Румус принял решение утром, после бессонной ночи.

Он лежал, глядя в потолок, и прокручивал в голове всё, что происходило между ним с Эльзой последний месяц. Их ссора из‑за Дерека. Ее отказ от вступления в стаю. Недавно появившийся холод между ними. И то, что она провела ночь не с ним…

Но где и с кем?

Она не писала ему первая, не искала встреч. Вечно таскалась с Игнисом по его делам, и при этом не рассказывала ничего об этом. Она не зависела от него и его мнения. И это безумно злило Румуса, заставляло его думать постоянно о ней и о том, как ее покорить.

Дракон был вечным инициатором их общения и встреч. На свиданиях она была мила, отвечала на прикосновения и поцелуи. Но в последнее время даже на драконью территорию отказывалась идти.

Может быть, это его ошибка?

Она не ценит его?

Если она не понимает, кто перед ней, если позволяет себе ставить условия, не соглашаться с ним и даже спорить, – значит, пора показать, что он не мальчик, который будет бегать за каждой ее улыбкой.

Она должна понять свое место. Должна оценить. Должна ждать.

Игнорирование – лучший способ. Старый, проверенный. Лишить ее своего внимания, и тогда она сама потянется, сама сделает шаг. А он будет смотреть, как она мучается, и наслаждаться.

План хорош. Но держаться оказалось тяжелее, чем он думал.

Дракон поймал себя на том, что ищет ее взглядом в коридорах, специально проходит мимо лазарета без всякой нужды. Он останавливался у дверей ее комнаты, делая вид, что разглядывает объявления на стене. Сердце колотилось, когда казалось, что сейчас она выйдет, но дверь молчала.

Румус ненавидел себя за это.

А потом пришло сообщение от одного из тех, кто следил за Игнисом. Аналитик держал руку на пульсе – надо же знать, чем дышит конкурент. И прочитал:

«Граф Фламма победил на турнире. Уничтожил все цели за пятнадцать секунд. Весь третий курс в восторге. Он назначил свидание Эсталии на вечер воскресенья».

Румус перечитал дважды, потом отложил коммуникатор и усмехнулся.

Идеально!

Игнис теперь на коне. Он герой, у него свидание, он купается в лучах славы.

А Эльза?

Лекарка наверняка уже знает. И наверняка уже видела, как Игнис улыбался Эсталии, как уходил с ней. Сердце у нее, должно быть, болит. Она ждет, что Румус появится, утешит, отвлечет, и ждет, что он сделает первый шаг.

Вот теперь самое время ее проучить. И провести время как угодно, но только не с ней. Пусть мучается, пусть поймет, что пока бегала с Игнисом, она почти потеряла его.

Румус набрал в коммуникаторе «Нелли».

Они не виделись несколько недель. Неллиасса – зеленая драконица с дальних рубежей, красивая, умная, без лишних вопросов. Она не входила в столичную аристократию, но происходила из достаточно сильного клана Тормс и давно намекала, что не против общения с ним.

«Есть время пообщаться? – коротко написал он. – Поужинаем?»

Ответ пришел через минуту: «Да».

Они встретились в «Сладкой булочке». Зеленое платье подчеркивало фигуру Нелли, белые кудрявые волосы струились по плечам, глаза блестели. Она говорила о последних новостях академии, о своих планах, о том, как скучала. Румус слушал вполуха, кивал и смотрел по сторонам, мечтая увидеть болтушку Дору или кого‑то из лазарета.

Нелли прекрасна, но совершенно не трогала его.

Мысли всё равно возвращались к Эльзе: «Как она сейчас? Видела ли его с Нелли? Узнает ли? Будет ли ревновать?»

Румус надеялся, что да. Очень надеялся.

Эльза не могла усидеть дома.

После арены она вернулась в свою комнату, но стены давили. Она перекладывала травы, перебирала флаконы, даже попыталась читать, но слова расплывались, ни одна мысль не держалась дольше минуты. Перед глазами всё еще стоял Игнис в кругу восхищённых лиц, ему пожимали руки, он улыбался Эсталии, назначая ужин.

Она тряхнула головой, отмахнувшись от мыслей: «Он просто увлекся. Победитель всегда в центре внимания. Он придет. Скажет спасибо. Мы вместе отметим, как и договаривались».

