– Привет, – вздохнула Эльза, падая на стул. – Я, кажется, схожу с ума.

Лиана тут же обвилась вокруг ее ноги, потом потянулась к руке. Ее листья тревожно задрожали.

– Всё путем, – отмахнулась Эльза. – Просто… у меня теперь не жизнь, а сериал. И я не знаю, кто сценарист, но хочется ему накостылять.

Лиана качнулась, будто спросила: «И кто там у нас в главных ролях?».

– Ты не поверишь, – Эльза встала и начала нарезать круги по лаборатории. – Румус. Дракон. Красивый, умный, сильный. Он не из тех, кто бросается в глаза сразу. Он не кричит о себе, не сверкает, как Дерек. Но когда он рядом, воздух становится другим. Он будто скальпель – острый, точный, смертельно опасный, если не умеешь с ним обращаться. Его лицо – невозмутимое, почти холодное, но в этом спокойствии есть что‑то, от чего хочется смотреть и не отводить взгляд. А его голос… низкий, ровный, без единой лишней ноты. И ты ловишь себя на мысли, что готова слушать его вечность.… да и вообще, об его скулы можно порезаться.

Эльза остановилась, повернулась к лиане.

– Но он позвал меня в стаю. Представляешь? Не замуж, не в ресторан, а в стаю! Будто предлагает стёклышко под видом алмаза.

Лиана возмущенно зашевелила щупальцами.

– Вот и я о том же! – подхватила Эльза. – А у меня как бы и так жизнь своя. Лазарет, вылазки, ты, наконец! Я не волонтер, чтобы просто так раздавать свои таланты направо и налево.

Она снова зашагала. Лиана потянулась следом, тихо шурша.

– И тут Игнис! – Эльза всплеснула руками. – Представляешь? Предложил мне стать его женой! Он считает меня простолюдинкой, но при этом зовет замуж. Сильный маг, умный, красивый, обаятельный. Улыбка, рост, мышцы… – она мечтательно закатила глаза, но тут же одернула себя. – Ну ты его знаешь! Игнис – это тот самый, с черным огнем, которого ты терпеть не можешь!

Лиана тут же отшатнулась и замахала щупальцем, мол, нет‑нет, только не он!

– Да знаю‑знаю, – усмехнулась Эльза. – Но вопрос: что я сама к нему чувствую? Мы давно общаемся, и у меня были к нему чувства, а теперь… они как коктейль: смешалось всё. Хотя я ведь постоянно повторяла себе: не смешивать! Не влюбляться!

Лиана слушала, но держалась подальше от Эльзы.

– А теперь самое веселое! – Эльза подняла палец. – Я переспала с Крэгом.

Лиана замерла.

– Это было почти месяц назад. Случилось нечаянно, точнее… я не виновата! – Эльза подняла руки, будто оправдываясь. – Меня отравили афродизиаком. Но у нас была безумная, классная ночь. Он крутой, красивый, сильный, богатый. Зеленый.

Лиана одобрительно закивала и радостно замахала щупальцами, мол, отличный вариант!

– Да погоди ты радоваться! – Эльза закатила глаза. – Он преподаватель! Представляешь? Недавно он напомнил о той ночи и сказал, что должен взять на себя ответственность и жениться на мне. Ответственность! Он говорит как генерал: «Долг, честь, брак». Будто я военный трофей!

Лиана задумалась. Ее побеги медленно качнулись.

– Вот и я не знаю! – простонала Эльза. – Что мне делать? Выйти замуж за Игниса? Присоединиться к стае Румуса и ждать, когда он созреет до предложения? Или сдаться Крэгу и стать женой преподавателя?

Она встала, подошла к лиане и ткнула ее пальцем.

– А ты? Ты вообще за кого?

Лиана задумалась. Потом медленно, торжественно обвилась вокруг ее руки и прижалась к плечу.

– Это что значит? – подозрительно спросила Эльза. – Ты за всех?

Лиана радостно закивала.

– Ты бесполезна! – засмеялась Эльза. – Совсем бесполезна!

Лиана радостно закивала.

Она погладила лиану по листу и выдохнула.

– Ладно, хоть ты меня не осуждаешь. А то подруги – они, конечно, хорошие, но у каждой свои проблемы. А ты… ты просто слушаешь и не перебиваешь. Даже если твое мнение – «все трое молодцы».

Лиана довольно зашелестела.

