Озре смотрел на нее так, будто видел впервые. Его губы приоткрылись, глаза расширились.

– О… – выдохнул он, и голос его сорвался на шепот: – Это же отличная атмосфера для студентов. Закалка для тела и души. Подготовка к тому, с чем им предстоит столкнуться в будущем.

Он замолчал, и в комнате повисла тишина, наполненная только треском магических ламп и тихим дыханием двух безумцев, которые, наконец, нашли друг друга.

– А как мы это всё сделаем? – спросил Маттеус, и его голос дрожал от нетерпения.

– Я помогу, – просто ответила Эльза. – У меня есть опыт в этом.

Озре улыбнулся той же опасной, предвкушающей улыбкой, какой Эльза улыбалась, говоря Крэгу о Хэллоуине. У них двоих нашелся общий язык, который не нуждался в словах.

– Мне нужно будет познакомиться с вашими студентами, – сказала она, вставая. – Показать, как сделать кости, чтобы выглядели как настоящие. И кровь. Настоящая кровь – это скучно. А бутафорская, которая течет, но не оставляет следов… это искусство.

– Вы умеете делать такую кровь? – глаза Маттеуса светились опасным, почти детским восторгом.

– Умею, – улыбнулась Эльза. – Научу.

Через три дня она уже стояла посреди эзотерического корпуса, окруженная десятком студентов, которые смотрели на нее с недоверием.

– Для начала – кости, – сказала Эльза, раскладывая на столе гипс, краски, какие‑то странные формочки. – Настоящие кости – это скучно. Они белые, тяжёлые, их не повесишь на стену. А наши легкие, но будут выглядеть так, будто их выкопали из могилы.

Она показала, как смешивать гипс, как придавать форму, как тонировать, чтобы создать эффект старости. Студенты переглядывались, но повторяли.

– Теперь кровь, – продолжила она, доставая бутыль с густой темно‑красной жидкостью. – Эту можно нанести, и она будет течь, как настоящая. Но если вылить ее на плащ, она не оставит пятен. Секрет в пропорциях.

Она капнула на собственную ладонь, дала жидкости стечь, потом вытерла руку тряпкой. Кожа осталась чистой.

– Как вы это сделали? – выдохнула девушка в черном плаще.

– Секрет фирмы, – подмигнула Эльза. – Научу, если пообещаете, что на Хэллоуин никто не пострадает, кроме тех, кто заслужил.

Студенты закивали. Профессор Озре, стоявший в стороне, улыбался.

– Паутина, – сказала Эльза, оглядывая помещение. – Ее можно сделать из магии, но лучше бутафорскую. Много. По углам, по стенам, по потолку. И красные ленты. Чтобы обозначить границы, куда нельзя заходить.

– А куда нельзя будет заходить? – спросил один из студентов.

– Туда, где буду я, – серьезно ответила Эльза. – Потому что в эту ночь я стану духом. А духи не любят, когда их тревожат. Кому, как не вам, это знать?

Маттеус подошел к ней, когда студенты разошлись по заданию.

– Вы не перестаете меня удивлять, – усмехнулся он.

– Я только начала, – фыркнула Эльза.

– Вы, правда, хотите выйти из тела? Это опасно.

– Я целитель, – она посмотрела на него спокойно. – Я знаю, как вернуться.

– А если не вернетесь?

– Тогда вы получите самый реалистичный Хэллоуин в истории, – усмехнулась она. – Призрак целительницы, который бродит по корпусам и пугает студентов. Тоже неплохо.

Озре покачал головой, но глаза его смеялись.

– Вы сумасшедшая.

– Это я уже слышала, – ответила Эльза. – И не раз.

Через неделю эзотерический корпус изменился до неузнаваемости.

Паутина висела с потолка, красные ленты перекрывали коридоры, бутафорские кости и черепа смотрели из ниш. На стенах красовались разводы, похожие на засохшую кровь, а в углах стояли муляжи человеческих фигур в странных позах.

Студенты носились с горящими глазами, докрашивали последние детали, проверяли, как работают ловушки.

– А это что? – спросил Маттеус, показывая на странное сооружение в центре главного зала.

