— Не можешь? — усмехнулась Эльза. — Конечно. Легко мстить, когда жертвы безликие. А когда видишь их лица... уже не так весело, да?

Она покачала головой.

— Я тебе помогла, Дерек. Когда ты лежал в лазарете еле живой, я тебя вытащила. Думала, ты нормальный. Думала, ты лучше них.

— Я лучше, — глухо возразил Дерек.

— Правда? — Эльза горько усмехнулась. — А я вот теперь сомневаюсь. Потому что нормальные люди не мстят так, чтобы страдали невинные. Нормальные люди думают головой, а не... не этим.

Она отвернулась.

— Знаешь, что я сейчас чувствую? — спросила она тихо. — Я жалею, что тебе помогла. В первый раз в жизни жалею, что спасла человека.

Дерек побелел.

— Эльза...

— Уходи! — бросила она, не оборачиваясь. — И не приходи больше ко мне. Я не хочу тебя видеть.

— Эльза...

— Уходи!

Он постоял еще секунду, глядя на ее прямую спину, на длинную каштановую косу, на руки, сжатые в кулаки.

Потом развернулся и вышел.

Дверь закрылась.

Эльза стояла неподвижно. Потом медленно сползла по стене и села прямо на пол, закрыв лицо руками.

Из палаты донесся очередной крик буйного эльдигийца.

Она не пошевелилась.

Слова Эльзы не давали Игнису покоя: «Две энергии. Две разные».

Он возвращался к ним снова и снова, прокручивал в голове, пытался найти подвох. Всю дорогу из Безумного леса, весь вечер после возвращения, всю ночь мысли крутились вокруг одного.

Наутро он решил действовать, но не пошел к Эльзе.

Сначала нужно было проверить. Убедиться, что ей не показалось. Что это не ошибка начинающей лекарки, которая просто неправильно интерпретировала то, что почувствовала.

Игнис записался на приём к целительнице Симоне.

Симона старше, опытнее, она считалась одной из лучших в лазарете. Седая, властная, с холодными глазами и быстрыми движениями. Она осмотрела его, померяла магический фон, покачала головой.

— Всё в пределах нормы, молодой человек, — сообщила она. — Магия нестабильная, да. Это бывает. Ничего страшного, просто работайте с артефактами, поменьше используйте напрямую.

— А может быть... — Игнис запнулся. — Может быть, там две энергии? Две разных?

Симона посмотрела на него как на умалишенного.

— Две? С чего вы взяли? Обычный огненный дар, немного рваный, но обычный. Никаких двух энергий там нет. Кто вам такое сказал?

— Одна... одна лекарка, — пробормотал Игнис.

— Лекарка? — Симона хмыкнула. — Не слушайте всяких. Я много лет работаю, такие вещи сразу вижу. Всё у вас нормально, молодой человек. Пейте успокоительное и не выдумывайте.

Она выпроводила его из кабинета, даже не дослушав.

Игнис вышел в коридор и прислонился к стене.

«Обычный, — думал он. — Просто обычный нестабильный огонь. Значит, ей показалось. Значит, я зря надеялся».

Но слова Эльзы не уходили:

«Я их чувствовала. Две. Совершенно разные».

Она была так уверена. Так спокойна.

Игнис пошел в библиотеку.

Он просидел там три дня.

Книги по теории магии, по огненным дарам, по редким аномалиям, по целительству. Он листал, выписывал, искал хоть что-то про упоминания о двух энергиях в одном теле. О раздвоении магического потока. О случаях, когда огонь бывает разным.

Ничего.

В некоторых книгах мелькали намеки на то, что магия может меняться под воздействием внешних факторов. Что стресс, травмы, эмоции могут влиять на стабильность. Но чтобы две разные... такого не встречалось.

К концу третьего дня у него болели глаза, и он почти готов был поверить, что всё это действительно было ошибкой.

Но не мог.

Он помнил, как Эльза отдернула руку. Как потом почти час чистила себя, сжигая ту, вторую энергию. Если бы ее не было, зачем бы ей это делать?

Игнис решил, что должен поговорить с ней. Лично. Услышать всё заново, расспросить, понять.

Он пошел в лазарет.

День первый

Эльза носилась по коридору с охапкой каких-то склянок, разноцветные пузырьки позвякивали, когда она на ходу перехватывала их поудобнее, пытаясь не уронить. Растрепанная, бледная, под глазами тени. Увидев Игниса, на секунду замерла, выдохнула и улыбнулась — устало, но тепло.

