Уже в полночь, когда затекли плечи, и глаза начали слипаться, Игнис собрался спать. И вдруг его осенило.

Он сел на кровати, не понимая, почему сердце заколотилось быстрее. А потом понял. У него не случился откат. Ни капли. Он использовал в эзотерическом корпусе немаленький поток своего огня – того самого, с черными всполохами. А откат не наступил. И при встрече с Эльзой она вроде ничего не делала. Не лечила, не успокаивала, не вливала в него свою магию.

«А может, делала, да я не заметил?» – подумал он, уже проваливаясь в сон.

Мысли путались, становились вязкими, как патока. Игнис натянул одеяло до подбородка и закрыл глаза.

А в лазарете, в другом конце академии, Эльза вдруг проснулась. Сердце колотилось, в висках стучало, а в голове билась одна мысль, острая, как заноза.

Она забыла что‑то сделать.

Вот только что?

Она села, обхватив колени руками, и уставилась в темноту. За окном всё еще моросил дождь, где‑то в коридоре хлопнула дверь. Мысли ворочались, как тяжёлые камни, но нужная не приходила.

«Что? – спрашивала она себя. – Что я забыла? Может, сделать обход?»

И отправилась делать обход.

Сегодня Румус неожиданно позвал на свидание. Я немного повертелась перед зеркалом. После бессонной ночи Хэллоуина и дежурства в лазарете лицо еще не успело стать свежим, кожа требовала ухода, а под глазами залегли легкие тени. Но ничего, пара дней – и я вновь буду сиять здоровьем и красотой. Сейчас же достаточно легкого макияжа: чуть румян и тонального крема, чуть туши, капля блеска на губы.

Я заскочила в лазарет, чтобы взять пару полезных настоек для здоровья. Эмма как раз раскладывала склянки, я кивнула ей, взяла с полки две баночки с укрепляющим сбором и выпила их уже на ходу, прямо на пороге. Горьковатый вкус трав обжёг горло, но я даже не поморщилась – привыкла.

До встречи оставалось меньше десяти минут. Настроение отличное, погода – тоже. Вечер обещал быть прекрасным: тихим, звёздным, с легким ветерком, который играл с прядями моих волос.

Как вдруг я почувствовала, что сердце как‑то усиленно колотится. Не так, как положено. Не ровно, а рвано, глухо, с перебоями. Я машинально прижала ладонь к груди – под пальцами бешено скакал пульс.

А еще… жарко. На ветру, в легкой куртке, мне вдруг стало жарковато. Даже душно. Я остановилась, огляделась: аллея пустая, только где‑то вдалеке горели окна общежития.

Я просканировала свое тело – навык, который вбила в себя еще в первые недели учебы. И заметила еще пару необычно работающих моментов: ладони вспотели, дыхание сбилось, а внизу живота разливалось странное тянущее тепло.

Отравили?

Пробежала мысль: «Что делать? Что будет?»

В голове тут же всплыли картинки из учебников при отравлении: тошнота, рвота, зеленый цвет лица, неприятные звуки. Лицо исказилось от отвращения при мысли, что такой меня может увидеть Румус. К нему нельзя. Не хочется, чтобы он видел меня такой. Не сейчас, когда он стал таким внимательным, заботливым и понимающим.

А что, если он именно сегодня хочет сделать мне предложение?

О нет…

В лазарет?

Я повернулась туда почти автоматически, ноги уже сделали шаг в сторону светящейся вывески. Но тут же мысль прострелила меня как озарение: «Нельзя! Я только что оттуда. Эдильгийцы там – Тайя, Антоний, они как раз сегодня дежурят. Они, возможно, и отравили мои эликсиры. Только и ждут, чтобы сделать подставу. Туда нельзя».

Но куда?

Мне становилось всё жарче. Казалось, воздуха не хватает, легкие работают, как кузнечные мехи, но кислорода всё равно мало. Я рванула к себе. На пути запустила пару очищающих заклинаний – одно, другое, они засветились вокруг ладоней зеленым и вызвали рвоту. Сработало мгновенно: меня вывернуло, и на газон выплеснулась горькая жижа непереваренного сбора. Те самые эликсиры, которые я выпила перед выходом.

