Что он?

Крэг не дал себе додумать.

— На сегодня хватит, — сказал он. — Через два дня в это же время.

Дерек кивнул и вышел. Джеймс, увидев его, встал и потопал следом, даже не взглянув на Крэга.

Орк остался один в пустом зале.

Долго сидел, глядя в одну точку.

— Идиот, — сказал он наконец. — Но легче не стало.

Прошла неделя после потопа.

Общежитие эльдигийцев отмыли, проветрили, привели в порядок. Аристократы, пережившие унижение, постепенно успокаивались и начинали забывать о кошмарном запахе, преследовавшем их целых семь дней.

Но Дерек не забывал.

Первый акт — это только разминка. Унизить — это мало. Нужно заставить их страдать. По-настоящему.

Афродизиак достали через старые драконьи связи. Редкие цветы росли только в южных провинциях, их аромат настолько сильный, что мог перебить любую вонь. Но главное свойство этих цветов знали немногие: при длительном вдыхании этого прекрасного запаха у людей начинались неконтролируемые приступы страсти, граничившие с безумием. Этот цветок использовался как сырье для мощного афродизиака.

Драконы к этому запаху были малочувствительны.

— Идеально! — восхитился Дерек, разглядывая корзину с цветами. — Просто идеально.

Операцию разработали тщательно.

Всю неделю после потопа эльдигийцы жаловались на остаточный запах. Магическая чистка помогла, но полностью вывести аромат из некоторых комнат не удалось. Особенно страдал третий этаж, где затопило сильнее всего.

И тут, как по заказу, появился торговец редкими цветами. Представительный, в дорогом костюме, с безупречными манерами. Он предложил эльдигийцам партию цветов, которые не только украсят интерьеры, но и полностью перебьют любой неприятный запах.

— Эти цветы пахнут так сильно, что забивают даже канализационные ароматы, — уверил он. — Проверено.

Эльдигийцы ухватились за предложение.

Еще бы! Избавиться от унизительного запаха, да еще и украсить комнаты такой красотой!

Цветы расставили по всему общежитию. В холлах, в гостиных, в комнатах — везде, где только можно. Они действительно пахли великолепно — сладко, дурманяще, почти приторно. Запах нечистот исчез полностью.

Наслаждались ровно два дня.

К вечеру третьего дня началось!

Первые симптомы проявились у парней на третьем этаже, там, где цветов было больше всего. Кто-то почувствовал необъяснимое возбуждение. Кто-то начал тяжело дышать. Кто-то смотрел на проходящих мимо девушек с совершенно безумным взглядом.

К ночи общежитие превратилось в зону боевых действий.

— Иди сюда, красавица! — орал долговязый аристократ, гоняясь за перепуганной первокурсницей по коридору. — Я тебя люблю! Ты будешь моей!

— Пусти! — визжала она, уворачиваясь. — Помогите!

На втором этаже трое парней рвались в дверь комнаты, где спрятались две девушки. Они ломились внутрь, выкрикивая непристойности и клянясь в вечной любви одновременно.

— Откройте! Мы просто хотим поговорить!

— Мы вас любим!

— Мы женимся! Честно!

Девушки внутри визжали и пытались забаррикадировать дверь шкафом.

Из некоторых комнат доносились прерывистые сладкие стоны и ритмичные стуки.

На первом этаже один из эльдигийцев набросился на служанку, пришедшую с вечерней уборкой. Порвал ей платье, прежде чем подоспевшие парни оттащили его. Служанка рыдала в углу, прикрываясь лохмотьями.

— Это любовь! — кричал нападавший, вырываясь. — Я люблю ее! Имею право!

В холле двое парней дрались насмерть из-за девушки, которая, в свою очередь, пыталась выпрыгнуть в окно. На лестнице кто-то полз на коленях за удаляющейся студенткой, умоляя о поцелуе. В общей гостиной пятеро, обнявшись, рыдали о несчастной любви и обещали друг другу вечную верность.

— Ты мой брат! — всхлипывал один.

— Ты мой лучший друг! — вторил другой. — Я никогда тебя не брошу!

— Я люблю вас всех! — орал третий и пытался расцеловать остальных.

Администрация вызвала ректора.

Лекарей подняли по тревоге.

