Кайл задумался: «Похоже, пора что‑то менять в жизни, если в эзотерическом корпусе меня принимают за своего».

Дерек подошел к Эльзе, когда она наливала себе пунш из большой чаши. Она всё также была в белом платье с кровавыми следами, ее волосы свободно рассыпались по спине, а глаза были обведены черным. Видок страшный, но для него она казалась самой красивой.

– Привет, – сказал он, стараясь выглядеть непринужденно.

– Привет, – ответила она, не оборачиваясь.

– Ты сегодня… эффектная, – он кивнул на ее окровавленное платье. – В смысле страшно. Но красиво.

– Спасибо, – Эльза повернулась. – Ты тоже ничего. Особенно твои рога.

Дерек машинально потрогал голову, он надел маску демона с большими изогнутыми рогами.

– А, это… да. Ирма посоветовала.

– Ирма – умная девушка, – сказала Эльза и отошла к Игнису, который уже пытался танцевать с метлой.

Дерек остался стоять, чувствуя себя лишним.

Дора и Ирма сидели на подоконнике, наблюдая за происходящим.

– Ну и с кем мне потанцевать? – философски спросила Дора. – С призраком, зомби или с метлой?

Ирма засмеялась.

– У тебя хотя бы есть выбор. Я вот однозначно буду танцевать только с метлой, – смеялась она с Дорой.

Ирма пила сок, Дора – что‑то покрепче. Они обсуждали парней, учебу и то, как странно, что они вообще оказались здесь, в этом безумном корпусе, среди летающих тыкв и пьяных магов.

Вейс сидел в кресле, Джеймс дремал у его ног. Он смотрел на Эльзу, которая сейчас что‑то горячо объясняла Игнису, размахивая руками, и думал: «Хорошо, что я согласился. Эта девушка – луч света в этом темном царстве. Такой вечеринки еще тут не случалось».

Профессор Маттеус Озре и еще пара преподавателей, уже изрядно поддав, веселились со студентами и выглядели счастливыми как никогда.

Еще до первых петухов Лориэна вызвали в кабинет ректора.

Он вошел – бледный, с темными кругами под глазами – и сразу понял: всё. Его взгляд упал на следователя Хамфора – массивного, с угловатой челюстью и разбойничьим лицом, пересеченным шрамом справа. Хамфор сидел, положив тяжёлые руки на стол, и смотрел так, будто Лориэн уже был не подозреваемым, а приговорённым.

– Садись, – приказал Вейлон.

Лориэн сел.

– Ты убил Эльзу, – без предисловий начал Хамфор. – Зачем? Как? Где тело?

Лориэн не отрицал.

– Я… я не хотел ее убивать, – заговорил он сбивчиво. – Она меня простила. Я не виноват. Это всё эдильгийцы. Я только помогал.

Ректор положил на стол два листа.

– Пришло письмо. С доказательствами. И свидетель уже нашелся. Тот, кто видел, как по твоему приказу Эльзе подсыпали дурман.

Лориэн побледнел еще сильнее.

– Меня подставили, – прошептал он. – Я ничего не делал. Это всё они… эдильгийцы. Они хотели отравить ее дурманом. Я думал, она только опозорится, будет вести себя неадекватно. Но убивать… я не хотел ее убивать.

Хамфор молчал, сверля его тяжёлым, давящим взглядом. Ректор заёрзал на стуле, под этим взглядом даже ему становилось неуютно.

Вдруг дверь распахнулась. Вбежал помощник ректора, бледный и запыхавшийся. Он что‑то прошептал Вейлону на ухо.

Ректор побледнел.

– Ты уверен? – переспросил он.

Помощник кивнул.

– Точно, господин ректор.

– Зовите сюда.

Помощник выбежал.

Хамфор не отрывал взгляда от Лориэна, парень сидел, вжавшись в кресло, потерянный, в ужасе.

Через минуту в кабинет после уверенного стука вошла Эльза.

Живая. Здоровая. Правда, с кругами под глазами – будто мало спала. Но бодрая, спокойная, с легкой улыбкой.

Лориэн охнул, глаза его закатились, и он рухнул в обморок.

Хамфор мгновенно подхватил его, не дав упасть на пол, усадил обратно в кресло, хлопнул по щекам, Лориэн застонал, но в сознание не пришел.

