И от этих мыслей огонь внутри становился ровным, спокойным и сильным. Его уносили фантазии и мысли на вершину его собственного я.

— Она должна быть со мной, — сказал он вслух. — С лучшим мужчиной. А лучший мужчина — это я.

Он усмехнулся своим мыслям.

Выходя из душа, он чувствовал себя хорошо. Впервые за долгое время магия не рвалась наружу, не пульсировала в такт злости. Она просто была — ровная, послушная, стала сильнее, чем прежде.

Он вернулся в зал для практик.

Вероника сидела на своем месте, медитировала. Она посмотрела на него с легкой иронией.

— Выглядите лучше, — заметила она.

— Да, — кивнул Дерек. — Я понял.

— Что именно?

— Всю эту нестабильность вызывала... — он запнулся. — Ревность. Я не понимал, но это была ревность. Меня бесило всё, что она делала, потому что... потому что она мне нравится.

Вероника кивнула, будто знала это с самого начала.

— И что теперь?

— Теперь я вернусь, — твёрдо сказал Дерек. — И отвоюю ее. У Красного, у Румуса, у кого угодно... У всех. Она будет моей.

— Звучит как план, — улыбнулась Вероника.

— А магия?

— Стабильна. Вы нашли источник. Теперь осталось только не терять это понимание.

Дерек посмотрел на свои руки. Пламени не было, но он чувствовал свой огонь лучше, чем прежде, — сильный, яростный, готовый к бою за нее.

— Спасибо, — сказал он.

— Не за что, — ответила Вероника. — Это вы сами. Я только помогла вам услышать себя.

Академия готовилась к ночи. Где-то смеялись, где-то вздыхали, где-то засыпали в обнимку с надеждами. И никто не знал, что тени уже ползут.

В лазарете

Эльза закончила обход, сдала смену и собиралась домой. Завтра снова вылазка, снова красное задание, снова Игнис с его странными взглядами. Она уже привыкла к его обществу, к тому, что он рядом. Сегодня он пришел с предложением — на этот раз совсем серьёзным.

«Эльза, я понимаю, что ты ко мне чувствуешь, — говорил он, нервно теребя седую прядь. — И ты для меня тоже… — он замолчал, подбирая слова. — Полезная. И я могу быть тебе полезным. Я аристократ. Мой род древний, влиятельный. И мы... если ты согласишься стать моей женщиной, у тебя будет всё. Хороший статус, новые возможности, те, которых нет у простолюдинов».

Она слушала и молчала.

Полезная. Он сказал: «Полезная». Не любимая, не желанная, а полезная.

— Я подумаю, — ответила она.

И он ушел довольный, уверенный, что от такого предложения не отказываются.

В другой части академии

Кайл и Крэг обсуждали отчёт разведки орков.

— Кайл, — Крэг оторвался от бумаг и посмотрел на друга, который возился с амуницией в углу. — Ты знаешь, что такое Хэллоуин?

Кайл замер с ремнём в руках, нахмурился:

— Хэлло... что? Нет. Никогда не слышал. А кто и в каком контексте это сказал?

Крэг откинулся на спинку стула. На лице появилось странное выражение — смесь предвкушения чего-то опасного и азарт.

— Эльза приходила. Сказала, что устроит мне Хэллоуин. Что я ее не запугаю своими индивидуальными заданиями. И вообще ничем.

Кайл присвистнул:

— И что это значит?

— А вот это, — усмехнулся Крэг, — я и сам хочу понять. Но судя по ее тону... и очень злому взгляду, вопрос не в том, испугаюсь ли я. Вопрос в том, переживу ли я этот Хэллоуин вообще.

Кайл хмыкнул:

— Ну ты даешь! Целительница, которая пугает Крэга. Кто бы мог подумать!

Крэг покачал головой, но в глазах его плясали неподдельный интерес и предвкушение.

— Посмотрим.

В гостиной у Миры

Дамиан сидел в уютном кресле и довольно щурился. В комнате горел камин, на столике дымился чай и лучшие пирожные из «Сладкой булочки». Идеальный вечер. Мира улыбалась ему, поправляя волосы, и он улыбался в ответ.

А в голове крутилось другое: Дерек. Его бешеные глаза. Его дрожащие руки.

Дамиан представлял, как взбесится Дерек, узнав, что Мира предпочла ему Дамиана. Он сорвется. Обязательно сорвется. И Горный корпус примет его в свои объятия. Навсегда.

