– И что ты ему простила тогда? – не унимался Игнис.

– Не важно что. Игнис, ты себе что‑то надумываешь.

В портал вошли молча.

У выхода их встретил прохладный вечер академии.

– Отдыхайте, – распорядился Крэг. – Я сдам трофеи.

Он взял часть добычи и ушел. Эльза собралась уходить, но Игнис окликнул ее.

– Эльза, мы не договорили.

– Игнис, давай уже завтра. Я устала, – Эльза вздохнула, отмахиваясь от него, как от надоедливой мухи.

Она ушла.

Игнис остался стоять, глядя ей вслед. Рядом возник Тарт.

– Идем? – спросил он.

– Идем, – ответил Игнис.

Они пошли к общежитию. Игнис думал о том, что эта вылазка дала ему не только баллы. Она дала ему понять, что время уходит, и если он хочет, чтобы она была рядом, надо действовать. Иначе найдется тот, кто сделает это вместо него.

Не прошло и пары часов после возвращения с вылазки, как коммуникаторы Игниса и Тарта одновременно ожили. Приглашение в кабинет ректора – короткое, без объяснений, но от этого еще более тревожное. Они встретились у дверей, не сговариваясь и переглянувшись, постучали.

Кабинет встретил их полумраком и густым, чуть сладковатым запахом старой бумаги. Магические светильники на стенах горели вполнакала, их неровный свет бросал на лица длинные пляшущие тени. Ректор Вейлон сидел за массивным столом, перебирая какие‑то документы. Крэг замер у окна, скрестив на груди мощные руки. Его лицо оставалось непроницаемым, как каменная маска.

– Закройте дверь, – буркнул Вейлон, не поднимая головы.

Игнис подчинился.

– Крэг доложил о вылазке и ее результатах, – начал ректор, наконец, подняв взгляд. – А также сообщил, что ты, Игнис, отправился с ними по моему приказу.

Пауза повисла в воздухе, тяжёлая, как свинцовое одеяло.

– Я такого приказа не давал. Объяснитесь.

Игнис шагнул вперед. Его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась скрытая дрожь не от страха, а от напряжения.

– Профессор Ингвар, когда я только поступил, сказал, что это приказ ректора. Мы с Тартом работаем в паре. Всегда. Уравновешиваем друг друга.

Тарт кивнул, и его лицо, обычно бесстрастное, сейчас казалось высеченным изо льда.

– Да. Уравновешиваем. И если кто‑то из нас сорвется, второй должен убить его, чтобы спасти остальных, – подтвердил Тарт.

А Игнис с удивлением обернулся на него со словами:

– А мне такого не говорили. Мне сказали так – просто остановить твой лёд своим огнем.

Вейлон нахмурился. Его пальцы, лежавшие на столе, чуть заметно напряглись.

– Я такого не говорил... думал, вы подружились на фоне общих проблем и любви к артефакторике.

Ректор глубоко вздохнул, перевел взгляд на Крэга, затем достал коммуникатор – дорогую вещицу, украшенную искусной резьбой и драгоценными камнями, которые складывались в замысловатый узор. Он быстро написал сообщение, на мгновение задумался, затем отправил.

– Я пригласил профессора Ингвара, – спокойно произнес Вейлон. – Если вы солгали, последствия будут серьезными.

– Мы говорим правду, – почти хором ответили Игнис и Тарт.

Игнис продолжил:

– Зачем нам выдумывать? Мы даже не знали друг друга до поступления. Мы познакомились, потому что считали это вашим решением, господин ректор. И следовали ему два года.

Вейлон молчал. Его лицо оставалось невозмутимым, лишь пальцы пару раз коротко ударили по столешнице и тут же замерли. Он смотрел на Игниса изучающе, будто пытался прочитать его мысли.

Вскоре раздался стук. Ингвар вошел, и при виде Игниса и Тарта его глаза сузились. Он выпрямился, поджал губы, затем перевел взгляд на ректора и поздоровался – тихо, официально, подчеркнуто спокойно.

– Профессор Ингвар, – Вейлон заговорил жестко, без обиняков. – Вы давали студентам задание работать в паре, утверждая, что это мой приказ?

Ингвар дернулся. Всего на миг, но этого хватило.

– Я им это рекомендовал… ничего про приказ я не говорил… Они, похоже, запамятовали, – заговорил он мягко, почти ласково, как учитель, успокаивающий нашкодивших детей.

Ректор хмыкнул, на его губах мелькнула хищная усмешка, и он поднял руку, останавливая преподавателя.

– Игнис, Тарт, выйдите.

