Тарт вздохнул, подошел ближе и похлопал Игниса по плечу. Рука у него оказалась тяжёлой.

– Понимаю.

Игнис поднял голову. Тарт смотрел на него без насмешки, без жалости – с тем спокойным пониманием, которое бывает только между теми, кто прошел через многое вместе.

– Рассказывай, чем помочь.

Игнис с благодарностью взглянул на Тарта. Тот улыбнулся легко, по‑свойски, сел рядом, убрав с кровати несколько исписанных Игнисом листов. Один из них упал на пол, и Тарт машинально поднял, взгляд скользнул по расчетам, но он ничего не сказал.

– Теория, в принципе, понятна, – пояснил Игнис, наконец, отрывая руки от лица и распрямляя спину.

Он закрыл тетради и убрал их на пол, стопкой, но небрежно, так что они тут же разъехались в стороны.

– Но это далеко не всё. Без практики теория мертва.

– Ага, – протянул Тарт. – Понимаю. Но где взять практику? На общих полигонах?

– Чтобы все видели, как графский сын, «лучший артефактор», не может нормально шар сформировать? Слухи пойдут. А слухи – это позор.

Тарт медленно кивнул, постукивая пальцем по колену.

– Проблема, – буркнул он многозначительно и задумался.

В комнате повисла тишина, только кристалл едва слышно гудел.

– Я могу получить допуск на наш полигон. Но там защита в основном ото льда, а тебе нужно от…

Он не договорил. Идея пришла к ним одновременно, как искра, проскочившая между двумя камнями.

– Дальний полигон артефакторов?

Они взглянули друг на друга, и лица осветились одной и той же надеждой.

– Он для опасных испытаний. Там есть защита от любых видов магии, – Тарт заговорил быстрее, жестикулируя. – И именно дальний настолько укреплен, что там можно взорвать солнце, и ничего не случится. Идеально!

– И туда посторонние не ходят. И если что‑то пойдет не так, никто не узнает, – подхватил Игнис, чувствуя, как в груди разливается тепло – не огненное, а предвкушение.

– Туда и артефакторов просто так не пускают, – напомнил Тарт, быстро отрезвив.

– Нужны реально опасные артефакты. Не игрушки, – подтвердил Игнис.

– Так сделай опасные, – пожал плечами Тарт. – Ты же можешь. Ты лучший.

Игнис провел рукой по волосам – белая прядь упала на лоб.

Он задумчиво произнес:

– Можно сделать несколько нестабильных огненных ловушек с задержкой, накопителей с перегрузом, чтобы дали допуск.

– Может, купить сломанных? Делать долго будет, – предложил Тарт.

– Нет, конечно, – отрезал Игнис. – Нужно сделать самому.

– И когда ты спать собираешься? – спросил Тарт, прищурившись.

– После выпуска.

Тарт хмыкнул, покачал головой, но спорить не стал. Он знал Игниса, если тот решил, его не переубедить.

– Ладно. Тогда я пока могу отвезти готовые на продажу. Куда везти?

– В Рамфис давай. Скажешь им, что, возможно, это последняя партия или долго не будет. Там хорошо платят и, пожалуй, тебе накинут, чтобы убедить и дальше им возить. Бери всё, что предложат. Нам нужны деньги, – решил Игнис, уже мысленно перебирая схемы ловушек.

Тарт собрал готовые артефакты с полки в углу – несколько аккуратных амулетов на цепочках, пару кристаллов в оправе. Пересчитал, записал в их общую тетрадь учета – старую, потрепанную, с подтеками чернил – и отправился к себе собираться в дорогу.

Игнис остался один, сидел неподвижно несколько минут, глядя в одну точку на стене, потом взял чистый лист и начал чертить схему первой ловушки.

Перо скрипело, руны ложились на бумагу одна за другой. Алый работал быстро, уверенно – руки артефактора не подводили.

Игнис почти два дня не выходил из комнаты, пропах потом, оголодал, но довольно потирал руки. Глаза покраснели от недосыпа, под ними залегли тени, но он не замечал. Кристаллы нагревались, руны вспыхивали и гасли. Пальцы покрылись мелкими ожогами – несколько капель крови осталось на чертежах, но он работал как одержимый.

