Я оказалась на весу, в его больших и теплых руках. Стало еще жарче. Невыносимо горячо.

Он такой близкий, что я чувствовала его запах – можжевельник, чистое мокрое мужское тело после душа. Мои пальцы сами собой вцепились в его рубашку, а мысли понеслись вскачь.

«Какой же он огромный, – подумала я, – и сильный. Эти руки… они могут защитить от кого угодно. Или…»

Я отогнала непрошеную фантазию, но тело уже не слушалось.

– Нельзя! – крикнула я и автоматически обхватила его за шею.

Уткнулась лицом в его волосы и почему‑то простонала. По телу побежали неожиданные импульсы, как горячие волны. А в моей голове вдруг появились интересные картинки. Я на Крэге. Мой язык изучает мышцы его пресса. Пресс твердый, как камень, каждая мышца прорисована. Я представила, как провожу по нему пальцами, и внутри всё сжалось.

Я слетела с его рук и рванула к окну, открыла створку настежь. Прохладный вечерний воздух обжёг легкие, но не остудил. Снова накинула на себя заклинания чистки, шепча их как молитву.

Бесполезно.

Крэг уже стоял за мной. Я чувствовала его дыхание на шее – теплое, ровное. По моему телу бежали мурашки от того, насколько близко он находился. Его руки легли на мои плечи, сжали осторожно, но властно.

– Эльза, – позвал он, – скажи, что делать. Я сделаю всё.

Его бархатный голос и эти слова сработали как триггер.

«Я сделаю всё», – эхом отозвалось в голове.

Я представила, как он делает «всё». Как раздевает меня. Как целует. Как его сильные руки блуждают по моему телу. Голова снова наполнилась интересными, но непристойными картинками. Стало невыносимо жарко, казалось, я горю изнутри. Я непроизвольно начала расстегивать рубашку – пуговицы, одна за другой поддавались дрожащим пальцам.

Крэг развернул меня к себе.

– Что с тобой? Кому из лазарета ты доверяешь? Я приведу его к тебе, – говорил он, а я уже тонула в его красивых глазах – карих, с золотыми искрами, серьезных и встревоженных. От его сильных рук и запаха я сходила с ума. Я представила, как эти руки сжимают мою талию, поднимают меня, прижимают к стене.

«Остановись, – мысленно приказала я себе. – Ты отравлена. Это не ты».

Но тело не слушалось. Я уже не могла бороться с картинками в голове – я уже их сама дорисовывала.

Крэг отпрянул. Шаг назад. Еще один.

Я облокотилась на стену и буквально сползла по ней вниз.

– Кажется, меня отравили афродизиаком, – прерывисто прошептала я и прикусила губу. Из моей груди донеслись стоны, я не могла их сдержать.

У Крэга отвисла челюсть. Он тяжело сглотнул, кадык дернулся. К такому он не был готов.

– Что делать? Эльза. Скажи.

– Само пройдет, – закатывая глаза, проговорила я. – Но только это будет длиться всю ночь... Крэг… – его имя вырвалось у меня из груди вместе со стоном, протяжно, почти как мольба. – Я не выдержу. Ты такой красивый. Соблазнительный. Сильный.

Я смотрела на него снизу вверх, и в этом взгляде было всё: отчаяние, желание, надежда. Он стоял надо мной – огромный, сильный, и я хотела, чтобы он наклонился, поднял меня, прижал к себе. Мои глаза изучали его тело, его формы, и я начинала ненавидеть его одежду. Она разделяла меня с его телом. Гадкая, отвратительная одежда.

Я поднялась и двинулась к нему – медленно, но неотвратимо.

– Крэг, – позвала я уже томно, расстегивая свою рубашку всё больше и больше.

Пуговицы летели на пол.

Крэг попятился. Спиной уперся в противоположную стену.

– Эльза, одумайся. Это действие этой гадости. Как тебе помочь? Эльза!

Я загнала его в угол. Он оперся на стену рукой, вторую выставил вперед, пытаясь меня остановить. Но его рука не была жесткой, она дрожала, и я почувствовала, что он тоже на пределе. Я взяла его руку и стала ласкаться об нее – лицом, шеей, губами. Горячая шершавая кожа пахла можжевельником и обещала наслаждение. Я провела языком по его пальцам, и он судорожно вздохнул.

Я чувствовала, как его пульс участился под моими губами.

«Он хочет меня, – поняла я. – Он тоже этого хочет».

