– Кто пустил сюда простолюдинку? – голос Марата прозвучал громче, чем следовало, резанул по залу, как нож по стеклу. – Это приём для лучших, а не для…

Он не договорил.

Крэг оказался рядом с Эльзой быстрее, чем Дерек успел моргнуть. За ним – профессор Вейс, прямой, как струна, с таким выражением лица, от которого у Марата невольно отпала челюсть.

– Эльза – лучшая на моём факультете, – голос Крэга был спокоен, но в нём звучала сталь, которой режут цепи. – И она здесь по моему приглашению. У вас есть возражения?

– Это и моя ученица, – добавил Вейс, и в его словах прозвучала такая уверенность, что у Дерека брови поползли вверх. – И, если вы сомневаетесь в ее праве быть здесь, вы сомневаетесь в моём выборе.

Игнис шагнул вперед, закрывая Эльзу собой, – широкий, уверенный, как стена.

Дерек понял: пришло его время. Он сделал шаг, потом второй. Ревность обжигала душу, но он заставил себя улыбнуться, подойти, встать с другой стороны от Эльзы.

– Эльза – мой друг, – сказал он, и голос прозвучал тверже, чем он ожидал, – и, если вы хотите кого‑то выгнать, начните с себя.

Марат посмотрел на Крэга, на Вейса, на Игниса, на Дерека. Со всех сторон их окружали те, кто готов был защитить эту девушку. Он понял расклад быстрее, чем его подхалим успел открыть рот.

– Мы просто хотели… – начал он.

– Вы хотели испортить праздник, – перебил Крэг. – Не получилось.

Марат дернул плечом, развернулся и ушел, увлекая за собой спутника, который так и остался с открытым ртом. Зал снова загудел, но теперь иначе: кто‑то аплодировал, кто‑то одобрительно кивал, кто‑то перешептывался, глядя на Эльзу с новым интересом.

Дерек стоял рядом с ней, напряженный и взволнованный. Она смотрела прямо перед собой, и он не знал, заметила ли, как он дрожал, когда говорил о ней.

– Спасибо, – тихо сказала Эльза. – Всем.

– Не за что, – ответил Крэг и отошел, но остался рядом – на расстоянии, которое говорило больше, чем любые слова.

Дерек не двигался – видел, как Игнис взял ее за руку, что‑то шепнул на ухо, потом отпустил и отошел к рыжей девушке, которая ждала его в стороне. Рыжая – Оливия, первокурсница, кажется, улыбнулась Красному, взяла его под руку, и они скрылись в толпе.

А Эльза осталась стоять одна.

«Они не вместе», – проскочила мысль у Дерека, и сердце затрепетало от счастья.

Крэг подошел к ней снова, что‑то сказал, и она улыбнулась – слабо, но искренне, и эта улыбка была как луч солнца сквозь тучи. Дерек смотрел на них, и огонь внутри метался, требуя действия, требуя подойти, заговорить, что‑то сделать. Но он не мог пошевелиться.

Она была так близко. И так далеко.

Игнис вошел в Большой зал под руку с Тартом. Как всегда, эта двойка была неразлучна: граф в изумрудном пиджаке, расшитом зеленой нитью, и его друг в синем смокинге с белой вышивкой, похожей на снежинки. Вдвоем они чувствовали себя увереннее. Зал затих, уставившись на них.

– Видишь, я же говорил, что у всех челюсти отвалятся, а ты переживал! – невозмутимо сказал Тарт, поправляя воротник.

– Вынужден с тобой согласиться, коллега, – с улыбкой заметил Игнис.

И они оба заржали в голос.

В зале было людно. Хрустальные подвески люстр дробили свет на тысячи искр, по стенам струились магические огни, а в воздухе пахло цветами и дорогими духами. Игнис сразу заметил Оливию – ее рыжие волосы горели, как пламя, среди пестрой толпы. Она стояла у колонны в окружении нескольких красивых девушек и, увидев его, помахала рукой.

– Игнис! – она подошла первой, оставив шепчущихся девушек. – Ты выглядишь потрясающе. Этот цвет тебе очень идет.

– Спасибо, – ответил он, чувствуя, как ее восторженный взгляд греет самолюбие. – Ты тоже прекрасна.

Оливия рассмеялась, поправила локон. Подтянулись еще двое его знакомых – парни с курса артефакторики, которые тут же начали обсуждать недавний турнир и наперебой поздравлять Игниса. Он отвечал, шутил, наслаждался вниманием. Тарт отошел к стойке с закусками, и Игнис остался в центре этого маленького круга, где все смотрели на него, слушали его, восхищались. Оливия стояла ближе всех, и он ловил себя на том, что его взгляд задерживается на ней дольше, чем следовало. Очаровательная, живая, искренняя, с легкой насмешкой в глазах.

