Руди попробовал:

– Фтис... Фтис Им‑вич. Странно.

– Странно – значит хорошо, – кивнула я. – К странным меньше лезут. И запомнить труднее, и переспрашивать неудобно. Фтис Имвич. И никаких Руди.

Он помолчал, примеряясь к новому имени.

– А ты? – спросил он. – Ты как будешь?

– Эльза, – я пожала плечами. – Меня никто не знает. Эльза и Эльза. Можешь называть своей племянницей, ученицей, сиротой, которую подобрал. Главное, чтобы не лезли.

– Ученицей, – решил Руди, он же теперь Фтис. – Так правдоподобнее. Старый травник учит девочку ремеслу.

– Идет, – согласилась я.

Вторая жизнь – и такое же имя, да и призвание – лечить людей. Может, в этой жизни я наконец‑то сдам экзамены на врача, точнее, на лекаря. В прошлой так и не получилось.

Мы сидели у костра, и река шумела где‑то внизу. Скоро надо будет выходить, но пока можно просто сидеть и думать о том, что ждет впереди.

Новые имена, новые лица, новая жизнь. И схроны вдоль реки – на всякий случай.

Почему‑то в этом мире природа, дикая и безумно опасная, меня завораживала и привлекала. А также привлекали развивающиеся магические способности. Я научилась использовать свою лекарскую силу, а также научилась пользоваться заимствованной у Руди магией воздуха. И краем сознания думала, что, возможно, тогда я смогу добавить себе в арсенал и другие магические силы. От этой мысли по телу бежали мурашки предвкушения интересной жизни.

Первым делом – мясо.

Фтис знал, куда идти. На окраине у мясных рядов крутились перекупщики, которые брали товар у охотников без лишних вопросов. Цены ниже рыночных, зато быстро и без документов.

– Сколько дашь? – Фтис выложил на прилавок вяленые полосы.

Мужик‑перекупщик покрутил мясо, понюхал, помял.

– Качество хорошее, – признал он. – Вялено правильно. Даю вот столько.

Я глянула на монеты. Мало. Два месяца в лесу, охота, разделка, вяление, схроны…

И это всё?

– Добавь еще, – вмешалась я. – Мясо отборное, кабан, не какая‑то дохлая коза. Ты такое на рынке втридорога продашь.

Перекупщик уставился на меня. Девочка‑подросток, серая и незаметная, а лезет в разговор взрослых мужиков. Но я за сорок лет на работе научилась отстаивать свое и чужое тоже.

– Девка у тебя бойкая, – заметил он Фтису.

– Ученица, – буркнул тот. – Добавь, она права.

Мужик хмыкнул и добавил пару медяков. Я кивнула – уже лучше.

С деньгами в кармане мы отправились на рынок.

– Нам бы одежду приличную, – заметила я. – Ты должен выглядеть как травник, а не как бомж, который из леса вышел.

– Я и есть бомж, который из леса вышел, – усмехнулся Фтис.

– Вот именно. Поэтому и надо менять образ.

Нашли лавку с одеждой. Недорогую, но приличную. Фтису выбрали конопляную рубаху теплого, приглушенного бежевого оттенка. И такие же штаны. Не белые – белое быстро пачкается. И плащ чуть светлее.

– Сразу видно – человек серьезный, – одобрила я.

Себе взяла серое. Рубаха, штаны, жилет с карманами. И косынку, чтобы волосы убирать. Мои каштановые волосы были длинными и пышными, настоящее сокровище и еще один способ подзаработать, если что‑то пойдет не так. Я могла отстричь волосы и продать. Но сама в прошлой жизни я всегда ходила с короткой стрижкой, поэтому в этой решила попробовать длинные волосы. Но их яркий насыщенный цвет привлекал внимание, поэтому я решила – лучше спрятать.

– Чтобы не привлекать внимания, – пояснила я. – Ты у нас звезда, а я тень.

Последним нашли ночлег. Самый дешевый постоялый двор на окраине, где сдают углы за медяки. Комнатка чуть больше чулана, две лежанки, таз для умывания. Зато дешево и без лишних вопросов.

– Здесь и остановимся, – решил Фтис. – Пока не заработаем на что‑то получше.

Наутро, выспавшиеся и чистые, мы отправились в лавку, где торговали травами и лекарскими принадлежностями.

