордере и по какой причине она произошла, Антипов не понимал. Впрочем, уже в следующую минуту капитану второго ранга стало не до загадок и сюрпризов масштаба флотилии, у него вдруг нашлось небольшое, но ответственное дело на борту «Хабаровска».

Причиной стало то, что гидромехи все-таки ответили. Вот только сделали это вовсе не те железки, что шли встречным курсом. В тылу оперативной эскадры, на расстоянии в пять кабельтовых от замыкающего строй корабля, неожиданно всплыли десятка два крупных гидромехов, которые и открыли огонь. Все произошло настолько быстро, что не все корабли даже успели развернуть башни стрельбовых комплексов.

Больше всех досталось «Уссурийску». Видимо, этот корабль гидромехи выбрали на роль агнца и устроили на его примере «показательную порку». Корабль был атакован сразу всеми калибрами и практически в упор. Эсминец успел-таки огрызнуться несколькими залпами древнего, но надежного и эффективного комплекса А-1218МК плюс врезал от визирных колонок из шестиствольных тридцатимиллиметровых АК-630 и вдребезги разнес ближайшего противника. Однако на этом его подвиги закончились. Шквал вражеского огня накрыл эсминец полыхающим одеялом, и уже в следующую секунду во все стороны полетели пылающие куски надстроек, обшивки и крупные брызги расплавленного металла. Вода вокруг корабля буквально вскипела, и вместе с густыми клубами дыма в небо устремились клубы раскаленного пара.

Антипову не удалось увидеть финал этой трагедии, поскольку палуба под ногами в очередной раз дрогнула, и по всем отсекам «Хабаровска» вдруг разнесся сигнал аварийной тревоги. Оглушительные звонки колоколов громкого боя оповещали о том, что на корабле возник пожар. Сквозь грохот выстрелов и взрывов, звон и вой пробился крик командира электронно-механической боевой части:

– Возгорание в носовом машинном!

– Вывести личный состав, загерметизировать отсек! – последовала команда командира корабля. – Применить станцию ОХТ!

Не прошло и минуты, как последовал новый доклад из носового машинного отделения:

– Помещение загерметизировано! Включена станция объемного химического пожаротушения, применено шесть баллонов!

– Провести поверку личного состава по боевым постам! Носовой аварийной партии приступить к борьбе с пожаром!

Антипов шагнул вперед, чтобы получше рассмотреть то, что происходит на баке, но внезапно взметнувшийся фонтан огня и черного дыма закрыл видимость. А в следующую секунду прогремел оглушительный взрыв, палуба в очередной раз ушла из-под ног, и капитан второго ранга рухнул навзничь. Антипову повезло: позади него очутился второй наблюдатель. Потирая ушибленные места, офицеры поднялись на ноги, но тут же рухнули снова, теперь вперед. Корабль резко накренился на нос. Что происходит с эсминцем, Антипов не мог даже предположить. Всю видимость закрывали клубы черного дыма, а палуба теперь содрогалась постоянно в рваном ритме и уже непонятно, от залпов собственных орудий корабля или от прямых попаданий вражеских ракет и снарядов.

– Малоразмерные цели! – крикнул кто-то из офицеров. – До сотни! Курс ноль! Дистанция… меньше кабельтова!

– Противодиверсионные команды, открыть огонь! Личное оружие к бою! Все к бортам!

Антипов обернулся и встретился взглядом со вторым офицером-наблюдателем. Штабной капитан третьего ранга явно не горел желанием вступать в схватку с морботами-диверсантами, но в то же время понимал, что выбора нет. Пересилив себя, наблюдатель стиснул зубы и кивнул, а затем приготовил к бою «Страйк».

– За мной, – на удивление (даже для себя самого) спокойно приказал Антипов и, тоже приготовив к бою «Страйк», бросился к трапу.

Когда «пассажиры» прибыли на бак, выяснилось, что делать там им нечего. Об этом в неуставной форме доложил капитан-лейтенант, который пятился в направлении левого шкафута и одновременно поливал из импульсника, целя куда-то в дымовую завесу.

– Прямо у борта всплывают, заразы ржавые! А эти зомби прыгают, как блохи, с катеров прямиком на палубу! Мы их гранатами, а им по барабану! Отходите на ют!