Хамфор многозначительно посмотрел на Эльзу.

– А почему ты еще живая? – спросил следователь без обиняков.

Эльза невинно захлопала ресницами, даже бровью не повела под его тяжёлым взглядом.

Вейлон откашлялся.

– Эльза, как у тебя дела? Где ты пропадала ночью?

– Я отдыхала. А что? – уточнила Эльза. – А где, как и с кем – это мое личное дело.

Ректор помолчал и нехотя спросил:

– Как себя чувствуешь?

– Не выспалась, – пожаловалась Эльза. – А так отлично. Кружечка кофе – и буду как огурчик. Так что, собственно, случилось?

Хамфор не выдержал и, злясь, выдал тираду:

– Пришло письмо, что тебя убил Лориэн. Он уже сознался, что купил для тебя дурман «Три вздоха», от которого мутнеет сознание. А от большой дозы останавливается сердце. Есть свидетель, который видел, как Лориэн вёз твое тело. Дело уже раскрыто, а ты тут живая заявляешься! – почти взвыл от возмущения Хамфор.

А Вейлон смотрел на него и с пониманием, и легким осуждением.

– Всё‑таки хорошо, что студентка жива, – прокашлялся он.

Хамфор от этих слов и кхеков выпрямился, напрягся и уже более спокойно сказал:

– Ну, конечно, мы рады, что ты жива… Как иначе… К‑хм. Но сильно удивлены.

Эльза лишь усмехнулась, Лориэн уже пришел в чувство и с ужасом смотрел на Эльзу.

– Я ничего не делал, – прошептал он. – Это всё эдильгийцы. Мы договорились, что я покупаю дурман, а они его подмешают. Но мы планировали сделать это позже.

Эльза слушала внимательно, на лице не отразилось ни страха, ни удивления.

Ректор кивнул.

– Спасибо, Эльза. Иди. Зайди сегодня после занятий к следователю, расскажешь ему, что делала.

Она уже повернулась к двери, но на пороге остановилась.

– Я буду работать совместно со следствием, с вами, следователь, и с вами, господин ректор, только если узнаю результаты расследования. А иначе… – она посмотрела на Хамфора, потом на ректора. – Я буду решать свои проблемы сама. Так, как умею. Так, как вам, господин Вейлон, не нравится.

И ушла.

Ректор вздохнул, повернулся к Лориэну, его бледное измученное лицо не предвещало ничего хорошего.

– Отправьте его в лазарет, потом допросите повторно, – приказал ректор.

Лориэн помотал головой.

– Нет. Я лучше в тюрьме посижу. Я… – его голос дрогнул. – Я безумно рад, что Эльза жива.

Хамфор поднялся, взял Лориэна под локоть.

– Идем.

Они вышли.

Вейлон остался один. За окном уже светало. Ночь закончилась.

После Хэллоуина Игнис проснулся с тяжёлой головой и смутными воспоминаниями. Он помнил, как танцевал с метлой. Помнил, как Тарт пытался увести его из эзотерического корпуса, а он отбивался. И еще помнил, что показывал свой огонь. Кажется, паре сильных магов, которые смотрели на него с каким‑то странным, почти хищным интересом.

– Ты что, приложился к настойкам? – спросил Тарт наутро, протягивая ему воду.

– Не помню, – честно ответил Игнис. – Но, кажется, я им понравился.

– Кому?

– Эзотерикам. У них там аппаратура... они что‑то говорили про всполохи...

Тарт помолчал, потом заметил:

– Они приглашали тебя прийти. После обеда. Я запомнил, потому что ты чуть не упал в их измеритель магического фона.

Игнис хмыкнул. Надо же. Может, не всё так плохо.

После обеда Алый отправился в эзотерический корпус. Здание стояло в глубине академического парка, окруженное старыми липами, которые даже в солнечный день отбрасывали густые тени. Внутри было тихо, прохладно и как‑то темно для середины дня, магические светильники горели вполнакала, будто экономили энергию.

Его встретили двое: седовласый маг с длинными пальцами и вечно прищуренными глазами, которого звали Олдрик, и его ассистентка Сапфира – девушка с короткой стрижкой и цепким взглядом.

– Проходи, Игнис, – позвал Олдрик, жестом приглашая вглубь лаборатории. – Мы тут кое‑что интересное заметили.