Он сделал глоток чая и почувствовал сладость на губах. Ровно такую же сладость он чувствовал, представляя, как Дерек бьется головой о стены в одиночной камере. Ведь это Мира сделала его нестабильным. Драконья магия так устроена: встретив истинную пару, дракон становится сильнее. Но если эта пара его отвергает, сила оборачивается проклятием. Дерек был с Мирой всего раз, и его магия тут же стала бесконтрольной. Ее отказ сломает его.

«Интересно, догадывается ли она об этом? — подумал Дамиан, любуясь тем, как Мира поправляет прядь волос. — Я сделаю всё, чтобы она ему не досталась. Она будет моей. А он пусть гниет в Горном корпусе».

— Ты сегодня какой-то задумчивый, — заметила Мира.

— Просто наслаждаюсь вечером, — улыбнулся он. — И компанией.

Мира зарделась и отвела взгляд.

В комнате Ирмы

Ирма сидела, уткнувшись лицом в подушку. Слёзы уже высохли, но в груди всё еще саднило. Она знала, что дура. Знала, что влюбилась не в того. Но сердцу не прикажешь.

Румус. Красивый, умный, надежный. И такой далекий. Он смотрит на Эльзу. Всегда на Эльзу. А Ирма для него — просто подруга, просто соседка, просто пустое место.

— Дура, — шепнула она в подушку в сотый раз. — Какая же я дура.

За окном темнело, а она всё лежала и смотрела в одну точку.

В гостиной Доры

Дора стояла у окна и смотрела на облака. За день она сменила десяток поз, выпила три чашки чая и пересмотрела всех, кто проходил мимо. Пусто. Никакой романтики.

Ирма вон вздыхает по кому-то, но имя не раскрывает. Из библиотеки возвращается счастливая, глаза горят, — явно не книги виноваты. Эльза вообще пропадает то с Румусом, то с Игнисом. У всех дела, у всех личная жизнь.

А у нее? Ничего.

— Ничего, — сказала она вслух. — Драконица я или кто? Найду. Если понадобится, отвоюю.

Она тряхнула волосами и улыбнулась своему отражению в стекле.

В кабинете Румуса

Румус закончил раскладывать папки по сейфу и довольно оглядел комнату. Всё чисто. Ковёр ровно над тайником, ни одной лишней складки. План складывался отлично.

Эльза уже ночевала с ним в одной постели. Пусть невинно, пусть просто рядом, но она доверяла. Она тянулась. Еще немного, еще пара шагов — и она будет там, где нужно.

Он улыбнулся, задвинул ковёр на место и вышел в коридор.

В кабинете Илларии

Курьер принес письмо, когда за окнами уже сгущались сумерки. Лекарка Симона не любила писать часто, но если писала, то можно было не сомневаться: случилось что-то важное.

Иллария развернула бумагу, пробежала глазами ровные строчки:

«Игнис по-прежнему слаб. По-прежнему наивен. Но он задавал вопрос о своем даре, о своем огне. Он сдружился с лекаркой Эльзой. Делайте с этим что хотите».

Иллария отложила письмо и посмотрела в окно. За стеклом медленно сгущалась тьма.

— Интересно, — прошептала она. — Очень интересно.

В крыле эдильгийцев

Эдильгийцы собирались в темноте. Свет они не зажигали, им было достаточно света луны, пробивавшегося сквозь щели. Старший сидел в кресле, остальные стояли полукругом, и каждый прятал лицо в капюшоне.

— Никто не посмеет тронуть наш род и остаться безнаказанным, — прошептал кто-то из темноты.

— Ее нужно уничтожить морально, вышвырнуть из академии, лишить всего, что имеет, или чтобы она вообще исчезла, — сказал старший. Не громко. Спокойно. Так говорят о неизбежном.

— Предлагайте.

Дискуссия разгорелась нешуточная: один настаивал на подставе, другой — на отраве, третий склонялся к несчастному случаю. И так, перебирая десятки вариантов, они просидели до глубокой ночи, вынашивая коварные планы мести.

В углу той же комнаты

Лориэн сидел и слушал. Он пришел к эдильгийцам сам. Предложил помощь, связи, информацию. Они кивали, слушали, делали вид, что принимают. А за его спиной обменивались взглядами, от которых у нормального человека кровь стыла бы в жилах.