Лавка оказалась небольшой, но набитой под завязку. Сушеные травы пучками висели под потолком, склянки на полках, ступки, зелья, мази, весы, какие‑то непонятные приборы. За прилавком стоял пожилой мужчина в очках – редкость в этом мире, как я поняла.

Фтис выложил на прилавок наши запасы: аккуратно связанные пучки, помеченные особыми узелками, упакованные в чистую ткань.

– Сушеные травы, – предложил он. – Сбор летний, качество хорошее.

Травник‑торговец взял пучки, понюхал, рассмотрел.

– Неплохо, – признал он. – Собрано правильно, высушено правильно. Откуда такие познания?

– Опыт, – уклончиво ответил Фтис. – Я травник. Путешествующий. Лечу эликсирами, отварами, сборами. Много где бывал, много чего пробовал.

– Путешествующий травник, значит, – торговец посмотрел на него с интересом. – И где остановился?

– На постоялом дворе у южных ворот. «Кривая подкова» называется.

Торговец кивнул, отсчитал монеты. Чуть больше, чем за мясо, но всё равно скромно. Зато теперь о нас знали.

Мы не скрылись сразу, немного отошли в сторонку, сделали вид, что разглядываем товары на соседних лотках. А сами смотрели на людей.

Фтис высматривал больных или очень беспокойных – тех, у кого на лице написано, что у них проблема, чтобы подойти и предложить помощь.

Потом мы отправились на центральную площадь, весьма людную.

Купцы, приказчики, зажиточные горожане, иногда мелькали аристократы в дорогих одеждах. Фтис прогуливался, делая вид, что просто глазеет по сторонам, а сам искал взглядом дорого одетых и плохо выглядевших. Высматривал пациентов.

– Вон тот, – кивнула я незаметно. – Купец. Дорогой камзол, лицо сероватое, мешки под глазами. Печень. Желтизна легкая, склеры желтоватые. Скажешь ему: перегруз печени, застой желчи. Спроси, не горчит ли во рту по утрам и не бывает ли тяжести в правом боку после жирного.

Фтис кивнул, запоминая, и направился к купцу.

Я отошла чуть в сторону, сделала вид, что заинтересовал чей‑то лоток, а сама краем глаза следила за ним. Фтис подошел, вежливо поклонился, начал разговор. Купец сначала смотрел подозрительно, но потом лицо у него изменилось, видимо, мы попали в точку.

Через пару минут Фтис вернулся.

– Завтра придет, – сообщил он довольно. – Если поможет, обещал заплатить хорошо.

– Поможет, – усмехнулась я. – Куда он денется.

План придумали простой. Фтис представлялся травником. Лечил эликсирами и травами. Осматривал пациента, говорил умные слова, которые выучил у меня. А если не знал, какие слова говорить, придумывал на ходу – любые, абсолютно любые, лишь бы звучало убедительно. Главное, чтобы люди верили, что он опытный и знающий. Потом говорил, что нужно приготовить травки. И пока он делал вид, что готовит эликсир, я осматривала пациента, промывала раны, делала перевязки, вправляла, если надо, то есть всю настоящую работу.

У нас сложилась система кодовых фраз. Если я говорила: «Тут одного эликсира не хватит», – значит, случай сложный, Фтис добавлял зверобой или что покрепче. Если говорила: «Тут душно», – значит, надо отвлечь внимание; и он начинал жечь что‑то сильно пахнущее, пока я делала нужные манипуляции.

Фтис в это время гремел склянками, смешивал травки, делал вид, что творит волшебство. Обычно заваривал ромашковый чай – универсальное средство, которое при любых раскладах не навредит, иногда добавлял зверобой, по обстановке.

Пациенты уходили довольные. Еще бы – они уходили здоровыми. Кто‑то платил деньгами или полезными предметами. Сарафанное радио работало отлично.

За несколько дней о травнике узнало немало народу. Мы работали быстро, брали недорого, не задерживались. К нам приходили с болячками, которые копились годами: старые травмы, больные суставы, вечная усталость, проблемы с желудком.

На пятый день Фтис вздохнул тяжело:

– Хватит. Пора двигать дальше.

Я не спорила. Сама знала, что нельзя светиться слишком долго. В каждом городе – свои стражники, свои криминальные шишки, которым может приглянуться травник без лицензии.