Эльза почувствовала, как внутри поднимается что‑то горячее и липкое.

Ревность? Обида?

И то и другое. Она сжала зубы и заставила себя опустить глаза к записям.

«Ты сама замедлила ваши отношения, – напомнила она себе. – Ты не уверена, знает ли он, кто ты. Ты боялась спросить. Ты думала, что сначала надо разобраться в себе, в законах, в возможностях. А он… он просто живет свою жизнь».

Это не помогло. Горький осадок остался.

Эльза собрала книги, стараясь не шуметь, и тихо вышла из библиотеки, идя вдоль стены так, чтобы ее не заметили. Румус даже не поднял головы.

Дома она снова разложила свою интеллект‑карту, добавила новую ветку: «Законы Альянса. Способы получения титула». Выписала четыре пункта, пометила рядом с каждым свои мысли.

Два пути вырисовывались отчетливо.

Первый – удочерение. Нелепый, почти невозможный. Но мысль о Вейсе не отпускала. Его семья. Его благодарность.

Может ли это стать реальным шансом? Или она просто цепляется за соломинку?

«За спрос не дают в нос», – подумала она и решила поговорить об этом в ближайшее время.

Второй – стать лучшей. Настолько лучшей, чтобы о ней заговорили. Чтобы ее имя знали за пределами академии. Чтобы она сама стала той, к кому приходят за помощью.

Она взяла карандаш и написала в центре новой карты: «Чем я прославлюсь?».

Новый метод?

Эликсир, которого никто до нее не создавал?

Открытие, которое перевернет лекарское дело?

Она перебирала в голове всё, что знала, все нерешенные задачи, о которых говорили наставники. Пока ничего не складывалось. Но мысль засела глубоко.

Она снова посмотрела на старую карту, на ветку «Румус».

Зачеркнуть?

Нет. Поставила рядом вопросительный знак.

Дракон выбрал не искать встреч и нашел время для Ирмы.

Может, он вообще не воспринимал их отношения всерьез?

Или она сама всё испортила, когда стала дистанцироваться?

Эльза отложила карандаш.

– Дора, – сказала она вслух. – Нужно узнать у Доры про законы драконьего королевства. Если я хочу понять, что может быть с Румусом… или что вообще возможно с драконами.

Она посмотрела на карту, потом на окно, за которым сгущались сумерки.

Два пути. Один – через чужую милость. Второй – через собственную силу. И второй ей однозначно нравился больше.

А пока она просто сидела и смотрела на разложенные листы, чувствуя, как внутри медленно оседает горечь от того, что она увидела в библиотеке. И где‑то глубоко – решимость, что она не будет ждать, пока ее заметят. Она сделает так, что ее нельзя будет не заметить.

Он отправился в библиотеку.

Ноги сами привели его туда, хотя он давно уже не нуждался в книгах. Когда‑то, в самом начале, он специально приходил сюда, чтобы пересечься с Ирмой – подругой Эльзы, через которую можно было что‑то узнать, выведать, приблизиться. Теперь необходимость отпала, но привычка осталась.

Румус вошел в читальный зал и почти сразу увидел ее. Ирма сидела за столом в центре зала, перед ней громоздились стопки фолиантов, она что‑то быстро писала, кусая кончик пера.

Он подошел, сел напротив, не спрашивая разрешения.

– Не помешаю?

Ирма подняла глаза, улыбнулась. Без удивления, без лишней радости – спокойно, как старому знакомому.

– Если будешь сидеть тихо.

Дракон усмехнулся. С ней всегда легко. Она не требовала комплиментов, не ждала подвигов. Они просто сидели рядом, каждый за своим, изредка перебрасываясь фразами. Ирма могла прочитать абзац из книги, задуматься, вслух разобрать сложный тезис, – и он ловил себя на том, что слушает с интересом. Ее ум цеплял Румуса. Аналитические выводы, которые она делала, были настолько точны, что иногда хотелось их записывать.

– Ты читаешь про драконьи брачные контракты? – спросил он, заглянув в ее записи.

– Сравниваю с человеческими, – ответила она, не отрываясь. – Интересно, где больше свободы.