— Игнис? Ты ко мне? Сейчас, подожди... — она кивнула куда-то вглубь коридора. — Тут профессор Вейс отравился. Алхимик наш, ну ты знаешь. Его из лаборатории вынесли, синий весь, еле дышал. Я сейчас разберусь и вернусь. Через час, наверное.

— Наверное? — переспросил он.

— Максимум два! — крикнула она уже на бегу и скрылась за дверью.

Игнис остался в коридоре. Прислонился к стене, сложил руки на груди. Час — это ничего. Он подождет.

Прошел час. Потом второй. На третьем часе дверь приоткрылась, и оттуда выскользнула немолодая лекарка с окровавленными руками.

Игнис шагнул к ней:

— Где Эльза?

— А, она... — женщина устало махнула рукой. — У Вейса сидит. Не отходит. Там такое... если б не Эльза, профессор бы уже того...

Она покачала головой и ушла.

Игнис постоял еще немного, глядя на закрытую дверь. Потом развернулся и направился домой.

Сегодня она не выйдет.

День второй

В лазарете с утра было шумно. Еще в коридоре Игнис услышал крики, топот ног, звон склянок. Когда вошел, увидел столпотворение: лекари бегали туда-сюда, кто-то нес тазы с водой, кто-то охапки чистых тряпок. В углу сидел бледный парень с мокрым полотенцем на голове и мелко трясся.

Игнис поймал за рукав пробегающую мимо девушку в клеёнчатом фартуке:

— Что случилось?

— Третьекурсники! — выпалила лекарка. — В лаборатории начудили, надышались чем-то. Пятерых привезли, трое вообще без сознания. Эльза там, — она махнула рукой в сторону палат, — с самыми тяжёлыми возится. Не подходи, она занята.

Он решил подождать, стоял в коридоре. Прошел час. Два. Мимо проносились лекари, кого-то перевозили на каталке, кто-то сам передвигался, держась за стены. Эльза не показывалась.

На третьем часу вышла та самая лекарка, с которой он говорил вчера, увидела Игниса и покачала головой:

— Ты всё еще здесь? Зря. Она эти сутки не выспится. Там у одного легкие, у второго судороги, у третьего... — она махнула рукой. — Иди. Завтра приходи.

Игнис постоял еще немного, глядя на дверь, за которой кипела работа. Потом развернулся и ушел в тишину холодного коридора.

Два дня подряд. Два дня подряд она спасала кого-то другого. Два дня подряд он приходил и уходил ни с чем.

День третий

Эльза сидела в ординаторской и что-то писала, горы бумаг вокруг нее. Увидев Игниса, виновато развела руками:

— Экзамены. Готовлюсь. Завал полный. Давай завтра?

Он кивнул и ушел.

День четвертый

— Извини, срочный заказ лекарств, надо проверить, принять, разложить... Давай после обеда?

После обеда Эльзу срочно вызвали к тому же алхимику, у него начались осложнения. Игнис помогал. Носил воду, подавал инструменты, просто находился рядом. Она благодарно кивала на бегу, но говорить было некогда.

— Завтра, — сказал он себе. — Завтра обязательно.

Аналогично прошел пятый день.

Игнис не сдавался. Писал ей на коммуникатор и приходил каждый день. Иногда просто стоял в коридоре, смотрел, как она мелькает между палатами. Иногда ловил ее на пару минут, но чаще пытался помочь — носил какие-то бумаги, помогал с тяжёлыми ящиками, помогал с процедурами. Эльза благодарила, улыбалась, но долго поговорить так и не получалось.

Он всё время спрашивал, когда она освободится и сможет пообщаться с ним в спокойной обстановке. Он даже пару раз проводил ее до общежития вечером, но поговорить нормально так и не удавалось. Эльза была занята или сильно уставшей, а Игнис понимал, что ему нужно обстоятельно поговорить с ней о его даре и заручиться ее помощью. И поэтому он показывал себя с лучшей стороны, помогал в лазарете и был терпелив. А потом случилось это.

На шестой день Игнис пришел в лазарет и не узнал его. Коридоры были забиты людьми. Парни метались, кричали, пытались встать. Многих привязывали к койкам. Девушки в разорванной одежде сидели с затравленными взглядами, с синяками на лицах.