Алый уже почти забыл, что ждал кого‑то еще. Они договорились станцевать с Оливией.

А потом появилась она.

Эльза вошла в зал, и казалось, сам свет вокруг нее изменился. Изумрудное платье – бархатное, красивое, с зеленой вышивкой – облегало ее фигуру, как вторая кожа. Волосы были заплетены в пышную косу, перевязанную изумрудной лентой, которая вилась среди красиво уложенных прядей. Вырез платья был смелым, но не вызывающим, – он открывал ровно столько, чтобы мужские взгляды прикипали к нему, скользили по безупречной коже, которая мерцала в свете ламп и выглядела невероятно гладкой, мягкой, притягательной. Алый вдруг почувствовал, как пересохло в горле.

– Извините, – сказал он, почти не глядя на Оливию. – Я сейчас.

Игнис почти не слышал, что ответила девушка. Ноги несли его сами.

– Эльза, – окликнул он, подходя.

Она посмотрела на него и улыбнулась. И в тот миг ему показалось, что он встретил давнего знакомого – родного человека, которого не видел целую вечность. Улыбка ее была прекрасна: теплая, без тени кокетства, такая настоящая, что у него внутри что‑то ёкнуло.

– Игнис, – она коснулась его плеча, и от этого прикосновения по руке пробежали мурашки. – Ты шикарно выглядишь.

– Ты тоже, – ответил он, и слова прозвучали хрипло. – То есть… ты великолепна.

Эльза улыбнулась шире, и ему захотелось сказать ей что‑то важное, но в голову лезли только пустые комплименты.

– Я рад, что ты пришла, – выдохнул он.

– Я тоже, – ответила она.

Они перекинулись парой фраз о том, как она добралась, кто помог с платьем, сколько людей в зале. Игнис чувствовал, что должен остаться, но за спиной уже ждала Оливия, а в ушах звенело обещание, которое он дал.

– Я обещал станцевать с Оливией, – слова прозвучали виновато. – Провожу тебя и вынужден буду отойти.

Эльза ничего не ответила, только кивнула.

Алый взял ее под руку, и они двинулись в центр зала. Толпа расступилась перед ними… Или ему только казалось? Рядом с Эльзой он чувствовал себя иначе: не победителем, не героем, а просто человеком, которому повезло идти рядом с ней.

Они прошли несколько шагов, и вдруг перед ними выросли две фигуры.

– Кто пустил сюда простолюдинку? – голос Марата прозвучал громко, нарочито, чтобы привлечь внимание. – Это приём для лучших, а не для…

Он не договорил.

Игнис напрягся, готовясь ответить, но не успел даже рта раскрыть, рядом, словно из воздуха, возникли Крэг, Вейс и Дерек. Они появились одновременно со всех сторон, и Марат с подхалимом оказались в плотном кольце. Каждый защищал ее, не давая эдильгийцам ни шанса. Эдильгийцы быстро ретировались.

Игнис перевел дыхание, посмотрел на Эльзу. Она стояла спокойно, только пальцы чуть сжимали край платья.

Он взял ее руку, поднес к губам и поцеловал – вежливо, почтительно, как того требовал этикет. Кожа ее была теплой, и он почувствовал, как у него забилось сердце.

– Мне нужно идти, – напомнил он, отпуская ее пальцы. – Я обещал танец.

– Конечно, – ответила она без обиды.

Господин Фламма отошел, но на секунду обернулся. Эльза уже разговаривала с Крэгом, тот что‑то говорил ей, и она слушала, слегка наклонив голову.

Игнис вернулся к Оливии.

– Наконец‑то, – она взяла его под руку. – Я уж думала, ты забыл про меня.

– Ни в коем случае, – улыбнулся он.

Они вышли в центр зала, где уже начинался танец.

Музыка лилась мягкая, плавная. Оливия танцевала легко, грациозно, и ее рыжие волосы мерцали в свете ламп. Игнис вел ее, улыбался, шутил, но глаза его то и дело находили Эльзу. Она стояла у колонны между Дереком и Крэгом. Дракон выглядел напряженным, мялся, словно хотел что‑то сказать, но не решался. Крэг, напротив, был спокоен и что‑то говорил ей, слегка наклонившись к уху. Эльза слушала.