И начались новые желтые вылазки. Одна, вторая, третья.

Дерек вернулся в драконье крыло, когда солнце уже клонилось к закату. Настроение всё еще оставалось паршивым. И мысли то и дело возвращались к Эльзе. Она не смотрела на него, не хотела говорить, отмахивалась, будто от мухи. И даже Румус не смог с этим пока помочь. А этот Красный – Игнис – маячил постоянно рядом, и она с ним разговаривала.

О чём?

О чём можно говорить с ним, если она с Дереком даже здороваться не хочет?

А дальше пошла обычная учеба. Занятия у Крэга, где он гонял их до седьмого пота. Почему‑то Крэг перевел его в группу второкурсников, и там у него появились достойные партнеры для спарринга. Еще были лекции по теории магии, по истории Альянса, которая, к счастью, оказалась крайне короткой, и практикумы по артефакторике и многое другое – всё то, что заполняет дни студента академии. Но мысли Дерека улетали далеко.

Он задумывался о том, как наладить отношения с Эльзой, и это проклятое «как» сверлило мозг постоянно и настолько сильно, что он начал совершать странные вещи.

Утром в понедельник он забыл выключить воду в общей умывальной. Вода лилась полчаса, пока сосед снизу не обнаружил потоп. Дерек быстро решил проблему, но осадочек остался.

Во вторник он оставил тетрадь по основам боевой магии на лекции. Преподаватель, пожилой маг с вечно сонным лицом, поднял тетрадь и спросил: «Чья?» Дерек сидел с каменным лицом и молчал, пока сокурсник не ткнул его локтем.

– Твоя, – шепнул тот.

– А, моя, – спохватился Дерек и забрал тетрадь под смешки аудитории.

В среду он пропустил отметку на практическом занятии по огненной магии. Инструктор, суровый мужчина с коротким ёжиком седых волос, занес его в список отсутствующих. Дереку пришлось объясняться, что он присутствовал, просто задумался.

– Задумался он, – проворчал инструктор. – В следующий раз отработаешь двойную норму.

На него опять смотрели подозрительно. Однокурсники перешептывались за спиной. Кто‑то уже начал поговаривать, что «дракон Фортис сдает». Румус или Астер теперь старались быть всегда рядом с ним, то ли помогали, то ли следили. Румус подходил с участливым видом и спрашивал, всё ли в порядке. Астер молчал, просто держался неподалеку, как тень, и бросал короткие взгляды.

Так прошла большая часть недели.

В четверг, когда Дерек уже подходил к своей комнате, в коридоре послышались тяжёлые, размеренные шаги. Не студенческие – слишком уверенные. Дерек обернулся.

Перед ним стоял дракон в строгом темном костюме, которого он видел всего несколько раз – преподаватель истории драконьих родов, один из старейшин, поселившихся в академии. Властный, сильный и, как поговаривали, не очень хорошо ладящий с родом Фортис. Его звали Грегор Штайнер, и в жилах его текла кровь одного из древнейших родов.

– Дерек Фортис, – голос старейшины звучал ровно, без лишних эмоций, но в нём чувствовалась сила, от которой по спине пробежал холодок. – В субботу, в час Красного крыла, состоится встреча вожаков стай, обучающихся в академии. Твое присутствие обязательно.

Дерек нахмурился.

– О чём пойдет речь? – спросил он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри всё напряглось.

Старейшина посмотрел на него долгим тяжёлым взглядом.

– Узнаешь на встрече, – бросил он, развернулся и бесшумно ушел.

Дерек зашел в комнату, с силой захлопнул дверь и упал на кровать. Пружины жалобно скрипнули. Мысли путались.

Встреча вожаков. Его никогда еще не приглашали. Он только начал учиться, у него еще нет ни устоявшейся стаи, ни реального влияния.

Или что‑то изменилось?

Или кто‑то постарался?

Вожак закрыл глаза, и перед внутренним взором снова всплыло сияющее лицо Дамиана. Тот самый момент в коридоре – его приторная забота, взгляд Миры – тревожный, быстрый, прежде чем ее увлекли дальше.