Но время шло, а в дверь никто не стучал.

Эльза встала, прошлась по комнате, остановилась у зеркала, но на себя смотреть не хотелось. Она сунула в карман красивый темно‑синий конверт с золоченным листом внутри – приглашение на приём ректора, которое вручали лучшим студентам. Сегодня утром она с замиранием сердца получила свое приглашение, и ей захотелось это показать Игнису первому. Потом – Румусу. Потом – всем, кто сомневался в ней.

Она посмотрела на конверт еще раз и решилась: «Надо показать Симоне, вот у нее лицо скривится. Это точно поднимет мне настроение. Не хочу, чтобы Игнис, когда наконец‑то явится, увидел меня встревоженной, только счастливой и довольной жизнью».

Лазарет встретил ее привычным запахом трав и тишиной. В приёмном покое никого, только дежурная целительница кивнула ей из дальнего угла.

– Симона у себя?

– Да. Но она не в духе, – шепнула девушка, покосившись на закрытую дверь кабинета.

Эльза усмехнулась. Вот это даже к лучшему.

Она специально прошла через общий зал, где работали другие лекари и целители.

Громко поздоровалась и так же громко, но с достоинством обронила:

– Кстати, я получила приглашение на приём ректора.

И, вытащив из кармана конверт, всем его продемонстрировала. Она даже замедлилась, чтобы каждый смог четко разглядеть его.

Головы поднялись. Кто‑то удивленно присвистнул, кто‑то переглянулся. Эльза не стала ждать вопросов, лишь удовлетворенно заметила, как несколько человек перешептываются, глядя ей вслед. Теперь об этом узнают все. И Симона наверняка всё услышала. Что‑что, а со слухом у старшей целительницы всегда было хорошо.

Она подошла к двери кабинета, постучала, надела на себя улыбку победителя.

– Заходи, – Симона не подняла головы от бумаг. – Закрой дверь. Сядь.

Эльза послушалась, устроилась на стуле напротив, выпрямив спину, и лишь сейчас позволила себе бросить взгляд на наставницу. Та работала при одной магической лампе, может, экономила магию или просто не любила яркий свет. Ее волосы давно стали белыми, хотя лицо еще хранило следы былой красоты – острые скулы, изящные губы, глаза изумрудного цвета. Она аристократически красива.

Никакого интереса к ученице, никакого вопроса, зачем та пришла, не последовало.

Эльза ждала. Ждала, что Симона заметит ее приподнятое настроение, спросит о приглашении, хотя бы покосится на нее с привычным недовольством. Но та молчала, и тишина в кабинете становилась тяжёлой.

– Я хочу спросить, – Симона закончила писать и подняла глаза.

Темные круги под ними казались въевшимися, как старая грязь.

– Какие у тебя отношения с сыном графа Фламма? С Игнисом?

– Он мой друг и пациент, – Эльза ответила осторожно, пытаясь понять, к чему ведет наставница. – Я его лечу. Он благодарный. Приносит подарки, говорит, что я ему нужна.

– Нужна, – Симона повторила это слово так, будто пробовала его на вкус.

Губы ее дрогнули в усмешке – не доброй, не злой, а какой‑то мертвой.

– Хочешь, расскажу тебе историю? Про одну девушку. Тоже лекарку. Тоже простолюдинку.

– Хочу, – ответила осторожно Эльза, хотя у нее уже появилось плохое предчувствие.

Симона откинулась на спинку кресла. Часы тикали. Свет лампы мерцал.

– Эту девочку из бедной семьи звали Линда. И дар у нее был на редкость большим. Настоящий лекарский дар, не эти жалкие крохи, что позволяют заштопать царапину. Она поступила в академию Страйтос, тогда это считалось лучшей академией нашего королевства. Ты знаешь, что это такое – простолюдинка среди аристократов?

– Знаю, – тихо ответила Эльза.

– Конечно знаешь, – Симона не отрывала глаз. – Только это случилось давно, тогда не существовало Альянса, и пропасть между простолюдинами и аристократами была глубже. На нее смотрели, как на грязь. Как на прислугу, которой повезло зайти не с черного входа. А потом появился он. Печальный. Первый сын в древнем графском роду. Слабый. Больной. Его дар едва теплился. Семья его уже списала – второй сын оказался здоровее и уже примерял наследство, третий точил зуб.