Я вытерла губы тыльной стороной ладони, перевела дух. Стало чуть легче, но ненамного. А сама продолжила движение, но тут же остановилась: домой тоже нельзя. Если они ждут меня в лазарете, то могут быть и в общежитии. Там нет охраны, дверь открывается любой студенческой картой.

Села на лавочку. Замерла. В голове проносились обрывки мыслей, как перепутанные нити.

Они знают, что я отравлена. Наблюдали за мной. Надо уйти туда, где безопасно.

Но куда?

Кто защитит? Рядом с кем они не посмеют действовать?

Драконы?

Дерек и Румус, конечно, сильны, но… Я поймала себя на том, что вместо оценки их защитных способностей вдруг представила Дерека – жгучего брюнета, его чувственные, чуть полноватые губы, которые так и просятся, чтобы их коснулись. А его шея – сильная, с выступающими сухожилиями, от которой у любой девушки подогнутся колени. И это его тело… мускулистое, но не перекачанное, идеальное. Воспоминание о том, как я лечила его при отравлении, заставило меня сглотнуть.

Нет! Не время!

Румус?

Его острые скулы, словно выточенные скульптором. Холодный взгляд, от которого по коже бегут мурашки, но не от страха – от предвкушения. В нём чувствуется притягательная опасность, что‑то такое, от чего сердце бьется чаще. А его руки… когда он прикасается ко мне, даже просто берет за локоть, по телу пробегает дрожь. Его мышцы – твердые, сильные, и я поймала себя на мысли, что хочу, чтобы они сжимали меня крепче. Но показываться ему в таком состоянии?

Нет. Он подумает, что я слабая, что со мной можно не церемониться. А я не хочу терять ту власть, что у меня есть.

Игнис?

Пойти к Игнису… о нет, не к нему. Хотя он красив: рыжая копна непослушных волос, которую хочется взлохматить, обаятельная улыбка, от которой таешь. И он часто нарушает дистанцию – наклоняется так близко, что я чувствую его дыхание, и тогда внутри всё переворачивается. Но он мой пациент, почти друг, и не хватало еще впутывать его в эту историю. К тому же он слишком эмоциональный – начнет паниковать, писать Тарту, поднимет шум. А мне нужна тишина и безопасность.

Крэг!

Вот кто не подведет. Крэг – легендарный орк‑генерал. Сильный, спокойный, надежный. Его дом – крепость. И он не задаст лишних вопросов, не будет паниковать. Просто сделает что надо. И, если честно, мысль о том, что я буду рядом с ним… в такой уязвимый момент… заставила сердце биться чаще. Его тело – огромное, мускулистое, каждое движение продуманное и точное. А его голос – бархатный, низкий, которому хочется подчиняться.

Вспомнив, как он смотрел на меня на тренировках, я почувствовала, как жар усилился.

«О чём ты думаешь, дура? – прикрикнула я на себя. – Тебе нужна помощь, а не… не это».

Вечер. Где он сейчас?

Надеюсь, дома. Его дом – самый безопасный уголок академии. Никто не сунется к легендарному орку‑генералу. Даже эдильгийцы.

Я поднялась со скамейки и пошла быстрым шагом к нему. Очищающие заклинания уже вовсю работали, я накладывала их снова и снова, но эффекта почти не давали. Видимо, всё уже всосалось в кровь. Нужно ее чистить и терпеть.

«Дойти бы», – думала я, переставляя ноги, которые становились ватными.

Я постучалась в дверь Крэга, уже тяжело дыша, расстегнутая на две пуговицы, с красным, как помидор, лицом. Из‑под куртки виднелась кружевная сорочка, я даже не заметила, когда успела расстегнуться.

Дверь открылась. Крэг в домашней рубашке, с влажными после душа волосами, сразу понял, что со мной что‑то не так, он молча протянул воду. Я пила из его же кружки, тяжело дышала и сбивчиво рассказала, что меня отравили.

– Срочно в лазарет, – подхватил он меня на руки, не спрашивая разрешения.