– Дамиан, – прошептал Дерек в пустоту комнаты. – Конечно.

Он сел на кровати, обхватив голову руками. Соперничество с Дамианом стало не просто студенческой враждой. Оно уходило корнями в историю их семей, в старые обиды и несбывшиеся надежды.

Отец Дамиана – лорд Реджинальд, и отец Дерека – Маркус Фортис, были соперниками с юности. Но настоящий раскол случился, когда мать Дерека – Луиза – прекрасная драконица из древнего, но обедневшего рода, оказалась перед выбором. Семья Дамиана предлагала выгодный союз: брак с Реджинальдом решил бы многие финансовые проблемы ее рода. Но Луиза выбрала любовь – ушла к Маркусу Фортису, молодому амбициозному дракону, который тогда еще только начинал свой путь.

Реджинальд не простил. Его семья не простила. А когда Маркус, благодаря упорному труду и таланту, поднял род Фортис на новую высоту, обида превратилась в глухую ненависть. Конфликт первого поколения перешел во второе. Дамиан и Дерек стали наследниками этой вражды, даже не выбирая.

Дерек сжал кулаки.

– Встреча вожаков, – повторил он. – Посмотрим, что ты задумал, Дамиан.

За окном темнело. Где‑то вдалеке прокричала птица. Академия готовилась к ночи.

Игнис сидел на подоконнике в своей комнате, поджав одну ногу, и смотрел в окно. За стеклом медленно угасал серый осенний день, но Алый не замечал ни красных прожилок заката, ни того, что в комнате стало темно. Он гонял в голове мысли, тяжёлые, липкие, как смола.

Он мог тренироваться. Полигон давал ему свободу, деревья с рунами молчали, манекены терпели удары. Он чувствовал прогресс – пламя становилось послушнее, но он тренировался мало, боясь получить новый откат. И прогресс от этого шел медленно. И иногда откаты всё равно приходили. Для того чтобы двигаться дальше, нужна Эльза. Ее руки, ее магия, ее спокойное «дыши». Она умела то, что не умел никто другой: забирать боль, гасить внутренний пожар, возвращать его к жизни.

Но у Эльзы свои дела. Игнис не знал точно, чем она занята – что‑то с Хэллоуином, какие‑то приготовления, но она пропадала целыми днями и возвращалась поздно, уставшая, с краской под ногтями и зловещей улыбкой.

Сначала он злился. Злился глухо, по‑детски.

Как она смеет?

Он же платит, обеспечивает ее кристаллами, красными вылазками. Она должна быть рядом, когда он зовет. Должна бросать всё и бежать.

Злость кипела, но быстро угасала, сменяясь отчаянием.

И Алый решил действовать. По‑взрослому. По‑честному.

Он поможет ей с ее делами. Всеми, любыми. А когда они закончат, она поможет ему. Услуга за услугу.

Логично?

Да.

Эффективно?

Да. Иного выхода Игнис не видел.

Алый спрыгнул с подоконника, накинул куртку и вышел.

Лазарет встретил его шумом. Настоящим базарным гулом, от которого Игнис на мгновение замер на пороге, словно налетел на невидимую стену. Он ожидал увидеть тишину, запах трав, редких пациентов на койках. Вместо этого помещение гудело, как потревоженный улей. Студенты толпились у столов, перебивали друг друга, что‑то горячо обсуждали и торопливо записывали, сгибаясь над листами. Кто‑то сидел на подоконниках, кто‑то стоял в дверях, опираясь на косяки и с надеждой вглядываясь в толпу.

Игнис узнал лица: много знакомых, – он часто бывал в лазарете. Некоторые кивали ему издалека, он рассеянно отвечал. Но многих он не знал.

«Подготовка к экзаменам», – догадался Игнис, окидывая взглядом мечущихся студентов.

Эльзы нигде не видно. Зато в углу, у стола с травами, сидела знакомая целительница Лира. Она склонилась над бумагами так низко, что ее светлые волосы упали на листы и смешались с чернильными линиями. Рядом с ней мялся какой‑то парень, но, увидев, что Лира не обращает на него внимания, пожал плечами и ретировался.