– Хватит тратить время на переживания. На то, кто что подумал, кто как посмотрел, кто что обещал и не сдержал. На то, почему он такой, а не другой. На то, что я для него значу. На то, заметил он меня или нет. Хватит! Время уходит, Эльза. А жизнь одна. И прожить ее в ожидании, что кто‑то оценит, заметит, полюбит, – это не жизнь. Это прозябание. Пора жить для себя. Пора заботиться о себе. Не о них. О себе. Титул – это цель. А всё остальное – дорога к ней. Не наоборот.

Она взяла красный карандаш и жирно подчеркнула слово «Титул». Несколько раз. Чтобы не забыть. Чтобы не сомневаться. Чтобы, когда завтра на нее снова посмотрит кто‑то с нежностью, она вспомнила: «Это пройдет. А титул останется».

За окном занимался рассвет. Сначала небо над горизонтом окрасилось в бледно‑розовый, потом в золотистый, и, наконец, первые лучи солнца скользнули по стёклам, разбивая ночные тени.

Эльза встала. Спина затекла, пальцы пахли красками и графитом, а перед глазами всё еще стояла разросшаяся карта проблем и возможностей. Но теперь в ней было одно жирное, подчеркнутое красным слово «Титул».

Она решила, что пойдет в библиотеку. Узнать, как можно получить. Такой вырисовывался план – слишком простой и одиозный на первый взгляд. Но Эльза уже была готова пройти огонь, воду и медные трубы, но добиться своего.

Она вспомнила, какой была еще недавно: полуживой тощий подросток без гроша в кармане, проснувшийся в чужом теле под чужим забором. Тогда она мечтала только о еде. О куске хлеба, который не придется воровать. О том, чтобы просто не умереть с голоду.

Потом появился Фтис. Они организовали дуэт – травник и его ученица, шарлатаны, которые на самом деле лечили лучше любых дипломированных лекарей. Тогда они мечтали о спокойной жизни. О том, чтобы их не выгоняли из городов, не грабили, не травили конкуренты. Но жизнь и аристократы раз за разом показывали: без лицензии на лечение – ты никто. Без титула – расходный материал.

И вот сейчас она была почти у конца пути к лицензии. Еще немного – и она сможет лечить официально, не оглядываясь на стражу и доносчиков. Но теперь она понимала: лицензия – это только половина битвы. Титул – вот что нужно. Титул – как нож, как меч, как любое другое оружие в сражении за свою жизнь и будущее. Без него ее всегда будут использовать. Без него ее всегда будут предавать. Без него она всегда будет той, кого можно выбросить, когда надоест.

«Я не хочу больше быть удобной, – подумала она, глядя в окно на розовеющее небо. – Я хочу быть сильной не для кого‑то. Для себя».

Она подошла к умывальнику, плеснула в лицо холодной воды, вытерлась и начала собираться. Впереди долгий день, полный поисков, вопросов и, возможно, разочарований. Но она не боялась. Она готова.

Библиотека академии огромная: высокие сводчатые потолки, бесконечные ряды стеллажей, уходящие в полумрак, запах старой кожи, пыли и пергамента. Здесь всегда найдется укромный уголок, где тебя никто не найдет, если ты сама не захочешь.

Эльза пришла в то время, когда бывало почти пусто. Только редкий шелест страниц да тихие шаги библиотекаря в конце зала нарушали тишину.

Она забралась в дальний угол зала, где хранились юридические трактаты, и скользнула за высокий стеллаж – подальше от случайных взглядов. Сердце билось ровно, но где‑то глубоко засело странное щемящее чувство, будто она делала что‑то постыдное. Крала то, что ей не положено. Заглядывала туда, куда не имела права.

Но она отогнала это чувство, сжала зубы и начала перебирать книги.

«Устав Альянса», «О сословиях и титулах», «Прецеденты пожалования дворянства простолюдинам», «Комментарии к законам о наследовании» – названия сменяли друг друга, тяжёлые тома с тихим стуком ложились на стол. Она взяла несколько, устроилась за маленьким столом в углу – почти втиснулась между стеной и стеллажом, чтобы ее не заметили с главного прохода, и принялась читать, делая выписки.

Время тянулось медленно, как патока. Сначала шли сухие формулировки – плотные, как каменная кладка, потом комментарии, потом исторические примеры, которые иногда были интереснее самих законов. Эльза читала внимательно, иногда перечитывая абзацы по несколько раз, водила пальцем по строкам, шептала сложные термины, пытаясь запомнить.