– Ладно, – Эльза потянулась. – Пойду подумаю. Может, открою лазарет для одиноких сердец. Или свадебное агентство. Но сначала разберусь с собственной жизнью.

Она направилась к выходу, но на пороге обернулась.

– Ты, главное, никому не рассказывай. А то пойдут слухи: «Целительница Эльза исповедуется растениям». А я так долго работала над своей грозной репутацией.

Лиана одобрительно качнулась и помахала ей вслед щупальцем.

Ирма

В эльфийском лесу пахло сыростью и древностью. Ирма стояла напротив отца – высокого, строгого, с лицом, выточенным как будто из слоновой кости. Между ними было три шага, но казалось – пропасть.

– Я не вернусь, – заявила она. Голос ее был тихим, но твердым, как закаленная сталь. – Когда окончу учебу, останусь в Альянсе.

– Ты эльфийка, – голос отца стал холоден, как зимний ветер. – Твое место здесь. Твой долг перед родом.

– Мой долг перед собой, – ответила Ирма. – Я не хочу жить в лесу, где каждый лист напоминает, что я не такая, как все.

Отец сделал шаг вперед.

– Но здесь я влиятелен. У тебя будет удачный брак и возможности семьи.

– Нет, – Ирма покачала головой. – Я нашла друзей и хочу жить там, где не надо доказывать, что ты имеешь право жить, дышать, существовать. Я жила тут, боясь проявлять себя, думая, что я плохая, недостойная. Но в академии я поняла, что недостойным был Лориэн и все те, кто кичился свой чистотой крови. Я буду жить там, где захочу и как захочу. И не вернусь жить в Харгос. Это не обсуждается.

Отец замолчал, смотрел на нее долго, тяжело, будто видел впервые, потом сказал тихо, почти шепотом:

– Я понимаю. Жаль, что ты столкнулась с болью быть отвергнутой собственным народом. Что бы ни случилось, я буду на твоей стороне.

Ирма не ответила, развернулась и ушла в темноту, оставив отца одного под сводами древних деревьев.

Тарт

Тарт сидел в гостиной родного дома – в кресле у камина. Рядом младший брат: такой же светловолосый, с такими же холодными глазами. Но сейчас эти глаза смеялись.

Тарт рассказывал о вылазках, об Игнисе, о Безумном лесе.

– А потом Игнис выпустил огонь, и огонь стал щитом между ними и Черным хлыстом, и я не успел среагировать, думал – всё, – уголки губ дрогнули. – Но Крэг в пару прыжков оказался рядом и парой ударов размозжил ему череп.

Братишка хлопнул по плечу, рассмеялся.

– Ого! Вот это круть!

– А после этого я пошел на курс к Крэгу. И мы ходили на королеву когтелапых. Я заморозил ее пещеру, а когда она выбралась, убили ее в ловушке ядовитым воздухом.

– Класс! А тебе досталась хоть одна ее чешуйка? Дашь посмотреть?

– Да, даже подарю. Хочешь? – улыбаясь, ответил Тарт.

– Да! Конечно! – засмеялся Феликс. – Ты стал другим, – вдруг воскликнул брат.

Тарт улыбнулся и тут же поймал себя на мысли, что да, он изменился, переосмыслил свою жизнь. Свои действия. Не только там, в лесу, когда испугался и ничего не сделал. А еще и когда понял, что был готов убить друга по приказу продажного преподавателя. Даже не задумался тогда, на первом курсе. Просто принял как факт: «Приказали – значит, надо». Воспринимал себя как оружие, как инструмент, а не как человека. А потом, с Игнисом дошло: нужно уточнять, нужно сражаться за то, во что веришь. Идти против, если считаешь это правильным. Спрашивать. Не верить на слово. Потому что то, что кажется тебе «само собой разумеющимся», для другого может быть абсолютно непонятным и даже невозможным.

И тогда Тарт подумал о родных.

О том, как годами обижался: «Они не хотят со мной говорить. Им плевать». Но сам ни разу не пошел первым на контакт. Не сел рядом. Не спросил: «А как у вас дела?».

Он ждал, что они догадаются. А они ждали, что он сделает шаг. И никто не сделал.

– Да, – ответил Тарт, глядя брату в глаза. – Наверное, стал взрослее.

И подумал: «Теперь я буду спрашивать. Уточнять. И не ждать, пока другие догадаются. Даже если будет страшно. Даже если мне откажут. Я сделал первый шаг, и вот он, брат, смеется. И мать на кухне задержалась, прислушивается. Значит, не всё потеряно».