На третий день Игнис привел себя в порядок, насколько смог, и понес готовые образцы в отдел артефакторной безопасности. В длинном коридоре, выложенном серым камнем, с высокими сводами гулко отдавались шаги.

В конце за массивной дубовой дверью сидел инспектор по имени Ромир. Худой мужчина с вечно недовольным лицом, глубокими морщинами на лбу и цепким взглядом, который, казалось, подозревал всех студентов в желании взорвать академию. Он носил старомодный сюртук и пенсне на шнурке, давно вышедшее из моды, но удобное для рассматривания мелких рун.

Ромир долго крутил ловушки в руках, щупал накопители, рассматривал руны через увеличительное стекло. Он даже понюхал один из артефактов, будто это могло что‑то сказать о его стабильности.

– Опасно, – изрек он наконец, откладывая ловушку в сторону. – Не взорвется, случайно?

– Не взорвется, – ответил Игнис, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Мысленно он надеялся, что просчет в стабильности был достаточно заметным для такого дотошного проверяющего.

– Выглядит слабовато, – Ромир с подозрением взглянул и заметил: – А ты ведь лучший артефактор на курсе. Мог бы и постабильнее сделать.

Игнис молчал, стараясь сохранить на лице выражение спокойной уверенности. Внутри всё сжалось, он уже мысленно простился с надеждой на допуск.

Но Ромир вздохнул, снял пенсне, протер его платком, еще раз оглядел артефакты и сказал чуть виновато:

– Ладно. Проверяй, но на дальнем полигоне. Учитывая твои знания, ты можешь сделать и мощную бомбу. Лишней осторожность не будет.

Игнис еле сдержал улыбку и даже почувствовал, как расслабились плечи, бывшие в напряжении всё это время.

– Вы правы, господин Ромир. Осторожность не помешает никогда.

Ромир одобрительно кивнул и выдал разрешение на дальний, самый укрепленный полигон. На целых две недели. Видимо, он прекрасно понял, где проблема в артефакте, и думая, что Игнису потребуется две недели, чтобы найти эту ошибку и решить.

Полигон находился за артефакторским корпусом – наискосок от основных зданий. Поле, окруженное небольшим лесом со всех сторон и речкой справа. Лес не обычный, а магический: деревья здесь выращивали сами артефакторы, накладывая на них защитные руны и вплетая в кору заклинания. Купол, который укрывал поле, служил лишь малой частью защиты. В центре стояло несколько манекенов для проверки артефактов – потрепанных, в саже и с оплавленными боками, – плюс небольшая белоснежная стена. У края – небольшой домик и сарай с инвентарем: лопатами, ведрами песка, щитами, манекенами, мячами и механизмами для проверки артефактов.

Впервые оказавшись здесь, Игнис разглядывал деревья пару часов.

Сегодня же он вышел на середину поля, вытянул руку. Сосредоточился.

Огонь, где ты?

Внутри, в солнечном сплетении, теплело. Он толкнул его наружу. Пламя вырвалось из ладони слабой струей – на метр, не больше. Языки огня дрожали, норовили погаснуть. Он попытался сжать его в шар – получился комок, который тут же рассыпался искрами.

– Чёрт, – выругался он, опуская руки.

Тренировался до вечера. К концу дня он мог создать шар размером с кулак и запустить его в манекен. Первый раз промахнулся, шар ушел в сторону и взорвался, налетев на дерево и оставив черное пятно на рунах.

Второй раз попал. Манекен загорелся. Игнис так увлекся отработкой ударов, что сам не заметил, как устал. Когда накатила усталость, он сел на землю, тяжело дыша. Руки тряслись. В груди жгло – начинался откат. Перед глазами поплыло, в ушах зашумело. Он понял, что без Эльзы не обойтись.

Пальцы дрожали, когда он достал коммуникатор и отправил сообщение: «Спасай. Откат. На грани. Я на артефакторном полигоне. Приходи к артефакторному корпусу. Срочно».

Ответ пришел не сразу – короткий, односложный: «Иду».

Потом он поднялся и поплелся к корпусу. Дорога обратно заняла очень много времени, он брел, превозмогая боль, пытаясь сконцентрировать сознание на цели, но в голове всё отчетливее проносились мысли, что Эльза ему нужна рядом. Всегда. Что она может не успеть или отказать. Но с этим надо что‑то делать, иначе любая тренировка может стать последней.