Игнис хотел возразить, но Вейлон посмотрел на него с такой властной решимостью, что спорить глупо. Они вышли в коридор. Дверь закрылась, и оттуда донеслись приглушенные голоса, затем – тишина. Только часы где‑то вдалеке отбивали секунды.

Через некоторое время дверь открылась. Крэг вывел профессора Ингвара. Преподаватель был бледен, взгляд его метался, как у загнанного зверя. Крэг шел рядом, шаг в шаг, словно конвоир. Они быстро скрылись за поворотом.

Игнис рванулся обратно в кабинет.

– Что всё это значит?

Ректор вздохнул. Устало, тяжело.

– Игнис, я прощаю тебе самовольство с вылазкой. Но впредь не делай так. Иди.

Алый не двинулся с места, стоял, вцепившись пальцами в край стола, и молчал.

– Я не уйду, пока не узнаю правду.

Вейлон посмотрел на него долгим изучающим взглядом, потом потер переносицу, вздохнул еще раз.

– Ладно. Ингвар сознался. Его подкупили. Приказ убить тебя Тарту дали не просто так. Тебя поставили в пару с ним, чтобы он мог нейтрализовать тебя. Они надеялись, что ты сорвешься, и Тарт выполнит приказ.

Ректор замолчал, давая словам осесть.

– Ты кому‑то очень мешаешь, Игнис. Настолько, что они запустили свои руки в академию. Кто – нам предстоит выяснить. У тебя есть идеи?

Игнис замер. В голове шумело.

– Если это было сразу, как я поступил… – медленно проговорил он. – То я нигде не был. Я приехал из дома. Молодым, глупым. Я ни с кем не враждовал.

Алый замолчал. А потом его глаза расширились.

– Значит, это кто‑то из семьи... Но кто? Отец… вряд ли. Мачеха?

Вейлон ничего не ответил, только посмотрел, и этого взгляда оказалось достаточно.

– Слушай внимательно, – он понизил голос, и в нём зазвенела сталь. – Никому не распространяйся об этом разговоре. Расследование только началось. Мы не знаем, насколько далеко зашли те, кто за этим стоит. Вас обоих вызовет для беседы наш новый следователь Хамфор. Отвечайте правдиво, но без лишних подробностей. И не пытайтесь действовать сами. Пока.

Игнис сжал кулаки так, что побелели костяшки, но кивнул.

– Хорошо. Но я должен знать, что вы выясните. Это касается меня напрямую. Я не буду сидеть сложа руки, если меня будут держать в неведении.

Ректор посмотрел на него с укоризной, но это быстро сменилось уважением, и на губах мелькнуло подобие одобрительной усмешки.

– Договорились.

Игнис вышел. Руки дрожали, в голове гудело, как после долгого боя.

Тарт ждал в коридоре.

– Что?

– Меня хотели убить. Скорее всего, кто‑то из моей семьи. Нам велели молчать. Приедет следователь Хамфор, он займется расследованием.

Они пошли по коридору. Светильники мигали, бросая на стены рваные тени. Игнис чувствовал, как в груди разгорается пламя – не то, которого он боялся, а другое. Холодное, злое, жаждущее справедливости. Теперь он знал. И знал, что делать. Но сначала – ждать и не лезть на рожон, как сказал Вейлон.

Дерек не сразу понял, что все вокруг были уверены, будто он встретил Истинную. Сначала он списывал странные взгляды на усталость, на свою нестабильность, на что угодно, только не на это. Но взгляды не исчезали, множились, тяжелели, становились назойливее, как мухи в жаркий день.

Странное поведение Миры и Дамиана, которое раньше казалось просто неуклюжим, теперь обретало новый, пугающий смысл. Но и в стае все вели себя странно, докладывали Дереку, если видели Миру.

А Мира попадалась ему теперь слишком часто. Подозрительно часто. Вот они поболтали утром, еще до уроков, столкнувшись на выходе из подъезда. В ее легкой улыбке, будто невзначай, сквозило что‑то изучающее. Вот Мира вдруг встретилась в библиотеке, она листала книгу, которую он сам недавно заказывал, и подняла на него глаза с таким видом, будто ждала его здесь целую вечность. Вот она «случайно» оказалась рядом в столовой, подсела за его столик и начала расспрашивать о вылазках. Она приносила ему книги, которые, по ее словам, «могли бы понравиться ему», интересовалась его здоровьем после каждой тренировки, даже однажды пришла в лазарет, когда он лечил царапину после боя. Ее голос звучал мягко, как шелк. Взгляд был заискивающим, изучающим, в нём сквозило ожидание, будто он что‑то скажет, что‑то сделает, что‑то поймет.