– И что скажешь?

– Пока непонятно. У вас жестче иерархия, у нас – формальности. – Она пожала плечами. – Но и те и другие редко спрашивают самих участников.

Румус хмыкнул. Он уже заметил, что Ирма мыслит нестандартно. С ней можно говорить о том, о чём с другими нельзя. Она не боялась задавать неудобные вопросы, не стеснялась признавать, что чего‑то не знает.

Они проболтали почти час. О книгах, об учебе, о странных законах Альянса, которые никому не нужны, но почему‑то работают. Ирма смеялась, поправляя очки, когда они сползали на нос. Румус смотрел на ее руки – длинные пальцы, следы графита на подушечках, – и вдруг поймал себя на мысли, что ему хорошо.

Просто хорошо. Без надрыва, без ожидания, без боли.

Он подумал: «Может, это и есть то, что нужно? Не битва за внимание, не игры в игнор, а вот так – сидеть рядом, слушать, как она переворачивает страницы, и чувствовать, что ты не один».

Но дракон тут же одернул себя.

Он не для этого пришел в академию. У него есть цели. Эльза – одна из них. Ирма… Ирма – просто приятное дополнение. Хороший собеседник. Умная девушка, с которой приятно пообщаться. И пока это не мешает его работе – работе над приручением Эльзы, можно продолжать.

Румус закрыл книгу, поднялся.

– Мне пора.

Ирма кивнула, не отрываясь от записей.

– Заходи еще. Всегда рада.

Он вышел в коридор и остановился. В голове крутилось: «А что, если Эльза узнает, что он проводит время с Ирмой? Что подумает? Будет ли ей больно? Или ей всё равно, потому что она с Игнисом? Или, может быть, сейчас она сидит и ждет его весточки, и сердце ее сжимается от обиды?»

Он достал коммуникатор, посмотрел на ее имя, задержал палец над кнопкой написать сообщение. И убрал.

Нет. Рано. Пусть помучается еще. Пусть поймет, как это – быть ненужной. А когда боль станет невыносимой, тогда он появится. Тогда она будет благодарна за каждое его слово. Тогда она запомнит: с ним нельзя ссориться. С ним нельзя ставить условия.

Румус шел по коридору, и в груди пульсировало странное чувство – смесь триумфа и тоски. Он побеждал. Он держался. Игнорирование работало. Дракон пообещал себе, что не напишет первым, она должна сдаться и пасть к его ногам.

Но почему же так хотелось всё бросить и просто написать ей: «Я скучаю»?

До приёма у ректора оставалась всего неделя. В академии царила предпраздничная суета: студенты сдавали последние экзамены, преподаватели выставляли баллы, а счастливчики, уже получившие приглашения, примеряли наряды и обсуждали, кто в чём пойдет. Самая горячая пора – максимум студентов везде: в коридорах, в библиотеке, в столовой. Даже в лазарете не протолкнуться.

В тот день Эльза и Дора как раз обедали в столовой. Вокруг гудели голоса, звенели ложки, кто‑то спорил о результатах экзаменов, кто‑то жаловался на сложность последнего задания. Обычный день. Обычная суета.

А потом всё рухнуло.

Сначала никто не понял, что происходит. Земля ухнула под ногами, как будто из‑под самого фундамента выбили опору. В окнах задребезжали стёкла, по стенам побежали тонкие, паутинные трещины, а где‑то в стороне алхимического корпуса раздался глухой, тяжёлый треск – будто ломались каменные стены. Звук такой громкий, что у Эльзы заложило уши.

– Что это? – выдохнула Дора, вскакивая с места.

Ее лицо побледнело, в глазах мелькнул страх.

Эльза уже была на ногах, подскочила к окну, отодвинув в сторону замешкавшегося студента. Они стояли у окна в столовой, когда часть корпуса алхимиков начала оседать. Массивная стена, которая еще минуту назад казалась вечной, медленно, с надрывным скрежетом складывалась внутрь себя, как карточный домик. С ее стен сыпались камни, поднимая клубы пыли, а из образовавшейся трещины полезло что‑то зеленое. Огромное, живое, неудержимое.