В лазарет потянулась вереница пострадавших. Не только парни — девушки тоже, некоторые надышались, пока пытались спастись бегством. Кого-то пришлось зашивать — разбитые губы, рассеченные брови, сломанные пальцы. Кого-то усмиряли успокоительными. Кого-то просто привязывали к койкам, потому что иначе они бросались на целительниц.

— Это что за дрянь? — спросила заведующая отделением Симона, осматривая очередного буйного.

— Цветы, — ответил дежурный маг, уже успевший обследовать общежитие. — У них в коридорах цветы стоят. Редкий сорт — «Цветы любви» называются. Их запах вызывает у людей неконтролируемое влечение.

— И кто же их туда поставил?

— Сами купили. У торговца какого-то. Говорят, для устранения запаха после потопа.

Симона покачала головой.

— Идиоты.

Дерек пришел в лазарет под утро.

Официально — проведать Эльзу. На самом деле — насладиться результатом.

В коридорах стоял запах пота, крови и лекарств. На койках корчились жертвы цветов: кто-то уже отходил, кто-то еще бредил, кто-то просто лежал с блаженной улыбкой, бормоча что-то про любовь.

Одна из палат была особенно шумной. Там держали самых буйных, привязанных к койкам, с кляпами во рту. Они мычали, вырывались, пытались встать, но ремни держали крепко.

— Тише, тише, — успокаивала молоденькая лекарка, пробегая мимо. — Скоро всё пройдет.

— Люблю! — мычал один из привязанных, глядя на нее безумными глазами. — Люблю тебя!

Лекарка вздрогнула и ускорила шаг.

В другой палате сидели две девушки в изорванной одежде. Они не пострадали от цветов, но подверглись нападению парней. Одна рыдала, уткнувшись в подушку. Вторая тупо смотрела в стену, прижимая к груди остатки платья.

Дерек помрачнел.

Он хотел мести. Он получил месть. Но вид этих девушек... не все они были эльдигийками. Многие просто оказались не в то время, не в том месте.

— Ты доволен? — голос Эльзы прозвучал тихо, но Дерек вздрогнул, будто она ударила его.

Он обернулся. Она стояла в дверях лазарета, прислонившись плечом к косяку. Усталая, с темными кругами под глазами, в заляпанном фартуке. Каштановые волосы выбились из косы, на щеке — развод от чужой крови.

— Эльза, я...

— Ты доволен? — повторила она, и в ее голосе впервые не было ни тепла, ни мягкости, только холодная сталь. — Посмотри на них.

Она кивнула в сторону палаты, где двое лекарей зашивали разбитую губу девушке в изорванном платье. Та смотрела в одну точку и не двигалась.

— Она первокурсница. Не эльдигийка. Просто пришла в гости к подруге. А эти твои... цветочки...

— Я не хотел...

— Ты не хотел?

Эльза шагнула к нему. В медовых глазах плескалась такая ярость, что Дерек невольно отступил.

— А чего ты хотел? Эльдигийцев? Тех, кто травил вас? Так вот они, — она махнула рукой в сторону палаты, где на койках корчились буйные парни. — Получают свое. А вместе с ними досталось всем остальным. Девочкам, которые просто мимо проходили. Служанкам, которые убирать пришли. Девушкам из других королевств, которые оказались не в то время, не в том месте.

— Я не думал...

— А надо было думать! — оборвала Эльза. — Ты вожак стаи. Ты сильный. Ты умный. Ты должен был предусмотреть! А ты просто... мстил. Как ребенок, который в песочнице куличики ломает.

Дерек молчал.

— Знаешь, что самое страшное? — Эльза смотрела на него в упор. — Вы с ними теперь одинаковые. Они травили вас, вы травите их. Они не думали о последствиях, и вы не думаете. Они считали себя правыми, и вы так считаете. Чем ты лучше, Дерек? Скажи мне. Чем ты сейчас лучше этих ублюдков?

— Я... я не хотел, чтобы девушки пострадали, — выдавил он.

— А они пострадали, — Эльза кивнула в сторону палаты. — Иди посмотри на них. В глаза им посмотри. И скажи им, что ты не хотел.

Дерек сделал шаг к палате, но остановился. Не смог.