– Трон, – ответила Эльза. – Для короля Хэллоуина. Я думала, может, кто‑то захочет его занять.

– Вы? – прищурился профессор.

– Нет, – она покачала головой. – У меня другая роль.

Она подошла к алхимической установке, которую Вейс помог собрать.

– Это мой катафалк, – пояснила она, поправляя стеклянные колбы. – Сюда я лягу. А когда зелье начнет действовать, мое сознание покинет тело.

– И что вы будете делать?

– Пугать, – просто ответила Эльза. – Пугать тех, кто этого заслуживает.

Она не уточнила, кого именно имеет в виду. Но профессор эзотерики, который всю жизнь изучал грань между мирами, вдруг понял, что эта девушка знает о страхе больше, чем все его студенты вместе взятые. И что Хэллоуин обещает быть незабываемым.

Комната Игниса на третьем этаже общежития выглядела так, будто здесь взорвалась библиотека. Чертежи, руны, схемы, тетради покрывали не только стол и стулья, но даже часть пола – на них уже кто‑то наступил, судя по скомканным листам. В углу на подставке тускло мерцал кристалл – наполовину разрядившийся, с едва заметными трещинами.

Время позднее, а впереди еще одна бессонная ночь.

Алый сидел на кровати, поджав одну ногу, и смотрел на свои руки. Обычные руки. Белые, с длинными пальцами артефактора, с заусенцами и мозолями от постоянной возни с металлом. Никаких следов огня. Но он знал: глубоко внутри тлеет пламя. И он боится его.

В комнате пахло старой бумагой, нагретым металлом и его собственным потом, он не менял рубашку уже второй день, потому что не замечал ничего, кроме чертежей.

Выпускной курс. Последний год в академии.

Все вокруг уже мастера. Дерек на тренировках выдыхает огненные столбы, способные прожечь сталь. Даже второкурсники управляются с огнем лучше него. А он – графский сын, артефактор, ученик самого Крэга – два года прятался. Боялся своего же дара. Страх перед нестабильностью, перед тем, что в один прекрасный день он сожжет всё вокруг, был сильнее его.

На первом курсе он решил: «Не буду лезть. Буду делать артефакты, и никто не узнает, что я боюсь».

Но теперь дар стабилизировался благодаря Эльзе. Она вытащила его из той ямы, куда он сам себя загнал. Только вот время упущено. Однокурсники ушли далеко вперед, а он почти новичок. Гордость не позволяла выглядеть слабаком. Особенно перед Дереком. Этот дракон только и ждет, чтобы он споткнулся.

Игнис сжал пальцы в кулак и медленно разжал.

– Надо что‑то делать, – тихо промолвил он в пустоту.

Голос прозвучал хрипло, будто он не разговаривал несколько часов. Кристалл в углу мигнул, будто соглашаясь.

В дверь постучали. Коротко, по‑свойски. Тарт вошел без приглашения, как всегда, в своей неизменной темно‑синей куртке, с пакетом из «Сладкой булочки».

– Я на сегодня свободен и могу зарядить новые артефакты. Где они? – спросил Тарт, оглядывая бардак в комнате.

Игнис тяжело вздохнул, провел ладонью по лицу, посмотрел в сторону стола, где вместо готовых амулетов лежали стопки тетрадей.

– Нет их. Не успел.

Тарт удивленно поднял бровь:

– Не успел? Ты? Ты всегда успеваешь. Что случилось?

Игнис помолчал, сцепив пальцы в замок, потом кивнул на тетради.

– Читаю конспекты углубленного курса по огненной магии. Выменял у одного второкурсника. Я решил… наверстать упущенное.

Тарт молча подошел к столу, взял верхнюю тетрадь, пролистал. Корявые, торопливые записи, схемы, формулы – местами неразборчиво, но для того, кто знает предмет, вполне читаемо. Ледовик присвистнул.

– Уверен? Это же рискованно. Вдруг сорвешься и… – Тарт не договорил, в его голосе звучало искреннее беспокойство.

Игнис потер лицо руками, оставляя красные полосы на бледной коже, и остался сидеть, уткнувшись в ладони.

– Выпускной курс. Последний год в академии. Все вокруг уже мастера. Это мой последний шанс.