— Что будешь делать? — спросил он.

— Диагностировать и лечить, — ответила она просто. — Но по-другому.

Она присела на край кровати и задумалась, что-то прикидывая.

— По чакрам пройдусь. Может, поможет, — пояснила она.

Он смотрел на нее круглыми глазами.

— Что за чакры? Я впервые слышу это слово.

— Энергетические центры. Ну, там, где сила течет, концентрируется, блокируется... А, — Эльза махнула рукой. — Не обращай внимания. Это я так... из старых книг. Забудь.

Она положила руки ему на грудь, чуть ниже ключиц и прикрыла глаза, прислушиваясь к тому, как его тело отзывается на ее силу.

— Здесь у тебя что? — спросила она будто сама себя, чувствуя непривычное напряжение, которое пульсировало под кожей.

Потом переместила руки ниже — на солнечное сплетение. Эльза водила ладонями над его телом, иногда останавливаясь, иногда что-то шепча — там, где ее магия встречала сопротивление. Потом вдруг нажала на точку чуть выше пупка.

— Ой! — дернулся Игнис. — Больно!

— Плохо питаешься, — нахмурилась она. — Желудок забит, сила застаивается. Сейчас уберу.

Она надавила сильнее, направляя вглубь поток своей магии. И по телу разлилось странное тепло. Не жгучее, как его огонь, а мягкое, текучее, расслабляющее. Оно растекалось по сосудам, проникало в мышцы, вымывало ту тяжесть, что всегда оставалась после использования силы.

— А теперь сюда, — она переместила руки на бёдра.

— Э... — замялся Игнис.

— Не дергайся, надо по делу, — отрезала Эльза тоном, каким говорят с капризными пациентами. — Здесь сила застревает, не может подняться. Мышцы каменные, потому что откат их блокирует. Надо размять, чтобы тело отпустило.

Она работала сосредоточенно, не обращая внимания на его смущение. Ее магия была теплой, тягучей, она словно просачивалась сквозь кожу, находя те места, где его собственная истончилась после сегодняшней вылазки. Она не лечила в привычном смысле — помогала его телу вспомнить, как быть здоровым; давала толчок, после которого организм сам начинал выправлять то, что сломал откат.

Он лежал и чувствовал, как тепло разливается по всему телу. Боль отступала, жжение в суставах утихало, дыхание выравнивалось. Тяжесть, что всегда давила на грудь после использования огня, рассасывалась, как туман под утренним солнцем.

— Ты где этому научилась? — спросил он, когда она закончила и села рядом, вытирая пот со лба.

— Было дело, — уклончиво ответила она. — У одного... э... лекаря. Не важно.

Игнис прислушался к себе. Внутри было пусто и чисто, как в комнате, где давно не копили хлам. Ни привычной ломоты, ни выматывающей слабости, ни жжения в груди.

— Отката нет, — заметил он удивленно. — Совсем.

— А ты думал, — усмехнулась она. — Я не просто так к тебе пришла.

Он посмотрел на нее. Она сидела на краю его кровати, растрепанная, уставшая, но довольная. Ей пришло сообщение на коммуникатор, и она вдруг засияла. В медовых глазах плясали смешинки.

Она восхитительно красива!

— Спасибо, — сказал он.

— Обращайся, — она встала. — Я пойду, устала как собака.

— Постой, — остановил он. — Эльза... ты мне правда помогаешь. Спасибо.

Она обернулась в дверях.

— Ты мне тоже помогаешь, — сказала она просто. — На красных заданиях. С кристаллами. Мы договорились, я помню.

Она ушла, а Игнис остался лежать, глядя в потолок и с удивлением понимая, что внутри действительно пусто. Не та пустота, после которой хочется выть от истощения, а чистая, спокойная тишина.

Отката не было. Вообще. Впервые за долгое время он чувствовал себя нормально.

— Она нужна мне, — сказал он вслух. — В любом случае. Всегда.

Он вспомнил, как она водила руками над его телом, как говорила про какие-то чакры, как нажимала на точки, о которых он никогда не слышал.

— Чёрт с ней, с любовью, — пробормотал он. — Сыграю, если надо. Лишь бы она была рядом.

Он закрыл глаза и улыбнулся. Впервые за долгое время — спокойно и уверенно.