Но чем дольше она читала, тем яснее понимала: простого пути нет. Никто не дает титулы просто так. Никто не раздает их за красивые глаза. Это битва. И она только что вышла на бой.

К обеду она знала главное.

Военные заслуги – самый частый способ. Простолюдин, проявивший героизм в бою, мог получить титул. Но сейчас нет войны, и поэтому этот путь закрыт.

Заслуги перед королевством или Альянсом – исключительные достижения в науке, искусстве, магии. Лечение Вейса именно такой шаг, но недостаточно громкий. Нужно что‑то большее. Что‑то, о чём заговорят все. Вариант казался ей реалистичным, учитывая ее знания медицины из своего мира. Но нужно придумать, что такого она может «изобрести». Пенициллин? Но тут его спокойно заменяют одним целительным кристаллом, пересадка сердца? Но тут сердце можно вылечить магией... Над этим стоило подумать.

Брак с аристократом – теоретически возможен, но титул передавался только по специальному разрешению Совета. На практике таких случаев нашлись единицы, и только если брак заключался по сильной любви или чрезвычайной политической выгоде. Эльза невесело усмехнулась. Игнис на это не пойдет. Он сам говорил, что простолюдинка не подходит для брака. А Румус… она даже не знала, как относятся к браку с людьми в драконьем королевстве.

Удочерение аристократической семьей – самый редкий и странный способ. Согласно уставу, аристократическая семья могла удочерить простолюдинку, и та получала статус и права. Но наследство получал только один наследник. Эльза перечитала этот раздел трижды.

Кто удочерит взрослую лекарку?

Смешно. Но мысль застряла, как заноза.

Эльза вспомнила Вейса. Она вылечила его, когда никто не брался. Теперь они виделись часто, она заходила к нему на выходных, гуляла с его бульдогом Джеймсом, который уже принимал ее как свою. Вейс учил ее зельеварению, а она, благодаря медицинским знаниям, быстро схватывала тонкости эликсиров и помогала ему с самыми сложными составами.

Для него она стала едва ли не единственным близким человеком.

Его семья – старый уважаемый род – считала его чудаком, который променял балы на возню с зельями и жил с собакой вместо того, чтобы обзавестись семьей. Они почти не общались. Письма, если и приходили, то сухие и редкие. Вейс читал их, криво усмехался и откладывал в сторону, а потом звал Эльзу пить чай с пирогами, которые сам пёк по субботам. Джеймс сидел между ними, тяжело вздыхал и клал голову то на колени хозяину, то ей, словно хотел сказать: «Вы оба мои, никуда не денетесь».

Эльза не думала об этом раньше, но сейчас, перебирая варианты, поймала себя на мысли: «Если когда‑нибудь ей понадобится имя и защита, Вейс… может быть, не откажет. Он один. Он сам почти изгой в своей семье. А она для него теперь не просто лекарка, которая сделала свое дело и ушла. Она – та, с кем он делит молчаливые вечера, кому доверяет свои эксперименты, для кого печет пироги».

Маленький призрачный шанс. Почти нереальный. Но когда Джеймс кладет тяжёлую голову тебе на колени, а Вейс молча пододвигает тарелку с горячим пирогом, верится, что даже у таких, как она, есть место в этом мире.

Эльза тряхнула головой и вернулась к книгам. Ничего другого не нашлось, только эти четыре способа. И два из них для нее почти невозможны. Оставались заслуги – и призрачная надежда на удочерение.

Она подняла глаза от записей, чтобы размять шею, и случайно бросила взгляд в сторону соседнего стеллажа.

Сердце кольнуло.

Румус сидел за столом в соседнем ряду. С ним рядом Ирма. Они не видели Эльзу, – ее скрывали высокие стеллажи. Ирма что‑то оживленно рассказывала, смеялась, касалась его руки. Румус слушал, улыбался, пододвигал к ней книги.

Эльза смотрела и не могла отвести взгляд. Ведь совсем недавно он говорил, что очень занят подготовкой к испытанию вожака. Он не писал и не звал гулять ее уже давно, но как‑то нашел время для Ирмы. Подруга сейчас так красиво улыбалась и сияла. Ирма из хорошей семьи. Ирма, наверное, никогда не задумывалась, что значит быть простолюдинкой.