И это придало мне смелости.

В секунду я оказалась без рубашки, она упала на пол. На мне остался только красивый красный лифчик, кружевной. Я видела, как его взгляд скользнул по моей груди, как расширились зрачки.

«Смотри, – мысленно приказала я. – Смотри на меня. Хочешь меня. Я знаю».

Я буквально повисла на его руке, вцепившись в нее, как в спасательный круг. Из моей груди вырвалось:

– Помоги.

В дверь колотили, я услышал это из ванны. Вода еще не успела стечь с тела, пар клубился под потолком. Я на ходу застегивал домашнюю рубашку, пальцы скользили по мокрым пуговицам, а за дверью будто кто‑то падал, опираясь на косяк.

Я открыл.

На пороге стояла Эльза. Красная, растрепанная, с расстегнутой курткой и тяжёлым дыханием. От нее пахло чем‑то сладким – приторным, тягучим, как переспелые фрукты. Этот запах ударил в голову, и меня самого бросило в жар.

«Что с ней? – мелькнула мысль. – Больна? Отравилась?»

– Ты чего? – спросил я, но она уже прошла мимо, шатаясь.

– Воды, – голос ее был низким, хриплым, томным.

Я никогда не слышал ее такой голос. И это завораживало.

Я молча протянул ей свою кружку с водой. Она пила жадно, проливая на подбородок, и вода струилась по ее шее дальше вниз, стекая между ключиц. Я смотрел на ее дрожащие пальцы. Что‑то не так. Всё было не так. Но я не мог отвести взгляд от того, как вода блестит на ее коже.

– Отравили, – выдохнула она, допив воду.

– Срочно в лазарет, – воскликнул я и, не раздумывая, подхватил ее на руки.

Она оказалась на моих руках – легкая, почти невесомая, но горячая. Горячая, как печь. Сквозь ткань я чувствовал, как ее тело обжигало. И этот дурманящий запах лез в голову, мешая думать.

– Нельзя! – крикнула она и обхватила меня за шею.

Уткнулась лицом в мои волосы, и я почувствовал ее дыхание – горячее, прерывистое. А потом она простонала. Низко, протяжно, и от этого звука у меня внутри всё перевернулось.

«Глупец, – сказал внутренний голос. – Ты должен вести ее в лазарет. Сейчас же. Не медли».

Но ноги не слушались.

Я замер. Ее пальцы вцепились в мою рубашку, тело изогнулось, и я почувствовал, как по ней пробежала дрожь. Происходило что‑то неконтролируемое. И мне это нравилось. Стыдно признаться, но нравилось.

Она вдруг слетела с моих рук и рванула к окну, распахнула створку, вдохнула ночной воздух, зашептала какие‑то заклинания. Я видел, как ее губы шевелятся, но слов не разобрал.

Стало холодно без нее. Я подошел сзади. Встал близко. Слишком близко. Чувствовал жар, исходящий от ее тела, видел, как волосы рассыпались по плечам, как дрожат ее лопатки под тонкой тканью рубашки. Чувствовал, как плечи дрожат под моими ладонями. Я сжал их осторожно, но властно, пытаясь удержать ее, чтобы не упала. А на самом деле, чтобы не отпустить.

– Эльза, – позвал я. Голос мой звучал ровно, но внутри всё клокотало.

«Остановись, – мысленно приказал я себе. – Ты преподаватель. Она студентка. Это неправильно».

Но тело не слушалось.

– Скажи, что делать. Я сделаю всё.

Она развернулась ко мне. Ее глаза – будто стеклянные – смотрели сквозь меня. В них ни страха, ни сомнения – только жар, только желание, только приказ, которому я не мог сопротивляться. Она начала расстегивать рубашку. Пуговица за пуговицей. Я видел, как ее пальцы дрожат, как пуговицы выскальзывают из петель, как открывается шея, ключицы, ложбинка между грудью.

– Что с тобой? – спросил я, стараясь не смотреть на то, что открывалось.

Но я смотрел и не мог отвести взгляд. Каждая новая пуговица – как удар под дых.

– Кому из лазарета ты доверяешь? Я приведу его к тебе.

Но Эльза не слушала, смотрела на меня, и в этом взгляде полыхало что‑то животное, незнакомое, пугающее и манящее одновременно. Ее глаза скользили по моему телу, и я чувствовал себя раздетым. И мне это нравилось.