Ирма сидела на подоконнике в комнате Эльзы и смотрела, как за окном медленно гаснет закат. Подруги еще не вернулись, Дора задержалась на тренировке, Эльза ушла куда-то с Игнисом после двух красных заданий с лианой.

Тишина.

Она любила тишину. Всегда любила. В эльфийских лесах тишина была особенной — звонкой, прозрачной, наполненной жизнью, которая не кричит, а шепчет. Здесь, в академии, тишина была другой — вымученной, редкой, постоянно прерываемой чужими голосами, смехом, ссорами.

Ирма вздохнула и прикрыла глаза.

Воспоминания пришли сами — непрошеные, но знакомые до боли.

Два года назад. Эльфийские земли. Лесная академия

— Ирмиэль, ты опять провалила испытание, — голос наставницы был спокойным, но в нём чувствовалось разочарование.

Ирма стояла перед ней, опустив голову, и сжимала край туники.

— Я... я не успела закончить призыв. Духи не откликались.

— Духи всегда откликаются тем, кто умеет ждать. Ты слишком торопишься. Слишком хочешь доказать.

— Я не хочу доказывать, — прошептала Ирма. — Я просто хочу...

— Чего ты хочешь, Ирмиэль?

Она подняла голову и встретилась с холодными прозрачными глазами наставницы. Та была чистокровной эльфийкой — такой же, как и все вокруг. Кроме Ирмы.

— Я хочу быть полезной, — сказала она. — Хочу, чтобы меня приняли.

— Тебя примут, когда ты станешь достойна, — отрезала наставница. — А пока иди и тренируйся. И запомни: полукровкам приходится работать в десять раз больше, чтобы достичь того же, что чистокровным дается от рождения.

Ирма кивнула и вышла. В коридоре ее ждали.

— О, смотрите, наша неудачница идет, — раздался насмешливый голос. — Ну что, Ирмиэль, опять не справилась?

Она подняла глаза. Перед ней стоял Лориэн — высокий, золотоволосый, с идеальными чертами лица и глазами цвета весенней листвы. Чистокровный эльф из древнего рода. Красивый, уверенный, жестокий.

— Оставь меня, Лориэн, — тихо буркнула Ирма, пытаясь пройти мимо.

Но он преградил дорогу. Его свита — еще двое эльфов, окружили ее.

— Ты куда торопишься, полукровка? — усмехнулся он. — На тренировку? Бесполезно. Ты никогда не станешь одной из нас. Твоя человеческая кровь слишком слаба.

— Моя мать была человеком, — сказала Ирма, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Но мой отец — эльф. И я имею право учиться здесь так же, как и вы.

— Право? — Лориэн рассмеялся. — Право нужно заслужить. А ты только позоришь свой род. Друид из тебя никакой, призывы не получаются, с растениями ты говоришь тише, чем они шепчутся между собой. Кому ты нужна, Ирмиэль?

— Себе, — ответила она тверже, чем чувствовала.

Он наклонился к ней, приблизив свое красивое лицо к ней.

— Ты ошиблась местом, полукровка. Уезжай к людям. Там твое место. Среди таких же слабых и никчемных.

Ирма сжала кулаки, но промолчала. Она знала: если ответит, если кинется на него, то ее выставят из академии. А она не могла уехать. Не могла признать поражение.

— Я останусь, — сказала она тихо. — И однажды ты пожалеешь о своих словах.

Лориэн удивленно поднял бровь, потом расхохотался.

— Слышали? Она мне угрожает! — обернулся он к свите. — Ну что ж, Ирмиэль, я буду ждать. С нетерпением.

Он отошел, давая ей пройти. Ирма быстро зашагала прочь, чувствуя на спине насмешливый взгляд.

Слёзы навернулись на глаза, но она не позволила им пролиться. Не здесь. Не сейчас.

Настоящее время. Академия Альянса

Отец Ирмы, Лайрэль, был из древнего рода. Сильный друид, уважаемый старейшинами, он мог бы стать кем угодно в эльфийской иерархии. Но он влюбился в человеческую женщину. Привез ее в лес, представил семье. Ирма не знала всех подробностей, но догадывалась, что это было непросто.

Мать умерла, когда Ирме было пятнадцать. Для отца она и счастье, и проклятье, и напоминание о любимой. Для других эльфов — вечная полукровка, которая никогда не станет своей.